Неужели один лишь директор Чжан обладал такой властью, чтобы вести себя настолько высокомерно и заявлять, что кого угодно может в два счета сжить со свету? Ся Сичжу ни за что бы не поверил, что за этим не стояла скрытая поддержка Шэнь Тинъюня.
Конечно, в книге всё было описано крайне туманно, оставляя нечто вроде открытой финала.
Но Ся Сичжу, опираясь на понимание, обретенное после семикратного прочтения оригинала, всё же сумел догадаться.
Впрочем, всё это было делами будущего.
Момент, в который он переместился, нельзя было назвать ни слишком ранним, ни слишком поздно.
Хотя Шэнь Тинъюнь уже был обижен, разлад еще не зашел в безвыходную тупиковую стадию.
Значит... исправить ситуацию — это уже неплохо.
При этой мысли на душе у Ся Сичжу стало чуточку спокойнее, и он сел обратно за стол, продолжая решать задачи.
В конце концов, главной насущной задачей было поскорее сдать предстоящий тест, а затем спокойно заняться съемками.
Даже если в будущем его истинная личность раскроется, у него останется нечто, способное гарантировать ему безопасную и стабильную жизнь.
Неизвестно, сколько еще Ся Сичжу просидел за учебой, как вдруг в полумраке до его слуха донесся звук открывающейся двери в общежитие.
Судя по всему, Шэнь Тинъюнь ушел совсем недавно, так что, должно быть, вернулись Фан Цун и Линь Цян.
К тому же он испытывал некоторую жажду, поэтому, даже не оборачиваясь, он принялся звать Фан Цуна:
— Фан Цун, налей мне стакан воды, чашка стоит на столе.
Фан Цун ничего не ответил, однако вскоре послышался звук набираемой воды.
Затем рядом с ним появилась рука, сжимающая стакан.
Протянув руку за чашкой, Ся Сичжу задел его пальцы — они были влажными, и на его собственный стакан тоже попали капли воды.
Несколько озадаченный, Ся Сичжу поднял голову и спросил:
— Ты что делал? Почему...
Речь еще не была окончена, как, вскинув взгляд, он увидел перед собой Шэнь Тинъюня.
Тот только что принял душ, от него еще исходила прохладная влажность, а волосы были наполовину высушены и с них капала вода.
Рука Ся Сичжу, державшая стакан, так и замерла на весу.
Он оглянулся назад: просторное помещение общежития по-прежнему пустовало, Фан Цун и Линь Цян еще не возвращались.
Выходит, только что он и в самом деле командовал Шэнь Тинъюнем.
Он торопливо хотел было извиниться, но слова показались ему какими-то неуместными.
Поэтому в конце концов он лишь запинаясь произнес:
— С-спасибо.
Шэнь Тинъюнь ничего не ответил, лишь слегка кивнул и повернулся.
Затем он взял свои вещи, сел на свое место и принялся за учебу.
Ся Сичжу сжимал в ладони слегка влажный стакан, тепло воды сквозь стенки сосуда передавалось в руку, однако пить в этот момент ему совершенно расхотелось.
Он торопливо отставил чашку в сторону и продолжил читать книгу, пытаясь успокоить мысли.
Именно эту картину и застали Фан Цун с Линь Цяном, когда вернулись в комнату.
Оба сидели спиной друг к другу и оба занимались учебой.
Переглянувшись, они отчетливо увидели в глазах друг друга крайнее изумление.
Разумеется, главным образом из-за Ся Сичжу.
С самого начала учебного года они впервые видели, чтобы Ся Сичжу сел за учебу.
Линь Цян из-за недавней размолвки предпочел ничего не говорить, а быстро умывшись, вернулся на свое место и принялся играть в видеоигры.
Напротив, Фан Цун подошел ближе и задал пару вопросов:
— Что читаешь?
Повернувшись на голос, Ся Сичжу ответил:
— Математический анализ.
— Готовишься к тесту?
— Угу.
— Удачи, если что-то будет непонятно — спрашивай, — участливо предложил Фан Цун.
— Хорошо, большое спасибо.
— Не за что.
Позанимавшись до половины десятого, Ся Сичжу убрал вещи и пошел умываться, а вскоре после того, как он лег в постель, в комнате погас свет.
Линь Цян всё еще продолжал играть внизу, и отключение света почти никак на нем не отразилось, однако он всё равно не удержался от ругани:
— Как же бесит.
— И не говори, — отложив телефон, поддержал его Фан Цун. — Неужели школа не знает, что игры в темноте портят зрение? Ночная жизнь же только в десять часов начинается, между прочим!
— Тогда давай заканчивай играть и ложись спать, — сказал Ся Сичжу.
Фан Цун вздохнул:
— Да спать еще рано, совсем не хочется... Эй, может, устроим ночные посиделки?
Фан Цун неожиданно оживился и предложил:
— С начала семестра мы еще ни разу толком не болтали нашей комнатой.
Ся Сичжу как раз лежал с закрытыми глазами, мысленно перебирая только что прочитанное, но услышав это, тоже заинтересовался и отозвался:
— Отлично, о чем поговорим?
— Хм... — задумавшись, произнес Фан Цун. — Как думаете, кто у нас в группе самый красивый?
Услышав это, Ся Сичжу чуть не рассмеялся в голос: ну конечно, мужское общежитие во все времена неизменно возвращается к этой теме.
Хотя ему очень хотелось ответить, он только что переместился в этот мир, и хотя успел повидать однокурсников на лекции по матанализу, да к тому же при весьма специфических обстоятельствах, у него совершенно не было возможности разглядывать их лица.
Поэтому он решил перебросить мяч обратно:
— А ты как считаешь?
— Я? — Фан Цун немного подумал и ответил: — Мне кажется, Мэн Цзяо очень симпатичная.
— Почему?
— Ну... — Фан Цун смутился. — Ноги красивые, длинные и ровные.
Хотя Ся Сичжу понятия не имел, кто такая эта Мэн Цзяо, о которой говорил Фан Цун, он всё же поддержал разговор для приличия:
— И правда.
— Теперь твоя очередь, — едва умолк Ся Сичжу, как снова услышал голос Фан Цуна.
Ся Сичжу ненадолго умолк, а затем принялся сочинять на ходу:
— А мне кажется, одна девушка неплоха.
— Какая еще девушка?
— Ну, та худенькая, светленькая, невысокая и очень милая.
— Лу Жань?
— Да, именно она.
— И чем же она тебе приглянулась? — допытывался Фан Цун.
Ся Сичжу брякнул первое, что пришло в голову:
— Кожа. Кожа у нее хорошая.
— Точно, она довольно белая, — согласился Фан Цун.
Закончив говорить, он перевел взгляд на сидевшего напротив Шэнь Тинъюня и спросил:
— Шэнь Тинъюнь, а ты что думаешь?
Их комната была особенной: Ся Сичжу поначалу вел себя отстраненно, а Шэнь Тинъюня в общежитии и вовсе почти не удавалось застать.
Из-за этого отношения в их комнате были весьма заурядными, но теперь, когда лед наконец-то немного тронулся и они впервые завели ночной разговор, упускать такую возможность было нельзя — конечно же, он собирался спросить каждого.
— Шэнь Тинъюнь? Ты спишь?
В комнате царила кромешная тьма, а Шэнь Тинъюнь лежал неподвижно, так что Фан Цун не мог толком разглядеть, заснул он или нет, и был вынужден повысить голос.
http://bllate.org/book/36595/4550383
Готово: