Я с улыбкой ответил:
— Хорошо.
Вдруг какая-то служанка с тревожным видом подбежала ближе. Заметив мое выражение лица, она немного испугалась, и стражники из Дворца Минчжу, не понимая, откуда она здесь взялась и почему преграждает путь, уже собирались прогнать ее. Тогда она, нервно теребя рукав, поклонилась мне и пролепетала, что кто-то ищет Се Линсянь.
Сквозь пелену мыслей мне послышалось, что это люди из клана Чу.
Не успел я сделать ей выговор, как Се Линсянь сама спровадила девчонку, велев ей немедленно убираться. Похоже, та не собиралась уходить с пустыми руками и хотела еще что-то сказать.
Я резко выпрямился и холодно глянул на нее сверху вниз.
Служанка тут же бухнулась на колени. Се Линсянь знала, почему я так недоволен, и поспешно отослала ее. Спотыкаясь и приподнимая подол, та бросилась бечь, словно я был каким-то свирепым зверем. Если бы эта служанка пробыла перед моими глазами еще хоть мгновение, я бы, даже перевернув весь Дворец Юаньчэнь вверх дном, отыскал того мерзавца, что вздумал шушукаться с Се Линсянь на стороне.
Вернувшись во Дворец Минчжу, пока Се Линсянь помогала мне с омовением, я все же ухватил ее за руку и произнес:
— Клан Чу — вовсе не добрая пара, они держатся лишь на выгоде, и стоит упустить выгоду, как они тут же отрекаются от всех прежних чувств.
В моем детстве матушка часто вспоминала о том, как встретила императора.
Тогда император, будучи еще наследным принцем, был большим любителем порезвиться. Он вовсе не желал выбирать себе наследную принцессу, и всякий раз, когда во Восточный дворец приводили знатных девиц на смотр, он переодевался в доспехи Гвардии Цилинь и прятался где-нибудь на стороне.
Матушка тоже не хотела до конца дней оставаться во дворце. Другие девицы задирали ее, пытаясь испортить ей макияж, но матушка терпела, а потом поднимала слезливый шум, втайне надеясь, что ее просто забракуют. И надо же было такому случиться, что ее спас переодетый стражником наследный принц. Пожалуй, людские судьбы переплетаются удивительным образом: искра мгновенного прикосновения и случайный взгляд заставили его запомнить матушку.
Наследный принц под личиной стражника провел с матушкой несколько коротких дней, а затем попросил высочайшего указу, чтобы возвысить матушку до статуса наследной принцессы.
Сидя у матушки на коленях, я спросил ее:
— Матушка, разве в самом начале ты не не хотела идти во дворец?
Матушка с улыбкой ответила:
— Твой венценосный отец был строен и статен, в серебряных доспехах и с длинным мечом наперевес — разве можно было не дрогнуть сердцем? Поначалу мне было очень страшно, но, видя, с каким видом он держится, словно ему всё нипочем, я догадалась, кто он такой.
В этот момент отец выпрыгнул из-за ширмы — оказывается, он все это время прятался там! Он поднял меня высоко над головой, крепко прижал к груди, и я тоже ухватился за его большие руки, радостно вопя, пока матушка беспомощно качала головой, глядя на наши шалости...
Все осталось в прошлом, и люди, и годы изменились до неузнаваемости.
Прислонившись к Се Линсянь, я пробормотал:
— Я так ненавижу ее и их тоже. Кто бы из клана Чу ни звал тебя, ни в коем случае не откликайся, ладно? Держись от них подальше и будь со мной рядом.
Се Линсянь черпала нефритовым ковшом воду из купальни и омывала меня. Услышав мои бессвязные речи, она обняла меня со спины, прижавшись губами к моему плечу, и тихо прошептала одно слово: «Хорошо».
Это был редкий случай, когда она проявила инициативу.
Наконец-то нашлось нечто, что принесло мне радость.
Глава 22
После омовения Се Линсянь помогла мне одеться.
Глядя на то, как я снова преобразился, она озарила лицо улыбкой, положила руку мне на плечо и произвела:
— Ваше Высочество сегодня устали, но я еще не привели себя в порядок, ступайте пока в покои, я скоро вернусь.
Изначально меня клонило ко сну, но теперь я вдруг взбодрился. Схватив ее за руку, лежащую на моем плече, я отказался вставать. Так и сидел, кое-как запахнув одежды, раскинув руки по бортику купальни и ожидая, пока служанки помогут ей снять длинное платье.
Сегодня вечером я был навеселе, и она наверняка не смогла бы разделять со мной омовение, как бывало прежде, но и оставаться в таком переплетенном положении для купания было никак нельзя.
Се Линсянь покачала головой и присела на корточки.
Подол ее платья лепестками раскинулся по полу, смоченный брызгами из бассейна. Лицо ее было безмятежным, а в глазах плескалась чистая вода, свободная от забот и тревог. Предчувствуя, что она собирается сделать, я перевел взгляд на ее чуть приподнятые уголки губ. И точно: она обхватила мое лицо ладонями и подарила мне долгий, нежный поцелуй.
Сквозь рябь воды я видел ее опущенные ресницы, изогнутые пальцы и рассыпавшиеся по плечам пряди волос. Водяная дымка словно затуманила ее взор, сделав его влажным, как смятая рисовая бумага. Наконец, глядя в ее внезапно распахнувшиеся глаза, я услышал биение собственного сердца.
Наши губы разомкнулись. Се Линсянь, опершись о мои плечи, попыталась подняться, но я снова прижал ее к бортику, желая еще раз вкусить эту прелесть.
Се Линсянь кончиком пальца очертила мои брови и глаза.
— Простите, Ваше Высочество, что тогда не утешила вас, — произнесла она. — Вы ведь опечалились?
— О чем Бэньгун печалиться? — усмехнулся я, отгоняя внутреннее смущение. Пусть лучше Се Линсянь продолжает думать, что я — все та же решительная и резкая в поступках Ваше Высочество Даньян. Подобные метания и сомнения были вовсе не в моем характере.
Но Се Линсянь возразила:
— Ваше Высочество, вы навеки останетесь единственным Вашим Высочеством для Се Линсянь, а я — вашей подданной, вашей преданной служанкой. Я думала, Ваше Высочество давно это знает, и никак не ожидала, что вы станете сердиться из-за пустяков.
Она просто настоящая демоница.
Сделав пару тяжелых вдохов, я прижался лбом к груди Се Линсянь. Слушая ее ровное сердцебиение, я думал о том, как же этот человек умеет ровным, безмятежным, словно вода, голосом произносить такие ранящие сердце слова. В них не было ни единого пошлого или сладострастного выражения, но от них мое сердце вырывалось из груди.
Пожалуй, Се Линсянь была моим злым роком.
Каждое ее слово, мимолетная улыбка, каждый шаг и малейшее колыхание прядей волос — все это потрясало душу. Мое сердце невольно тянулось к ней, и сколь бы сильно я ни пытался сдерживаться, в конце концов терпел полное поражение.
Оставалось лишь пустить все на самотек.
Пробыв во Владениях Минван несколько дней, я наконец заглянула во Дворец Юаньчэнь.
Дворец Юаньчэнь располагался на западе Запретного дворца и, не считая Зала Тайцзи, занимал самую большую площадь. Глядя на него издалека снизу вверх с высоких ступеней, только и начинаешь осознавать его грандиозность. Столь величественный размах едва не лишал чувств. Я любила смотреть с высоты террасы вниз, но любила и стоять внизу, воззрившись на необъятное небо.
Однако больше всего мне нравилось идти снизу вверх, преодолевая ступени.
Просто за этот год я столько раз ходила туда и обратно, что эта прекрасная обитель уже порядком мне надоела. Как раз подоспело состязание воинов двух государств, и я бегло выбрала себе место. Се Линсянь стояла у меня за спиной, то и дело напоминая о том, как складывается бой. Я же слушала вполуха, то и дело поглядывая на высокую террасу, где по обе стороны от императора восседали Наследный принц и наложница Янь.
Эта наложница выглядела ненамного старше меня. Прикрывая уже округлившийся живот, она вскоре принялась теребить императора за руку, нашептывая ему что-то, а закончив, застенчиво и сладко улыбнулась.
Разве это зрелище не интереснее той грызни, что шла внизу?
Прошел всего час, а люди из Северной Лян то и дело терпели поражение. Се Линсянь и вовсе перестала комментировать происходящее, молча наблюдая вместе со мной. На мой взгляд, все эти здоровяки не стоили ломаного гроша: стоило выбрать парочку бойцов из Гвардии Цилинь, и те не выглядели бы столь жалко.
Сплошная скука.
Я уже собиралась подняться и вернуться во Дворец Минчжу, как внизу кто-то вышел вперед, предлагая себя в качестве участника. Всмотревшись, я с удивлением узнала своего дяди по отцовской линии — Хуайвана Сяо Ци. Сяо Ци сделал шаг вперед, сложил руки в приветствии и произнес:
— Они сражаются изо дня в день, боюсь, их глаз замылился. Быть может, позволите нам, старым воинам, испытать силы?
И впрямь не растерял удали — в такой ситуации ему тоже приспичило состязаться с молодежью за первенство! Я тихо бросила Се Линсянь:
— Смотри, победителем наверняка выйдет мой дядя.
Людям с глазами сразу стало ясно, что здесь нечисто, но сижунцы, казалось, ничего не замечали, наивно полагая, что слава Северной Лян как воинской державы — пустой звук. И хотя стоять в стороне и наблюдать за чужой борьбой было в моем стиле, выносить торжествующую мину этого подлеца я решительно не могла.
Я тоже поднялась и громко произнесла:
— Ваше Величество, ваша дочь просит позволения вступить в бой.
Многие сижунцы склонили головы, скрывая смешки — им казалось невероятно забавным, что какая-то принцесса собирается сойтись в поединке с их храбрецами. Сяо Ци изумленно уставился на меня, а затем рассмеялся, обращаясь к императору:
— Ваше Величество, полагаю, Ваше Высочество Даньян движет лишь юношеский пыл. Зачем ребенку лезть в такие дела?
Наследный принц заступился за меня:
— А-Сы с детства искусна в конной езде и стрельбе из лука, среди императорских детей равных ей не было. Даже мне доводилось проигрывать А-Сы. Просто в последние годы она предпочитает тишину, но это вовсе не значит, что она не владеет боевыми искусствами.
Заметив, что император окинул меня оценивающим взглядом, я подняла голову и твердо произнесла:
— Хоть ваша дочь и не обладает выдающимися талантами, но уверена в победе на все сто. Прошу Ваше Величество дать мне шанс.
Сяо Ци, судя по всему, был уверен, что император не станет доверять юной принцессе. Он уже перевел взгляд на стоявшую неподалеку оружейную стойку, как вдруг произошло неожиданное: император позволил мне выйти на арену. Раз слово сказано, изменить его уже нельзя. Сяо Ци с неверием смотрел, как я принимаю из рук стражника серебряное копьё, но не смел больше возражать.
Злить императора с дурным настроением в этот момент было не лучшей идеей.
Знакомый мне по встрече в Императорском саду сижунский аристократ вытащил изогнутую саблю и с вызывающей ухмылкой произнес:
— Если принцесса желает поиграть, я с радостью составлю компанию. Только вот если красавица пострадает, мне ни за что не искупить вину.
Я направила острие копья прямо на него:
— Искупить вину? Да по силам ли тебе вообще отвечать передо мной?
Он взревел и ринулся в атаку. Изогнутая сабля со свистом рассекла воздух, целясь мне в лицо. Я легко уклонилась в сторону, и в тот же миг, едва успев развернуться, острие моего копья метнулось к его запястью, словно проворная змея. Очевидно, с самого начала он меня недооценил. Резко перехватив запястье, он попытался померяться со мной силой, но, увы, судить о мощи человека исключительно по телосложению было крайне глупой ошибкой.
От сильного толчка его сабля едва не вылетела из рук. Отступив на три шага назад, он наконец-то взглянул на меня как на равного противника. Наблюдавшие за поединком сижунцы издали единый изумленный возглас, наперебой повторяя, что такого просто не может быть. Сяо Ци с досадой процедил:
— У принцессы прекрасная хватка, только вот сижунский принц, судя по всему, еще не выложился до конца.
Но любителей поглазеть на чужой проигрыш жгло разочарование: если бы я не сдержала силу, острие копья давно бы пробило его горло.
Во время паузы между схватками он вдруг с неподдельным интересом обратился ко мне:
— Похоже, все женщины в Поднебесной и в подметки не годятся Вашему Высочеству Даньян. Если мне суждено пасть от этого копья, то и умереть не жалко.
Я до боли стиснула зубы и бросила быстрый взгляд на с беспокойством наблюдавшую за нами Се Линсянь. Не став больше пускать в ход копьё, при сближении я левым кулаком съездила ему по лицу, а затем, ухватив за воротник, заставила выпрямиться. Он попытался схватить меня за горло, но я отбила его руку ударом древка, крутанула копьё и со всего маху подсекла ему ноги, заставив с грохотом рухнуть на землю.
Сижунцы хоть и кипели от гнева, но возразить не смели. Сначала они свысока смотрели на какую-то принцессу, а теперь их собственный принц с позором проиграл — у них просто не осталось лица, чтобы снова заикаться о кулаках.
Я громко и четко произнесла:
— Копьё воинов Северной Лян способно раскалывать горы, сокрушать строи и, тем более, защищать родные земли. Прошу прощения за сегодняшнее зрелище перед нашими гостями: дело вовсе не в том, что в Северной Лян перевелись храбрецы, просто правила гостеприимства требуют всегда оставлять место для отступления.
http://bllate.org/book/36736/4569960
Готово:
