Готовый перевод Drunken Wanderings Across the Land / Пьяный аромат любви: Обольщение в тени: Глава 16

Чэн Цзыянь смотрел на его силой выпрямленную, худую спину и процедил сквозь зубы:

— Я не такой.

Кэ Чи закрыл глаза, его сжатые в кулаки ладони до боли прорезали ногтями кожу. Услышав, как альфа развернулся и быстрым шагом направился к выходу, под грохот захлопнутой двери, в которой кипело с трудом сдерживаемое раздражение Чэн Цзыяня, он уже не мог найти в себе сил держаться и бессильно рухнул на кровать. В мягком хлопке постели еще витал недавний аромат их безумной, исступленной близости.

— Он, кажется, невольно обидел альфу, который изначально хотел лишь добра.

В такой жалкой и легкомысленной повести.

Однако неумолимо накатывающая вторая волна течки не оставляла ему времени на угрызения совести и раскаяние.

Он закутался в мягкое одеяло, не оставив даже щелочки для воздуха — то ли от духоты в замкнутом пространстве с разреженным воздухом, то ли от бушующего внутри него жара, который палил так сильно, что он едва не задыхался.

Ему казалось, будто он очутился в плавильной печи; языки пламени безжалостно сжигали его волю дотла, терзая рушащиеся остатки упорства. Заполнивший носовые проходы запах роз с отчетливым привкусом ржавчины казался настолько приторным, что вызывал отвращение у него самого.

Сознание постепенно затуманивалось. В полудреме Кэ Чи чувствовал лишь то, что стремительно падает вниз, но ему уже не хотелось сопротивляться.

Он слишком устал.

Он даже испытывал какое-то неразумное, глупое обидное чувство.

Он обижался на Тань Юй, которая проявила неуместное милосердие, когда он проходил мимо того сырого и темного переулка; он обижался на того альфу, которого тайком прятал на дне своего сердца много лет назад — того, кто некогда дарил ему нежность и свет; он обижался на бросивших его еще при рождении родителей, которых никогда даже не видел...

Его появление на свет изначально никто не ждал.

Судьба лишь скупо одарила его капелькой сладости, а затем без колебаний швырнула в бескрайнюю темноту.

Наступил глубокий час ночи. Когда Чэн Цзыянь, купив подавители, вернулся в Цзуйсэ, в заведении уже были выключены огни. Навеселе альфы расходились по домам, обсуждая добычу сегодняшнего вечера.

Тань Юй, зажав в зубах сигарету, облокотилась о барную стойку и подсчитывала дневную выручку. Все лампы в баре погасли, и лишь у стойки горел единственный розовато-красный светильник. Этот цвет, обычно создающий пикантную атмосферу, сейчас почему-то лишь раздражал Чэн Цзыяня.

Заметив чье-то приближение, она подняла глаза, с удивлением приподняла брови, глянула в сторону узкого коридора и снова перевела взгляд на него.

Тань Юй не стала расспрашивать о том, что именно произошло, лишь вынула изо рта сигарету, затушила ее и бросила в стоявшую у ног урну:

— Спасибо, что помогли моему сотруднику. Сегодняшний счет за ваш заказ полностью аннулирован.

Она тронула пальцем клавиши калькулятора, и холодный механический звук электронного «ноль» прозвучал в тиши ночи особенно резко.

Чэн Цзыянь посмотрел на ее несколько равнодушное выражение лица и невольно поморщился:

— Ты разве не сходила проверить, как он?

— В его комнате отдыха все решения всегда принимает он сам, — Тань Юй улыбнулась безупречной улыбкой. — Никто посторонний не станет просто так заходить и беспокоить его, и я, как хозяйка, тоже.

Аромат сигаретного дыма, растворившийся в воздухе, смешался с царившим в заведении неопределенным благоуханием, отчего Чэн Цзыянь почувствовал еще большую тревогу и раздражение. Его обычное мягкое выражение лица помрачнело, и он с глухим стуком опустил на барную стойку принесенный пакет:

— Его подавители не помогли, сейчас у него течка, отдай ему это средство.

Тань Юй заглянула внутрь пакета, мельком взглянула на надписи на изящной коробочке, не удержалась от короткого цыканья, подняла глаза на Чэн Цзыяня и напомнила:

— Подобные дорогие подавители наше заведение не оплачивает. Если вы купили их для него, лучше отнесите их ему лично.

Чэн Цзыянь пару секунд смотрел на нее, внезапно ощутив странное недоумение:

— Тебе совсем не страшно, что под предлогом передачи подавителя я могу сделать что-то с твоим сотрудником?

Женщина-альфа улыбнулась шире, будто услышала нечто забавное:

— Это будет стоить уже совсем других денег — если, конечно, вы сможете заставить его открыть вам дверь.

Но на самом деле, когда Чэн Цзыянь выскочил из комнаты, хлопнув дверью, он не запер ее за собой; а Кэ Чи, завернувшийся в одеяло с намерением перетерпеть течку на чистой силе воли, тоже не имел ни сил, ни желания тщательно запирать дверь комнаты отдыха изнутри.

Розовый аромат, заполнивший помещение, приобрел горьковатый, тяжелый оттенок. В нем больше не осталось прежней яркой и страстной пылкости, исчезла та манящая притягательность, перед которой не мог устоять ни один альфа.

Когда Чэн Цзыянь сорвал с него одеяло, сердце его забилось как безумное. Вся его выдержка и хладнокровие мигом испарились при виде бледного, с закрытыми глазами Кэ Чи. Он не удержался и протянул палец, чтобы нащупать дыхание, и лишь когда ощутил жаркий выдох, осознал, какую глупость только что совершил.

Он забыл и про укол обиды, и про разочарование, которые кольнули сердце от резких слов Кэ Чи; он чувствовал лишь то, как сильно сжалось от боли его сердце. Торопливо вытащив Кэ Чи из-под одеяла, он даже неуклюже заспешил, вкалывая подавитель прямо в железу.

Подождав немного и почувствовав, что дыхание прижатого к груди Омеги стало ровным и глубоким, Чэн Цзыянь осторожно уложил его обратно на кровать.

Но одежда и постель Кэ Чи насквозь промокли от пота, и весь он выглядел так, будто только что вынырнул из воды. Поколебавшись, Чэн Цзыянь сменил ему одежду, затем подошел к ящику для хранения, достал чистое одеяло и укрыл его. Уже выпрямившись и собираясь уходить, он задел ногой какой-то предмет, издав глухой стук.

Чэн Цзыянь инстинктивно присел на корточки и заглянул под кровать. Там стоял старый деревянный сундучок, но было видно, что хозяин дорожит им: на нем не было ни пылинки, а уголки заботливо оклеены скотчем, чтобы не поцарапать.

У него не было привычки совать нос в чужие секреты, и он уже собирался задвинуть коробку обратно, как заметил на крышке скромную наклейку. Чэн Цзыянь не сразу вспомнил ее, но она показалась ему знакомой.

Наклейка выглядела старой, ее клеевой слой пожелтел. Видимо, она потеряла липкость, а поскольку была слишком маленькой и неудобной для хранения, владелец бережно закрепил ее полосками прозрачного скотча.

По сути, в этом не было ничего особенного — такие безделушки магазины давали в качестве бонуса при покупке канцелярских товаров десяток лет назад. Другой ребенок, поиграв, давно выбросил бы ее как мусор. Но Чэн Цзыянь, проведший с Кэ Чи несколько лет в подростковом возрасте, прекрасно понимал, почему тот бережет столь дешевую и бесполезную вещь.

http://bllate.org/book/36864/4587545