В следующий миг чья-то фигура стремительно бросилась на него.
Будучи бойцом, завоевавшим чемпионский пояс UFC, такую совершенно бессистемную атаку он в обычное время с легкостью пресек бы еще на подходе. Но то ли из-за алкоголя, то ли из-за заторможенной реакции, в этот момент Янь Линчжоу был занят лишь тем, чтобы отодвинуть лезвие подальше и не поранить стоящего перед ним глупца, в результате чего тот с размаху оседлал его бедра.
Незваный гость выхватил у него из рук бритву и, отчаянно вытянув руку вверх, чтобы тот не смог достать, с озлоблением процедил:
— Ты с ума сошел? Что за глупости, зачем устраивать самоубийство?
Даже Янь Линчжоу, столкнувшись с таким агрессивным напором, невольно замер на секунду.
Затем он слегка приподнял брови:
— Какое тебе до этого дело?
— Как это не моё дело? — продолжаи наседать нападавший. — Ты знаешь, сколько людей хотят жить, но не могут? Расточирать жизнь вот так — у тебя совесть вообще не болит?
Янь Линчжоу чуть не рассмеялся от злости.
Но его разум, охваченный жаждой и алкоголем, казалось, временно покинул его, и Янь Линчжоу, приподняв бровь, парировал:
— Моя собственная жизнь, сам решаю, нужна она мне или нет, какого черта ты так переживаешь?
То ли какая-то фраза задела парня за живое, но тот вдруг замер, его суетливые руки замерли, опустившись вниз, и он застыл, не сводя взгляда с опущенных век.
Янь Линчжоу воспользовался моментом и отобрал у него лезвие.
Одно дело — причинять боль осознанно, он мог точно контролировать место и глубину пореза, и совсем другое — получить случайное ранение от рук какого-то сопляка.
Однако из-за этой суматохи его внимание переключилось, и боль в груди уже не казалась такой невыносимой.
Хотя вещь из его рук забрали, взгляд парня оставался прикован к полу, будто у него отняли нечто бесценное. Его глаза постепенно покраснели, наполняясь влажным блеском.
Даже кроличьи ушки на его голове уныло повисли.
Такое выражение лица заставило Янь Линчжоу испытать странное чувство вины, и он невольно протянул палец, легко ткнув парня в лоб.
Кожа на порезанном запястье была белой, а синеватые вены напоминали укрытые льдом и снегом речушки — чистые и одинокие. И только эта одна-единственная рана ярко выделялась на их фоне, сразу бросаясь в глаза.
У Вэнь Жуаня внезапно потекли слезы.
— Больно? — тихо спросил он.
Янь Линчжоу слегка опешил.
Он не был настолько самовлюблен, чтобы полагать, будто незнакомец станет сейчас проявлять к нему столь нежную заботу. Скорее, этот ребенок словно не видел его самого, а глядя сквозь него, созерцал какой-то образ из своих воспоминаний.
Но в следующий миг парень, сидевший верхом на мужчине, протянул руку, обхватил его запястье, склонил голову и легко лизнул рану.
Мягкий и влажный кончик языка коснулся кожи, и к привычному жжению примешалось легкое, щекотное ощущение.
Янь Линчжоу опустил взгляд, переводя его с черных коротких волос парня на его гладкий лоб и опущенные ресницы.
Густые и длинные ресницы невольно напомнили ему бутоны розовой вечерницы, увиденные в Йеллоустоне: их тончайшие, нежные лепестки, усыпанные капельками росы, едва заметно дрожали в лучах утреннего солнца.
Однако парень тут же поднял голову и улыбнулся ему:
— Вот и всё, подую — и перестанет болеть!
Он действительно надул губы и принялся дуть. Увлажненная слюной кожа на руке Янь Линчжоу слегка похолодала, и это, казалось, действительно обладало болеутоляющим эффектом.
Только вот… густой и сладкий аромат тирамису снова разлился вокруг, и то чувство, которое он только что изо всех сил пытался подавить, внезапно вернулось с новой силой.
В голове мелькнула догадка.
— Сколько ты съел? — спросил Янь Линчжоу.
— Что сколько? — Вэнь Жуань совершенно не понимал, о чем речь, и в его глазах читалось полное недоумение.
— Тирамису, — Янь Линчжоу невольно качнулся. — От тебя сейчас даже дыханием пахнет этим тирамису.
В груди зашевелилось что-то дикое и необузданное, и Янь Линчжоу, нахмурившись, попытался силой задавить это чувство.
Сидевший перед ним человек резко замер:
— Я ничего не ел!
Вэнь Жуань инстинктивно отнекался, но в голове у него тут же всплыли аккуратно разложенные в форме лепестков кусочки торта, и его боевой настрой тут же испарился больше чем наполовину.
Помявшись с минуту, он с виноватым выражением лица тихо поинтересовался:
— Ты собираешься меня арестовать?
Изображая идеальную растерянность, он хлопал ресницами и при этом спрятал обе руки за спину.
Но такая поза явно не поддавалась контролю затуманенного лекарством мозга: поясница Вэнь Жуаня неожиданно качнулась назад, он издал испуганный возглас и неловко завалился назад.
Янь Линчжоу чувствовал, что теряет рассудок.
Хватка на его бедрах ослабла, стоило лишь чуть-чуть подтолкнуть — и можно было сбросить парня в сторону, избежав контакта. Но заметив, что мальчишка сейчас потеряет равновесие, он инстинктивно протянул руку, перехватил того за талию, согнул локоть и притянул обратно.
Какая тонкая.
Кожа под его пальцами прямо сейчас пылала жаром. В момент движения вперед на него пахнуло горячим дыханием парня, а густой аромат тирамису полностью затопил все уголки коры головного мозга. Пока он сообразил что к чему, тот снова оказался сидящим у него на коленях, а он сам все еще сжимал его талию; их лбы соприкасались, а дыхание смешалось воедино.
Парень, похоже, испугался: его тело на мгновение одеревенело, и лишь после этого он робко вытянул одну руку и тихо признался:
— Пять кусочков.
Какие еще пять кусочков?
Янь Линчжоу опустил голову и потер переносицу, глядя сквозь пальцы парня.
Летние брюки были тонкими, их ткань беспорядочно переплеталась с материалом его костюма.
Заметив, что Янь Линчжоу разглядывает его, парень слегка откинулся назад, но тон его вдруг стал уверенным:
— Чего смотришь? Так бесстыдно пялишься — точно не полицейский, меня тебе не арестовать.
Впрочем, уверенности у него поубавилось, голос затих, и он совсем тихо оправдался:
— Старший сокурсник сказал, что мне можно есть.
То полицейский, то старший сокурсник — пусть и ненамеренно, но это обладало удивительным свойством напрочь рушить всю атмосферу.
Янь Линчжоу отвернулся и, ухватившись за крошечную крупицу ясности, оставшуюся в голове, попытался оторвать от себя эту прилипчивую сладкую вату.
— Вставай, иди прими холодный душ!
Обхватив парня за талию, он слегка подтолкнул его вверх.
Тонкая талия едва помещалась в его сомкнутых ладонях. Подталкивая парня, Янь Линчжоу и сам распрямился, превозмогая онемение в теле, и втолкнул его в ванную.
Но Вэнь Жуань сопротивлялся изо всех сил и даже пытался спорить:
— Я уже мылся, я очень чистый.
— Дело не в том, чистый ты или нет, — Янь Линчжоу завел руку ему за спину и повернул кран с холодной водой.
Внезапная струя воды напугала Вэнь Жуаня, и он инстинктивно попытался убежать назад, но с размаху врезался прямо в грудь Янь Линчжоу. Размахивая руками и ногами, он одновременно отчаянно отбивался и возмущенно заявлял:
— От холодной воды можно простыть!
Янь Линчжоу протянул руку, ухватил его за воротник и притянул обратно:
— В том тирамису, что ты съел, была кое-какая дрянь, освежишься — станет полегче.
Однако парень в его объятиях, казалось, панически боялся воды: упираясь изо всех сил, он вцепился в его рубашку и умоляюще протянул:
— Не надо холодную, сделай хоть капельку теплее, самую капельку…
Его красивые глаза были влажными, а в голосе проступало привычное, подкупающее послушание, перед которым было трудно устоять.
Янь Линчжоу невольно принялся рыться в памяти: а теплая вода вообще поможет в такой ситуации?
Не успел он додумать эту мысль, как этот маленький дурачок, находящийся под воздействием препарата, снова сменил тему. Задрав голову, он посмотрел на Янь Линчжоу:
— Какой ты высокий! И фигура отличная, прямо как у моего мужа!
Мужа?
Лицо Янь Линчжоу мгновенно похолодело:
— У тебя есть муж?
— Ага! — радостно кивнул Вэнь Жуань, достал из кармана джинсов телефон и принялся судорожно тыкать в экран.
— Знаешь, у моего мужа такая фигура классная! Только его так трудно найти, я его целую вечность искал…
Беспорядочно скользнув пальцем по галерее, он увеличил какую-то фотографию и вдруг замер, а его глаза ярко засияли:
— Нашел!
Он с восторгом уставился в экран, а потом снова перевел взгляд на Янь Линчжоу.
Затем он вытянул палец, ткнул им в Янь Линчжоу, а после — в экран телефона:
— Ты не годишься, ты мягкий, а у моего мужа кубики пресса такие твердые!
Янь Линчжоу почувствовал, что теряет рассудок окончательно. В этот совершенно неподходящий момент глупое желание посоперничать вдруг захватило его мозг, и, выхватив телефон из рук Вэнь Жуаня, он возмущенно бросил:
— Быть того не может, дай-ка я взгляну на твоего мужа!
Снимок был не сказать чтобы четким, но рельеф кубиков пресса выделялся предельно ясно, а крошечная ярко-красная родинка притаилась в промежутке между мышцами, казавшаяся еще больше от выступивших капелек пота.
Янь Линчжоу узнал себя на этой фотографии.
Его мозг, и без того работавший натужно под тройным воздействием лекарств, алкоголя и хвори, соображал куда медленнее обычного. Уставившись на собственное фото на экране, он принялся с полным недоумением вспоминать, когда же он успел сделать такой снимок и при каких обстоятельствах отправил его мальчишке.
В ванной комнате незаметно стало жарко — это Вэнь Жуань, воспользовавшись тем, что Янь Линчжоу засмотрелся в телефон, тихонько повернул рычаг в сторону горячей воды.
В тот же миг ванная, словно соединившись с душным зноем за окном, превратилась в парник.
Горячий воздух окутал обоих, подстегивая бушующий внутри жар.
Как душно, слишком жарко.
Физический дискомфорт заставил Янь Линчжоу временно отбросить терзающие его вопросы, и он просто отложил телефон в сторону.
Очевидно, жарко было не ему одному. Вэнь Жуань тяжело задышал, дернул воротник футболки, а затем решительно стянул ее совсем и с поразительным энтузиазмом принялся расстегивать пуговицы на рубашке Янь Линчжоу.
— Ой, у тебя тут тоже есть красная родинка! — его пальцы постоянно соскальзывали, но пару пуговиц он все же расстегнул. В голосе Вэнь Жуаня звучало неподдельное удивление, и он поднял голову, ища одобрения.
Лекарство внутри него жгло тело, отчего щеки порозовели, а кожа покрылась тонким слоем испарины, которую тут же увлажнял висящий в ванной пар.
Мелкие прозрачные капельки пота собирались у висков, и взгляд Янь Линчжоу невольно последовал за этой манящей дорожкой, скользнув по щеке парня, его ключицам и ниже.
Куда она делась?
У Янь Линчжоу возникло непреодолимое желание это выяснить.
А тем временем собеседник опередил его: беспокойные пальцы коснулись его пресса и легонько провели по крошечной родинке у самого края нижней мышцы.
http://bllate.org/book/36918/4593821
Готово:
