Готовый перевод Even Fierce Ghosts Cry When They See Me / Даже свирепые призраки плачут, когда видят меня: Глава 27

Поднять жалование или позволить увести работников у себя из-под носа?

Выбор, разумеется, был очевиден.

— Если сумеешь кого-то переманить — милости просим, — абсолютно невозмутимо отозвался Ци Линь.

Цзян Нин, пусть и успел составить представление о скаредности хозяина кабинета, всё же удивился столь категоричному отпору.

А вот Цинь Му ничуть не растерялся. Кот лишь тяжело вздохнул:

— Ты просто пользуешься тем, что ты — зверь-Цилинь, и давишь на них авторитетом.

Ци Линь грациозно покачал указательным пальцем:

— Вовсе нет. Единственное, чем я удерживаю их при себе, — это их собственные жизни.

Он мягко улыбнулся:

— Пока они находятся на территории представительства «Сокровища Инь и Ян», пока они не устраивают бесчинств и числятся моими сотрудниками, я отвечаю за их безопасность. Здесь никому не позволено обижать моих подчинённых. Сорвут ли с кого-то единственное перо, содрана ли будет хоть одна чешуйка — я лично заставлю обидчика заплатить сполна. И в этом заключается их главная привилегия.

Он слегка приподнял подбородок. Добродушные черты лица неожиданно озарились величием древнего владыки, свысока взирающего на суетный мир:

— Я — их нерушимая опора. И у меня вполне достаточно сил, чтобы сделать эту опору монолитной.

Шумы и шорохи, поднявшиеся было в кабинете, постепенно затихли.

Взгляд Цзян Нина потеплел. Переглянувшись с Цинь Му, он прочёл в глубоких кошачьих глазах ровно то же открытие, к которому пришёл сам.

Ци Линь вовсе не был патологическим скрягой или сибаритом, упивающимся чужим служением.

Он защищал аномальных зверей.

Аномальные звери — это духовные сущности и духи-оборотни, обретшие разум. Их тела таили богатейший запас духовной энергии, из-за чего в Мире Инь и Ян на них смотрели как на редчайшее снадобье вроде тысячелетнего женьшеня. Слабые становились пищей, сильные — бесправными рабами. О человеческом достоинстве или уважении речи не шло: в этом мире правление принадлежало людям, а звери веками оставались угнетёнными тварями.

Цинь Му, будучи Повелителем зверей, понимал их незавидное положение лучше любого другого. Сам он, призывая духовных тварей, всегда платил равную цену и относился к ним с уважением. Но далеко не все люди в Мире Инь и Ян отличались подобным благородством.

Извергов и безумцев хватало с лихвой.

Здесь же аномальные сущности могли не опасаться за свою жизнь и честность. Обладая мощью древнего священного зверя, Ци Линь имел более чем достаточно сил, чтобы укрыть их от жестокости внешнего мира.

Впрочем, это едва ли оправдывало беззастенчивую эксплуатацию.

— И всё же это не повод обдирать бедолаг до нитки, — занудно протянул Цинь Му. — Оклад надо поднимать. Пятьсот юаней — это смехотворные гроши. Мои звери получают как минимум по три тысячи в месяц. А уж ты-то, гигант индустрии, куда богаче меня. Не скупись, подними жалование!

В кабинете снова зашевелились — подчинённые выразили тихое солидарное «восстание».

Даже ангельскому терпению Ци Линя пришёл конец. Выгнув бровь, он с досадой фыркнул:

— Слышь, Цинь Му, ты сегодня вознамерился окончательно измотать мне нервы? Они у меня за пятьсот юаней работают далеко не первый день. Что же ты раньше молчал, а сегодня пристал как банный лист?

Кот тяжело вздохнул и с печальным видом изрёк:

— Раньше я молчал, потому что сам был при деньгах. А сейчас пристал, потому что остался гол как сокол. Лишь потеряв всё до последнего медяка, человек начинает понимать, насколько горька нищета. Глядя на этих бедолаг, я вижу самого себя.

— И к чему это ты? — нахмурился Ци Линь.

Цинь Му уставился в потолок, драматично поджал лапу в кулачок и праведно возмутился:

— К тому, что я просто обязан бороться за справедливость!

—...

Ци Линь перевёл взгляд на Цзян Нина:

— Ты настолько беспросветно нищ? Настолько, что не в состоянии прокормить одного кота?

—...

На карте Цзян Нина после покупки необработанного камня оставалось ещё больше двух миллионов юаней. Он вовсе не чувствовал себя нищим, но, понимая замысел Цинь Му, охотно решил сыграть подставную роль.

Цзян Нин приглушил взгляд, придавая лицу едва уловимое печальное выражение:

— Всего три дня назад мы ломали голову над тем, как сэкономить на обеде. Потом выполнили задание, получили шесть миллионов юаней — и тут же спустили всё на Душу нефрита.

Он тихим, сдержанным тоном добавил:

— Нынче в карманах почти ничего не осталось.

Самая захудалая Душа нефрита обходилась минимум в пять миллионов юаней, да и то — если повезёт встретить продавца, который не станет заламывать цену до семи-восьми. По мнению Ци Линя, выложить шесть миллионов за один-единственный артефакт означало остаться практически без гроша.

Цинь Му, распластавшись по столу, уныло застонал:

— Его родителей похитили злодеи. Чтобы вычислить их местонахождение, требуется огромное количество Душ нефрита. Все заработанные средства уходят на их покупку... Неужели у тебя хватит сердца обидеть таких несчастных скитальцев и не предложить нам хоть один достойный экземпляр?

Истинный замысел наконец выплыл наружу.

Цзян Нин мысленно восхитился: какая же всё-таки хитрая и пронырливая бестия этот кот.

Впрочем, ему это нравилось.

Ци Линю стало откровенно не по себе.

Будучи благородным зверем-Цилинем, он обладал прирождённым чутьём на правду и ложь. И тонкое сродство с истиной подсказывало ему: сидящий напротив человек ни капли не солгал.

Стало быть, они и впрямь находились в бедственном положении.

Да, Ци Линь отличался разумной бережливостью — прокормить такую ораву аномальных сущностей стоило немалых трудов, так что считать копейку приходилось поневоле. Но его скаредность распространялась лишь на тех, кто в ней не нуждался. В Мире Инь и Ян хватало богачей, способных с одного поручения сгрести полмиллиона, а за год сколотить состояние. Наживаться на них было дело святое. Но обдирать до нитки обездоленных?..

В душе священного зверя проснулось милосердие.

Озарившись поистине святым, исполненным сострадания благодушием, Ци Линь мягко произнёс:

— Душа нефрита давным-давно готова. Сейчас принесу.

Он поднялся и подошёл к резному стеллажу с коллекцией. Его пальцы скользнули мимо необработанного валуна прозрачно-зелёного нефрита размером с хорошую суповую чашу и остановились на белоснежном браслете из хотанского нефрита.

Изначально он приготовил для Цзян Нина именно тот необработанный кусок — Душу нефрита среднего ранга, но со столь никудышным потенциалом, что тот никогда не смог бы развиться до высшего уровня и в любой момент мог деградировать. Будь Цзян Нин непытливым новичком, он наверняка клюнул бы на внушительные размеры камня. Это была проверка.

Но теперь Ци Линь передумал.

С учётом их финансового положения и присутствия опытного Цинь Му рядом с Цзян Нином, подобная проверка теряла всякий смысл и лишь роняла авторитет хозяина.

Подхватив браслет, Ци Линь вернулся к столу, бережно опустил украшение на ткань и тепло улыбнулся:

— Взгляните. Как вам такой вариант?

Пухлая белая мышка, выполнявшая роль компьютерного манипулятора, снова встала на задние лапки. Осторожно подхватив браслет передними крошечными лапками, она преподнесла его Цзян Нину, а затем аккуратно юркнула назад и вновь замерла у клавиатуры.

Человек и кот уставились на украшение.

Очертания духовного сияния внутри камня проглядывали отчётливо. Сила слегка уступала их домашнему Нефритовому Малышу, но излучаемый им ореол ослеплял невероятной мягкостью и гармоничной живостью. Браслет отличался молочно-белым оттенком, безупречно плотной, шелковистой текстурой и глубоким, словно бы маслянистым блеском. Это была наивысшая разновидность хотанского нефрита — нефрит Бараний Жир.

Цинь Му присмотрелся и удовлетворённо кивнул:

— Хотя числится как низший ранг, сам материал исключительного качества. Дух обладает отличным потенциалом и через пару дней практики легко совершит прорыв. Очень достойная вещь.

Он вскинул взгляд на Ци Линя, не скрывая изумления:

— Если честно, даже не верится, что ты добровольно расстался с подобным сокровищем.

Ци Линь лишь понимающе улыбнулся:

— Я ознакомился с отчётом по Кровавому призраку, которого вы пленили. Дельце оказалось непростым. Пойманная тварь сама по себе тянула на Душу нефрита среднего уровня. Так что считайте это небольшой компенсацией за просчёт нашей разведки. Надеюсь, инцидент исчерпан.

Цзян Нин взял браслет, присмотрелся к его переливам и опустил во внутренний карман:

— Разумеется.

Затем добавил:

— Как поживают та мать и дочь?

Ци Линь добродушно ответил:

— Всё в порядке. Я выделил им отдельную комнату на двадцать третьем этаже.

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

— Кстати говоря, расследование их дела официальными органами уже завершено. Из-за особой жестокости преступника приговорили к высшей мере. Тело актёра Лу Циньцзэ тоже нашли; его душа блуждала неподалёку, едва не превратившись в призрака, привязанного к месту. Мои подчинённые уже отправились за ним, чтобы доставить его к семье. Вот-вот должны прибыть. Хотите взглянуть?

Цзян Нин слегка удивился:

— Так быстро?

Цинь Му отозвался с привычным спокойствием:

— Привыкай к оперативности Мира Инь и Ян. Ведомство Инь и Ян всегда работает без промедлений.

Поймав недоумённый взгляд парня, кот пояснил:

— Ах да, Ведомство Инь и Ян — это та самая служба, куда ты звонил той ночью. Они занимаются всеми делами, где замешана мистика.

Цзян Нин понятливо кивнул и, немного подумав, сказал:

— Что ж, проведаем их.

Как-никак он принимал непосредственное участие во всей этой истории, и увидеть воссоединение осиротевших душ казалось правильным завершением драмы.

***

На двадцать третьем этаже перед распахивающейся настежь дверью однокомнатных апартаментов замерла фигура женщины-призрака. На руках она бережно сжимала маленькую девочку, едва достигавшую длиной её предплечья. Обе бестелесные сущности парили в воздухе, не сводя напряжённых, полных трепета и надежды глаз с дальнего конца коридора.

Спустя некоторое время из дальнего конца коридора неспешно выступил серый волк величиной с взрослого человека. В глазах матери и дочери на мгновение мелькнул испуг, тут же сменившийся бурной радостью.

Следом за зверем шел мужской призрак.

На вид ему было чуть за тридцать: элегантный повседневный костюм, благородные черты лица, зрелая утонченность — во всем облике угадывалась лощеная статность телевизионной звезды. Каждое его движение дышало особым шармом, хотя лицо выглядело глубоко изможденным. Впрочем, сквозь эту усталость проглядывали невыразимое предвкушение, восторг и едва заметный трепет.

Стоило ему завернуть за угол и увидеть на пороге застывших в ожидании родных, как последние сомнения и трепет мгновенно растворились в безудержной радости.

— Сяо Хуэй! Сяо Юй! — вырвался у него сдавленный от счастья возглас.

Его бестелесный силуэт рванулся вперед на пределе сил. Дун Хуэй и малышка бросились навстречу. Сплетясь в объятиях посреди коридора, семейство плакало и смеялось одновременно, не в силах выпустить друг друга из объятий.

Когда первая вспышка чувств немного улеглась, Лу Циньцзэ поднял Сяо Юй на руки и принялся тревожно всматриваться в ее личико:

— Сяо Юй, принцесса моя, почему ты стала такой крошечной? Кто-то выпил твою энергию Инь? Скажи папе, я отомщу за тебя! Обязательно верну все до капли! Никому не позволю обижать мою девочку!

Последние страхи девочки рассеялись от этих сбивчивых расспросов. Она весело зазвенела смехом:

— Никто меня не обижал! Сяо Юй сама не хотела расти. Я боялась... боялась, что если вырасту, папочка меня разлюбит.

— Ну что за глупости! — Лу Циньцзэ звонко чмокнул ее в щеку и добродушно рассмеялся. — Моя принцесса — настоящая красавица. Папа только и мечтает увидеть, какой чудесной девушкой ты вырастешь!

Глаза Сяо Юй свернулись полумесяцами от счастья. Все пережитые ужасы, весь перенесенный кошмар ушли глубоко на дно ее души, навсегда потеряв власть над ней.

Тогда, после трехмесячного отсутствия, отец вернулся совсем другим — холодным и чужим. Малышка решила, что дело в ней: она стала слишком взрослой, вот он и отвернулся. Ей отчаянно хотелось снова стать маленькой, чтобы вернуть прежнего, любящего папу. Именно поэтому, когда Цзян Нин забрал у нее излишки темной энергии, она не затаила обиды. И именно поэтому не стала впитывать ее обратно, когда тот вернул сгустки.

Но теперь, глядя на настоящего, живого папу, она понимала: все напрасные страхи можно оставить позади.

Девочка принялась потрошить карманы, извлекая оттуда цепочку полупрозрачных шариков Инь, похожих на разноцветные карамельки, и отправила их в рот один за другим. В тот же миг ее крошечный силуэт начал стремительно вытягиваться, и уже через пару мгновений перед ними стояла обычная двенадцатилетняя девочка.

— Принцесса моя... — с нежным изумлением прошептал Лу Циньцзэ и прижался щекой к ее щеке.

Затем он перевел взгляд на Дун Хуэй, молча улыбающуюся неподалеку, и его лицо озарилось глубоким, трепетным сочувствием:

— Ты столько вынесла, Сяо Хуэй... Серый Волк мне всё рассказал. Теперь всё позади. Наша семья больше никогда не разлучится.

Дун Хуэй прикрыла рот ладонью и закивала; в ее глазах наконец блеснули слезы облегчения.

Серый Волк, застывший в конце коридора, бесшумно подался назад, оставляя воссоединившихся призраков наедине.

***

Поодаль двое мужчин и кот какое-то время наблюдали за этой сценой, после чего тихо отступили в сторону.

— Убийца всадил ему нож прямо в сердце, а тело закопал глухо в горах за городом, — вкрадчиво заговорил Ци Линь, прислонившись к перилам. — Из-за безудержной тоски по дому бедолага превратился в призрака, привязанного к месту, и остался блуждать возле собственного трупа. Сотрудники Ведомства Инь и Ян кремировали его останки вместе с телами жены и дочери. Сначала воссоединили их плоть, и лишь затем привели сюда его дух.

— А ведь они могли жить долго и счастливо, — тихо вздохнул Цинь Му.

Цзян Нин бережно погладил шелковистую шерстку кота на руках и произнес ровным, прохладным тоном:

— Смерть — слишком легкое наказание для того изверга. В Подземном судилище они еще встретятся.

Ци Линь ухмыльнулся:

— За такие злодеяния ему прямая дорога на шестнадцатый уровень, в Ад Пылающей Горы — лет этак на двести-триста. А уж переродится ли потом... В лучшем случае скотиной станет, о человеческом воплощении пусть и не мечтает. Зато у этого семейства связь невероятно крепка: в следующей жизни они гарантированно снова станут семьей. Сойдут в Подземный мир, подождут пару дней — и на перерождение. Как раз успеют еще раз увидеться и попрощаться по-человечески.

Представив картину встречи воссоединенной семьи со своим палачом в аду, Цзян Нин прищурился, и в его взгляде мелькнул живой интерес:

— Вернемся домой — сожгу для них пару комплектов оружия.

Цинь Му одобрительно шлепнул его лапой по рукаву:

— Дельно! Призрака всё равно до смерти не убьешь, пусть хоть душу отведут. Ладно, пошли отсюда.

Видя, что кот повеселел, Цзян Нин и сам проникся хорошим настроением. В порыве легкости он привычно опирался рукой о перила, намереваясь перешагнуть на спину кабины-попугая...

И в то же мгновение его запястье обвило что-то прохладное и скользкое.

Обернувшись, Цзян Нин почувствовал, как к горлу подступил ком, а по коже пробежал ледяной оскал ужаса. Энергия Темного Инь внутри него едва не рванулась наружу шквалом, и лишь остатки выдержки удержали ее под контролем.

Перила, на которые он опирался, беззвучно превратились в исполинского коричневого змея метров пятнадцати в длину. Цзян Нин держался аккурат под плоской головой твари, и именно эта чешуйчатая морда сейчас захлестнула его руку.

Огромные желтовато-карие глаза рептилии сфокусировались на парне и медленно мигнули, словно в приветствии. Освободив его запястье, змей гибким движением обвил хвостом талию Цзян Нина, подхватил его и бережно усадил на широкую спину пестрого ары.

Убедившись, что пассажир размещен с удобством, рептилия нерасторожно втянула хвост, приподняла массивное туловище и отвесила вежливый поклон. Из пасти вырвался шипящий, прохладный голос:

— Уважаемый гость, проссшу оценить качество обслуживания. За отличную работу — десять юаней, за среднюю — девять, есссли вы недовольны — восссемь юаней.

Цзян Нин онемел. Вот уж поистине навязанный сервис.

— Говорил же тебе: держись подальше от перил, — хмыкнул Цинь Му.

Цзян Нин промолчал. Он и впрямь закрутился и забыл.

Ловя на себе выжидающий взгляд рептилии, он нащупал в кармане десятку. Не успел он сообразить, куда класть деньги, как к нему вытянулся тонкий кончик змеиного хвоста, удерживающий маленькую фарфоровую пиалу. Внутри уже поблескивали монеты и пестрели купюры достоинством в один, пять и десять юаней — видно, «бизнес» у чешуйчатого шёл весьма неплохо.

— Опускайте сюдо-о-о-й, благодарим, — с чувством прошипел змей.

С абсолютно деревянным лицом Цзян Нин опустил купюру в чашку.

Довольный змей бережно подтянул чашу к себе, вновь склонил голову и расплылся в радушной оскаленной улыбке, продемонстрировав пару изогнутых ядовитых клыков:

— Будем рады видеть вассс сссова!

Пытаясь игнорировать этот сюрреалистичный хоррор, Цзян Нин кивнул:

— Обязательно.

Змей прямо-таки просиял от радости. Он ловко крутанул чашку вдоль туловища, отчего та мгновенно испарилась где-то в складках чешуи, после чего грациозно поплыл к краю смотровой площадки. Приняв знакомую извивающуюся позу, рептилия вновь замерла, с честью вернувшись к обязанностям архитектурного элемента.

Трудовые будни аномальных сущностей выглядели откровенно трогательно.

Переведя взгляд на исполинского ару под собой, Цзян Нин мысленно задался вопросом: а не потребует ли чаевых и этот пернатый перевозчик?

Ара, точно прочитав его мысли, величественно приоткрыл изогнутый клюв и фыркнул:

— У меня оклад повыше, чем у этого примитивного хладнокровного! В подработках и подачках не нуждаюсь!

— И каково же твое жалование? — поинтересовался Цзян Нин.

Попугай гордо вскинул хохолок:

— Целая тысяча юаней!

— Достойно, — похвалил Цзян Нин.

— Мощно! — поддержал Цинь Му.

Окрыленная похвалой птица с гордым видом распахнула яркие крылья и плавно спланировала к подножию башни.

Замкнув маршрут, Цинь Му задрал голову к верхним этажам и звонко выкрикнул:

— Ци Линь! Как только я верну свое тело, если ты к тому времени не поднимешь им зарплату — я заберу всех твоих зверей себе!

Сверху донесся глухой стук — похоже, кто-то от неожиданности свалился со стула, — за которым последовал разъяренный вопль Ци Линя:

— Мечтай больше!

— Поглядим-поглядим! — хмыкнул кот.

Устроившись поудобнее на руках у Цзян Нина, он принялся ворчать:

— Защита защитой, а платить надо по-человечески. Тысячи полторы-две — вот разумный минимум. До чего довели бедняг: тысяча юаней у них уже считается богатством! Никакого представления о реальном мире...

Прежде Цинь Му, утопая в роскоши, не заморачивался такими мелочами, но, отхлебнув лиха вместе с Цзян Нином, начал ценить каждую копейку. Пятьсот юаней в месяц... На такие условия согласятся только самые забитые духовные твари. Найми он человека — тот бы ему в лицо плюнул.

Цзян Нин ласково погладил кота по загривку и, направляясь к выходу, едва заметно улыбнулся:

— Мысль отличная. Надобно обдумать.

Цинь Му сладко потянулся и с чувством выполненного долга зажмурился.

***

Тем временем на верхнем ярусе...

Ци Линь слегка пнул растянувшегося на полу змея и нахмурился:

— Ползи обратно. Смена еще не окончена. То, что я разрешаю вам подрабатывать на рабочем месте, — уже предел моей доброты, но только если это не вредит основным обязанностям.

Змей меланхолично высунул раздвоенный язык и неспешно пополз обратно к краю балкона. В его чешуйчатой голове крутилась одна радостная мысль: «Повышение... Хе-хе, хозяин поднимет жалование!»

Глядя на выражение чешуйчатой морды, Ци Линь сразу понял, о чем тот мечтает, и устало потер виски:

— Неужели пятьсот юаней — это мало? Я вам жизнь гарантирую! Еда, кров, одежда, ресурсы для самосовершенствования — абсолютно всё за мой счет. Производственные травмы компенсируются полностью. Вы же не люди, болячкам не подвержены... Пятисот юаней вам за глаза должно хватать!

Серый Волк, молчавший доселе, глубоко и печально вздохнул:

— Я со своим смартфоном «Лихуа» уже три года хожу. Самая старая модель, «Лихуа 4». Зависает так, что хоть об стену бей, а на новый денег всё нет. Слыхал, последняя модель больше десяти тысяч стоит... Три года копил, да так и не наскреб.

— За три года восемнадцать тысяч набегает, — удивился Ци Линь. — Как это не хватило?

Серый Волк с тоской опустил уши:

— Эх, господин, да вы жизни не знаете! Нынче за каждый видеоролик плати, за главы в новеллах плати, да ещё эти бесконечные VIP-подписки... А захочешь развлечься, пойти с друзьями шашлыка поесть — считай, сразу несколько сотен как не бывало. Нам с И У и Да Хуаном даже если скидываться по сотне с брата — всё равно ни на что не хватает!

Змей тоже прошипел с обидой:

— И не говорите! На днях отправился я прогуляться с Чжуо Юй. Девушка она яркая, красивая, а сумку таскает дешёвую, юаней за тридцать. Так её какие-то фифы прямо на улице засмеяли! Бедняжка со зла выдрала у себя пару чешуек и сшила сумочку из русалочьей чешуи — у нее хвост до сих пор ноет. Нормальную вещь купить стесняется, про драгоценности и вовсе молчу. Денег-то нет!

Ци Линь онемел.

«Неужели я и впрямь так люто их обдираю?»

Поразмыслив немного, он озабоченно кашлянул:

— Пожалуй, вы правы. Лет пять назад пятисот юаней хватало за глаза, а нынче цены взлетели... Ладно уж, прибавлю вам жалованье.

У волка и змея одновременно вспыхнули глаза.

Ци Линь щёлкнул пальцами и с щедрым видом вынес вердикт:

— Отныне будете получать пятьсот пятьдесят юаней в месяц!

Серый Волк застыл.

Змей оцепенел.

«Ты бы ещё на пять юаней поднял, благодетель!»

Ци Линь, всплеснув руками, спешно добавил:

— За идеальную посещаемость добавлю премию в две сотни! Плюс квартальные, годовые бонусы, да и чаевые никто не отменял. Всё зависит от вашего усердия. И чтоб без саботажа!

Змей тут же встрепенулся, вытянулся в струнку и с удвоенным пылом вернулся к исполнению обязанностей перила.

Серый Волк же числился в оперативниках — поскольку новых поручений от Ци Линя не поступало, он просто поплёлся следом за хозяином.

Человек и волк неспешно шагали по открытой галерее.

— Смотрю, ты проявляешь к этому парню недюжинный интерес, — негромко заметил Серый Волк. — Обычно тебя чужие проблемы не волнуют.

Ци Линь прожил на свете не одно столетие и давным-давно пресытился человеческими драмами. Подобные трогательные воссоединения семейных призраков он видел сотни раз. Но то, что он лично вмешался, действительно выглядело странно.

Ци Линь едва заметно улыбнулся:

— Этот юноша далеко не прост. Ты ведь знаешь Цинь Му: от рождения наделён Телом Светлого Ян. Если не считать древних благословенных зверей вроде меня, способных подавлять его смертоносную ауру, любой, кто окажется подле него, обречён на несчастья. Однако у этого парня аура переливается пурпуром и алой благодатью. Он не просто не страдает от губительного соседства — их энергетики сплетаются, усиливая друг друга.

Ци Линь остановился, обернулся к волку и лукаво приподнял бровь:

— Подумай сам: человек, способный не только безболезненно выдерживать губительный Светлый Ян, но и обращать его силу себе во благо, питая собственное могущество... Разве может он быть обычным смертным?

Волк изумлённо прижал уши:

— Сила Светлого Ян даже для нас, аномальных зверей, тяжела... А он её просто не замечает?

— И заметил ли ты, — вкрадчиво раздался голос Ци Линя, — что его фамилия — Цзян?

Зрачки волка резко сузились, когда в его голове вспыхнула догадка.

Ци Линь с удовлетворением кивнул:

— Вижу, ты понял. Инь и Ян уравновешивают друг друга. Поглотить и подчинить Светлый Ян способны лишь те, чей исток диаметрально противоположен. А ведь в своё время Цзян Инь и Сюй Я оба обладали Телом Абсолютного Инь.

Серый Волк нервно скребнул когтями каменные плиты:

— Но... всё это лишь наши домыслы.

Ци Линь на мгновение замолк, а затем легко рассмеялся:

— Именно! Всего лишь предположения. А значит, мы ни о чём не ведаем. Перед нами — лишь чрезвычайно перспективный молодой охотник на призраков, которого разумно переманить на свою сторону. Так что передай остальным: пусть будут с ним попредупредительнее и ни в коем случае не переходят ему дорогу.

Серый Волк косо посмотрел на него и мысленно вздохнул.

«В искусстве притворяться дурачком этот Ци Линь достиг истинного мастерства. Впрочем, не научишься вовремя валять дурака — долго не проживёшь. Большинство древних чудовищных зверей давным-давно кануло в небытие, а он цветет и пашет. В конце концов, Нынешнее Небесное Дао не ведает жалости к аномальным тварям».

***

Когда Цзян Нин и Цинь Му вернулись домой, у дверей их поджидали двое. Как и следовало ожидать, это были Чэнь Шэн и Тань Чжиюань.

Мужчины крепко держались за руки, судорожно ловя последние мгновения вместе. На их лицах застыла печаль неизбежного расставания.

Цзян Нин ничуть не удивился. Лишь спокойно кивнул:

— Входите, поговорим в доме.

Человек и призрак проследовали за ним. Нефритовый Малыш высунул было любопытную мордашку из спальни, но, заметив гостей, тут же юркнул обратно.

Все расположились в гостиной на диване.

Поглаживая густую шерстку устроившегося на коленях Цинь Му, Цзян Нин ровным голосом спросил:

— Вы приняли решение?

Чэнь Шэн тяжело вздохнул:

— Условия и без того слишком благосклонны к нам, тут и думать не о чем. А задержка... Мы просто хотели подарить себе еще пару дней на прощание.

Он переглянулся с Тань Чжиюанем и, стиснув зубы, уточняюще спросил:

— Вы действительно согласны предоставить ему жильё и защитить его работу?

Цзян Нин окинул их спокойным взглядом. Не произнося лишних слов, он пересадил кота на подушку дивана, выдвинул ящик журнального столика и извлек связку ключей. Легким щелчком пальца он пустил их по полированной столешнице к гостям:

— Адрес: Столица, западные пригороды, шоссе Южной Горы, дом 321. Можете съездить и посмотреть.

Глядя на ключи, Чэнь Шэн с горькой ухмылкой качнул головой:

— Осматривать необязательно. Если бы господин захотел силой забрать мою злобу, я бы и пикнуть не успел. Одно то, что вы пошли на подобный уговор, доказывает вашу честность. Я вам верю.

Выражение лица Цзян Нина немного смягчилось. Он кивнул:

— За дом не переживай. Документы на переоформление недвижимости мы с твоим спутником оформим в ближайшее время. — Замявшись на мгновение, он добавил: — Что до тех, кто донимает его... Если возникнут серьезные неприятности, пусть обращается ко мне.

Тань Чжиюань, понимая, насколько опасны и могущественны стоящие за его бедами враги, от помощи отказываться не стал. Сокрушенно вздохнув, он благодарно наклонил голову:

— Премного благодарен за вашу доброту.

Поколебавшись, он твердо качнул головой:

— Однако переписывать дом на меня не стоит. Пусть жильё остаётся вашим. Позвольте мне лишь пожить там пару лет. Как только встану на ноги и накоплю средств, я куплю собственный угол и съеду.

Чэнь Шэн встревоженно порывался возразить, но Тань Чжиюань тихо опустил плечи и прошептал:

— Наслаждаться уютом дома, купленного ценой твоей сущности... Я просто не смогу с этим жить. Меня раздавит вина.

Слова Чэнь Шэня застряли у него в горле.

Цзян Нин не стал настаивать:

— Договорились.

Человек и призрак обменялись глубокими, полными несказанной боли взглядами. Единственный совместный вздох выразил всё, что было на душе.

Чэнь Шэн резко отвернулся, изо всех сил подавляя желание в последний раз всмотреться в любимое лицо. Зажмурившись, он раскинул руки и сквозь зубы выдохнул:

— Начинайте!

Тань Чжиюань судорожно глотнул воздух и зажал рот ладонью, отвернувшись и зажмурясь.

Доселе хранивший молчание Цинь Му грациозно поднялся. Широко раскрыв пасть, он сделал глубокий, мощный вдох. Из тела Чэнь Шэня клубами хлынула жуткая черно-алая дымка злобы и закружилась в воздухе, устремляясь прямиком в нутро кота.

Спустя полчаса процедура завершилась, и они вышли на порог.

Цинь Му, перебравшись на руки Цзян Нина и поглаживая раздувшийся животик, напутствовал покидающих дом:

— Стражи Подземного судилища прибудут через час. Не теряйте времени даром.

Лишившись злобы, Чэнь Шэн превратился в обычный бесплотный дух — полупрозрачный, кроткий и ничуть не пугающий. Крепко сжимая руку Тань Чжиюаня, он непрестанно кланялся:

— Благодарим вас, господин. Огромное спасибо.

Цзян Нин ответил едва заметным кивком и бесшумно прикрыл дверь.

Хоть кот и насытился скверной, настроение у него оставалось мрачным. Помолчав немного, он подал голос:

— У Чэнь Шэня чрезвычайно плотная энергия Инь. Если бы он постарался, из него вышел бы толк — мог бы выслужиться до Стража Подземного судилища.

Цзян Нин ласково погладил его по загривку:

— Тут всё зависит от его собственной судьбы.

Цинь Му кивнул. Почесав лапой подбородок, он погрузился в раздумья:

— Что до этой аномально плотной энергии Инь... Есть у меня одно скверное предчувствие.

Цзян Нин неспешно опустился на диван. Легонько поглаживая кошачью шерсть, он опустил веки, скрывая вспыхнувший в глубине зениц ледяной блеск:

— Надо же. Кажется, наши мысли совпадают.

— Чэнь Шэн упоминал, — заговорил Цинь Му, — что в том месте заперто множество таких же убиенных душ, как и он сам.

— А в записках моей матери, — продолжил Цзян Нин, — содержится предостережение: обращать внимание на череду нападений на людей с иньской природой. Мы не видели тела Чэнь Шэня и не можем утверждать наверняка, однако его дух буквально пропитан Инь. Скорее всего, его физическое тело обладало Иньскими свойствами.

Цзян Нин подвёл чеканный итог:

— Твоя плоть... вполне может находиться в руках тех же людей.

Цинь Му глубоко вздохнул и сдавленно произнёс:

— Однако пока всё это лишь гипотезы. Чтобы найти неопровержимые доказательства, есть один верный путь.

Пальцы Цзян Нина, перебирающие мягкую шерсть, замерли.

— Ведомство Инь и Ян, — раздельно выговорил Цинь Му.

— Ведомство Инь и Ян? — Цзян Нин изгибом брови выразил сомнение. — Предлагаешь мне поступить к ним на службу?

Цинь Му кивнул:

— Ведомство Инь и Ян ведает всей чертовщиной и аномалиями в мире смертных. В их архивных хранилищах под замком лежат подробнейшие отчёты. Нигде больше не найти столь точных зацепок. Вот только... эта организация никогда не берёт людей со стороны. Пойдёшь проситься сам — тебя просто спустят с лестницы.

Кот удручённо прикрыл морду лапой:

— Так что прямой путь пока закрыт. Нам нужно снискать громкую славу в Мире Инь и Ян. Когда имя Цзян Нина загремит на весь город, они сами придут к твоему порогу.

— Кстати, — Цинь Му, похоже, вошёл во вкус и пустился в рассуждения. — Ты, наверное, не знаешь, но в Мире Инь и Ян есть два абсолютных гиганта: «Сокровище Инь и Ян» и Ведомство. Если первое — символ денег, то второе — символ положения. Когда Ведомство само приходит за тобой, это значит, что предки копили удачу несколько поколений. Попасть туда — всё равно что сдать экзамен на столичного чиновника: и почёт, и уважение. Цзян Хэн, например, из их числа.

— А ты? — вдруг спросил Цзян Нин.

— Я? — Цинь Му лениво взмахнул хвостом. — Меня они искали, но я отказался.

Цзян Нин продолжал почёсывать его, будто между делом:

— Почему?

— Ха! — рассмеялся Цинь Му с напускным безразличием. — Я привык к свободе. Рамки не по мне.

Цзян Нин промолчал.

Тело под его ладонью старательно расслаблялось, но всё равно оставалось чуть напряжённым.

За три месяца рядом с Цинь Му он так и не узнал о его прошлом многого, но одно знал наверняка: у Цинь Му нет друзей.

Был брат, о котором он заботился всем сердцем и который в итоге его предал. Помимо него не нашлось никого, кому можно довериться или к кому обратиться за помощью, попав в беду.

Ци Линь, с которым они встретились сегодня, был, пожалуй, самым близким его другом.

Цзян Нин ясно чувствовал, что Цинь Му сознательно возводит стену между собой и остальными: сам не выходит, и никто не может войти.

Кроме него самого.

А чем он заслужил это исключение?

Скверной Инь.

Инь-ша и ян-ша — обе суть скверна, и только скверна не боится скверны, а скверна всегда сулит великую беду.

Цзян Нин почти не сомневался: Цинь Му боится принести другим несчастье, потому и сторонится людей.

Его надменность и трудный характер были лишь панцирем, как иглы у ежа: тронешь — изранишься, а внутри всё мягко и беззащитно.

Он ведь не смог пожрать злобу Чэнь Шэна только потому, что тот защищал своего любимого.

Сердце Цзян Нина дрогнуло.

Какой же жалости достойный котёнок.

Убедившись, что чужих в комнате больше нет, Нефритовый Малыш наконец стремглав выскользнул из спальни и подплыл к Цзян Нину. Прикрыв пухлой ладошкой рот, он дважды кашлянул и с важным видом осведомился:

— Папочка, мамочка, а где Эр Бао?

Но стоило ему договорить, как он заметил живот Цинь Му, ещё более круглый, чем до ухода. Его глазёнки округлились:

— Эр Бао всё ещё не родился?!

Цзян Нин промолчал.

Цинь Му тоже.

Цинь Му мгновенно взъерошился:

— Ты каким глазом увидел, что он родится из моего живота?! Я тебя, что ли, родил?!

— Я возродился из папиной иньской скверны, — без тени смущения заявил Нефритовый Малыш. — А вы с папой пара, значит, и меня вы родили.

— Ты...

Дошедший до предела Цинь Му выпростал душу из тела. Бледно-золотой полупрозрачный дух завис в воздухе, свысока вперившись в остолбеневшего малыша. Взгляд был холодным, повадка дерзкой — в нём и впрямь проступило что-то от грозного владыки тьмы.

Правда, живот у призрака остался круглым, и от этого величия слегка поубавилось.

Едва душа покинула тело, на малыша обрушилась ужасающая, свирепая, пропитанная разрушением янская скверна. Стоило Цинь Му захотеть, одним движением руки он размолол бы этого шалуна в крошку.

Нефритовый Малыш вздрогнул всем телом и побелел. Уголки его губ дёрнулись, выдавив заискивающую улыбку:

— Я... я пошутил. Мамочка не рожала Эр Бао, не надо...

Цинь Му холодно фыркнул и, скрестив руки, воздушно опустился рядом с Цзян Нином.

Этот малыш сметливый и шустрый, но привык давить на слабых и пасовать перед сильными. Знает ведь, что Эр Бао не из его живота, и всё равно цепляется, видя, что с ним можно позволить себе лишнее. Не покажи ему характер, и вправду решит, что с Цинь Му можно делать что угодно.

Он всё ещё сердито обдумывал это, как вдруг почувствовал на животе прикосновение, тёплое и прохладное одновременно. Повернув голову, он увидел, что Цзян Нин протянул руку и осторожно водит ладонью по его круглому пузу. С невольным любопытством тот заметил:

— Если смотреть так, и впрямь похоже на беременность.

— Это злоба, — отрезал Цинь Му.

Разумеется, Цзян Нин и сам это знал, просто пошутил. Он убрал руку, окинул Цинь Му взглядом сверху донизу и кивнул:

— Твоя душа стала заметно плотнее, чем прежде, и янская скверна усилилась. Выздоравливаешь неплохо.

Настроение Цинь Му мигом прояснилось. Он довольно хмыкнул:

— Злобы у той матери с дочерью было предостаточно, и качество отменное: я восполнил немало ян-ци. Как переварю остатки Чэнь Шэна, смогу попробовать призвать чудовищного зверя.

Он запнулся и нахмурился:

— Правда, кого именно призову, не знаю. Ян-ци пока не хватает, чтобы призывать по выбору, выйдет случайный.

После визита на базу «Сокровища Инь и Ян» Цзян Нин и сам заинтересовался чудовищными зверями. Он кивнул:

— Не торопись. Всё придёт со временем.

Тем временем чёрный кот, в чьём теле гостил Цинь Му, лишился чужого давления, и настоящая кошачья душа вернулась к управлению. Увидев Цзян Нина, кот бросился к нему, словно к миске с кормом: с разбега запрыгнул на руки, подставил брюшко, принялся тереться и громко мяукать, будто жалуясь хозяину на тяжкую обиду.

А Цзян Нин, как назло, нежно его гладил. Лицо его оставалось холодным и безучастным, но Цинь Му безошибочно чувствовал, как смягчилось его сердце.

И отчего-то в нём шевельнулась ревность.

«Ты сейчас гладишь не меня. Неужели достаточно этого тела, и неважно, кто внутри, — ты всем отдаёшь такую же нежность?»

Он смотрел на руку, водившую по кошачьему брюшку, потом на собственный круглый живот, и вдруг ему страшно захотелось, чтобы Цзян Нин погладил и его.

Осознав, о чём подумал, он содрогнулся.

«Нет, нет. Мне нравятся женщины, и гладить меня должна женщина. Почему вдруг мужчина?»

«Мужчина с мужчиной... неужели между ними бывает любовь?»

Ему тут же вспомнились Чэнь Шэн и Тань Чжиюань, только что покинувшие дом. Даже разделённые границей между жизнью и смертью, они хотели быть вместе, и даже смерть не смогла их разлучить. Не держи Тань Чжиюаня привязанности реального мира, он, пожалуй, и вправду ушёл бы вслед за любимым.

«Выходит, между мужчинами тоже бывает любовь. А мы с ним...»

«Да что я несу? Мы с ним просто напарники, какая тут любовь?!»

Собственные мысли напугали его. Цинь Му резко взмыл вверх, и Цзян Нин, ошеломлённый этим рывком, спросил:

— Что с тобой?

Лицо Цинь Му то бледнело, то багровело. Он замер, потом дважды глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу и мотнул головой:

— Ничего.

Тут же осознав, что отговорка вышла слишком уж вялой, он на миг задумался и сменил тему:

— Разве мы не забрали хотанский браслет? Посмотри, нет ли в дневнике зацепок.

Это мигом поглотило внимание Цзян Нина. Он достал из кармана браслет и легко коснулся им Кольца удержания душ. Раздался чистый звон: из белого сияния, переливавшегося в браслете, вытянулась тонкая нить силы, и кольцо окуталось туманным ореолом. В воздухе проступил призрачный силуэт дневника. Страницы быстро перелистнулись до чистого листа, на котором один за другим проявились изящные чёрные иероглифы.

«27 марта 1993 года, день, когда мы с твоим отцом впервые встретились. Мы расследовали в ювелирном доме «Рихэн» нападение на человека с иньской природой. Погибший, Цзян Тинсюань, президент «Рихэн», был убит 26 марта, душа его пропала. Предположительно, дело связано с Миром Инь и Ян. Ведомство поручило нам начать расследование. Если у тебя пока нет зацепок, можешь начать с этого места: там мама оставила следы».

Дневник провисел в воздухе около минуты, затем призрачный образ медленно угас.

Сияние хотанского нефрита тоже, казалось, слегка потускнело.

Повторять было уже не впервой, и Цзян Нин выставил палец. Из кончика выступила капля иньской скверны и упала на белый браслет.

Белоснежный, как нефрит, браслет мгновенно почернел.

Нефритовый Малыш с нетерпением подплыл поближе, прижался щекой к браслету и ласково потёрся:

— Эр Бао, братик!

Он поднял голову и, хлопая глазами, захихикал:

— Папочка, у вас ведь ещё полно дел. Давайте Эр Бао побудет со мной? Я о нём прекрасно позабочусь!

Цзян Нин невозмутимо покосился на него:

— Ты уверен, что не вынесешь его наружу и не разобьёшь?

Улыбка малыша застыла, но он тут же продолжил:

— Ну что вы, это же мой братик! Я, как старший, окружу его самой лучшей заботой!

Цзян Нин легко стукнул пальцем по колену:

— Хорошо. Завтра я хочу видеть браслет и душу нефрита целыми, без единой царапины. Если чего-то будет не хватать, залатаю тобой.

—...

Нефритовый Малыш лишился дара речи.

Под бесстрастным взглядом Цзян Нина малыш выдавил из себя натянутую улыбку. Обхватив браслет пухлыми ручонками и ножками, он осторожно поплыл по воздуху в спальню.

Когда лишние уши наконец исчезли, Цзян Нин и Цинь Му вернулись к обсуждению только что прочитанного дневника.

— Ювелирный дом «Рихэн»… — Цзян Нин слегка нахмурился, тонкие губы сжались в ниточку, а и без того бесстрастное лицо обдало едва ощутимым морозцем. — Какое знакомое название.

Цинь Му недоуменно взглянул на него:

— Ты будто зубы на них точишь. Перешли тебе дорогу?

Цзян Нин чуть вскинул бровь и прищурил узкие глаза. Их глубокая чернота сгустилась до такой степени, что, казалось, вот-вот выльется через край, и от этого взгляда в груди пополз липкий, леденящий душу холодок.

— Да так, — сухо отозвался он. — Старые счёты.

«Ничего себе "старые счёты", — подумал про себя Цинь Му. — Тёмный Инь уже через край хлещет, настроение у него дрянь».

Цзян Нин не стал развивать тему. Достав смартфон, он сразу перешёл к делу:

— Напролом туда идти бессмысленно — ничего не разузнаем. Посмотрю в приложении, нет ли связанных с ними поручений.

Он смахнул несколько экранов на вкладке заказов. Вскорости действительно попалось объявление о поиске напарников: кто-то писал, что в ювелирном доме «Рихэн» творится чертовщина, явно не обошлось без нечисти. За совместную разведку предлагали солидный куш — целых четыре миллиона юаней.

Подплыв ближе, Цинь Му заглянул в экран и одобрительно кивнул:

— Забрось пока в избранное. К завтрашнему дню я как раз до конца усвою злобу. Если заказ никто не перехватит, сходим и всё разузнаем.

Цзян Нин согласно кивнул.

На том и порешили. Время подбиралось к полудню; быстро приготовив и съев обед, Цзян Нин отправился в кабинет — наносить талисманы.

Первые три месяца после пробуждения Тёмного Инь выдались невероятно насыщенными. Каждый день в шесть утра он поднимался на тренировку под руководством Цинь Му, отрабатывая боевые навыки. Днём заучивал заклинания, набивал руку в создании талисманов и осваивал прочие азы ремесла охотника на призраков. А по вечерам слушал наставления о законах Мира Инь и Ян, параллельно учился сдерживать и направлять разрушительную силу Тёмного Инь.

В ту пору он валился с ног от усталости, однако ему повезло: сама природа Тёмного Инь, похоже, предназначала его для этой стези. Да и тело после пробуждения энергии полностью перестроилось. То, на что у других уходили месяцы кропотливого труда, Цзян Нин усваивал за какой-то день. Спустя три месяца подобного измора он продвинулся настолько, что уже мог смело начинать самостоятельный путь.

Вот и сейчас, взявшись за Талисман удержания душ, он замер, затаил дыхание и одним уверенным росчерком вывел узор. Едва кисть оторвалась от бумаги, по алой киновари скользнул мягкий красный сполох — верный признак немалого мастерства.

Цинь Му, наблюдававший со стороны, покровительственно кивнул:

— Хорошо. Почти любого рядового охотника на призраков за пояс заткнёшь. Через пару месяцев набьёшь руку — и досягнешь высшего уровня.

Рука Цзян Нина содрогнулась. Он тихо вздохнул:

— Значит, надо нажимать сильнее.

Лишь обретя настоящую силу, он сможет вернуть Цинь Му его тело, а родителей вырвать из цепких лап врагов.

Больше не проронив ни слова, Цзян Нин снова склонился над столом, полностью погрузившись в работу.

Цинь Му и сам понял, что сболтнул лишнего. Глядя, как Цзян Нин напряжённо выводит знак за знаком, хмуря лоб от сосредоточенности, он почувствовал, как сжимается сердце.

Слишком тяжелая ноша выпала на долю этого юноши. Скрывать свою особенную природу, охотиться на нечисть, искать душу нефрита, спасать родителей и вызволять чужое тело... Всё легло на его плечи. А опираться-то не на кого — разве что на него, бесплотного спутника. От этой тяжести, давящей на Цзян Нина, у Цинь Му заскребло на душе.

Подсобить по-настоящему он пока не мог, но хотя бы быть рядом — в его силах.

Так они и провели весь остаток дня в кабинете за черчением талисманов, а с наступлением темноты вместе отрабатывали контроль над Тёмным Инь.

Минула ещё одна ночь.

Утром, закончив привычную разминку и выйдя из ванной, Цзян Нин застал Цинь Му, потягивающегося на постели.

Тот снова вернулся в обличье чёрного кота. За ночь дух почти полностью переварил злобу Чэнь Шэна, и теперь, восполнив запасы сил, кот чувствовал себя бодрее некуда. Сладко потянувшись и встряхнув шерсткой, он спрыгнул на пол.

Цзян Нин, уже одетый, восседал перед тумбочкой и пристально изучал лежащий на ней чёрный браслет.

Нефритовый Малыш примостился рядом на своём кусочке изумруда. Подперев пухлые щечки кулачками, он точь-в-точь так же заворожённо глазел на украшение.

— Странно, чего это он не вылезает? — озадаченно почесал затылок малыш. — Я же чувствую, энергия Тёмного Инь почти вся ушла. Самое время показаться.

Цзян Нин немного помедлил, затем провел пальцем по ободку. Белоснежная подушечка мгновенно испачкалась чем-то похожим на сажу, зато очищенный участок засиял первозданной белизной нефрита Бараний Жир — чистый, безупречный, без единого пятнышка.

Цзян Нин взглянул на измазанный палец, затем перевёл взгляд на духа.

Нефритовый Малыш уставился на него в ответ.

Попереглядывавшись несколько секунд, Цзян Нин легким движением бровей выразил всё своё отношение к происходящему и сухо произнёс:

— Разбирайся с ним сам.

Он круто повернулся и вышел. Цинь Му, повиливая хвостом, поплёлся за ним в гостиную.

Глазки Нефритового Малыша лукаво забегали. Повернувшись к браслету, он хихикнул:

— Эр Бао! Если будешь и дальше крутить хвостом перед папочкой, он разозлится. А когда он злится — хрусть! — и съест тебя целиком!

Двуцветный браслет из белого нефрита чуть дрогнул, и из него высунулась кругленькая головка.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в спальне остался один лишь Нефритовый Малыш, кроха перевёл дух и осторожно выкарабкался наружу.

Ростом он ничуть не уступал Нефритовому Малышу — этакий пухлый, мягкий, белоснежный карапуз в таком же белоснежном передничке-дудоу. На вид — вылитая сливочная тянучка или кусочек рафинада, так и подмывало укусить.

Нефритовый Малыш машинально смахнул с подбородка слюну и брезгливо встряхнул ручонкой.

«Ух ты, молочная конфетка! Выглядит до чего вкусно...»

Эр Бао, казалось, сильно стеснялся: его пухлые пальчики неуклюже перебирали передничек, пухлые ножки переминались с пятки на носок, а большие круглые глазки несмело поднялись на собеседника.

— Извини, а ты... — едва слышно пролепетал он.

Нефритовый Малыш гордо выпятил грудь:

— Зови меня старшим братом! Ты у нас Эр Бао. Тот, что вышел — это папа, а кот — мама. Папа помог тебе переродиться и стать сильнее. Так что можешь спокойно жить с нами, пока не вырастешь в высший дух нефрита и не превратишься в артефакт!

Эр Бао удивлённо захлопал ресницами:

— Правда? Так хорошо... А что я должен делать?

Нефритовый Малыш почесал в затылке:

— Да вроде ничего особого не надо... Кстати! — Он сдвинул бровки домиком. — Ты чего в браслете прятался и черную корку нацепил, папу обманывал?

Белый малыш испуганно съежился и пробормотал:

— У него аура страшная... Я испугался.

Собрался с духом и тут же торопливо добавил, боясь показаться неблагодарным:

— Но я знаю, что это он мне помог! Я очень-очень ему благодарен и буду стараться больше не бояться!

Нефритовый Малыш снисходительно кивнул: дело житейское. Он и сам при первой встрече с Цзян Нином чуть со страху не помёр.

Он вскочил на ножки, с гордым видом стукнул себя в грудь и заявил:

— Короче, в этом доме главный среди нас — я! Понял, Эр Бао? Будешь меня слушаться!

— Хорошо, старший брат, — послушно пролепетал Эр Бао.

На душе у Нефритового Малыша потеплело. Хищно расплывшись в улыбке, он просиял:

— А раз так... дай-ка я тебя сначала укушу!

Он со всех ног рванулся вперед и сгреб Белого малыша в охапку. Тот даже ахнуть не успел, как в пухлую ручонку въелись маленькие зубки. Больно не было, но от такой беспардонной выходки малыш насмерть перепугался. Глаза налились слезами, рот разинулся, и на всю спальню раздался оглушительный рёв:

— У-ва-а-а-а! Ы-ы-ы-ы!

Сердце Нефритового Малыша ушло в пятки. Он моментально разжал зубы и, глядя на этот фонтан слез, растерянно залепетал:

— Эй, ну ты чего ревёшь?! Я же просто попробовать хотел, сладкий ты или нет! Я даже не кусал толком, эй...

Договорить он не успел. Слова застряли у него в горле.

Заходящийся в плаче Эр Бао вдруг на глазах начал менять цвет. Фарфорово-белая кожица стала быстро темнеть, плач затих, белоснежный передник налился смоляной синевой, а зрачки затянулись непроглядной тьмой. Даже два смешных пучка волос на макушке превратились в угольно-чёрные.

Карапуз застыл без единого движения, выдыхая волны леденящей стужи. Чёрные как ночь глаза уставились на обидчика, а из детских губ вырвался загробный шёпот:

— Ты только что меня укусил?

У Нефритового Малыша ёкнуло сердце. Он оцепенел.

«Это еще что такое?! Почему моя молочная конфетка превратилась в горький шоколад?!»

Эр Бао, не дождавшись ответа, едва заметно искривил губы в зловещей усмешке. От этого вида у Нефритового Малыша мурашки побежали по спине.

Эр Бао медленно кивнул и ледяным тоном произнёс:

— Значит, теперь моя очередь.

С этими словами он широко разинул рот, сверкнув ровным рядом белоснежных зубок, и с громким хрустом щёлкнул челюстями.

Нефритовый Малыш потерял дар речи.

«А-а-а! Папочка, мамочка, спасите! Моя конфетка потемнела и хочет меня сожрать!»

http://bllate.org/book/36921/4922307