Готовый перевод Descending the Mountain / Спуститься с гор: Глава 17

Двое молодых людей почтительно откликнулись и отступили в сторону.

Послышался тихий шорох одежд, после чего всё стихло. Доносилось лишь мерное, глубокое дыхание. Линь Гуюань сразу понял: незнакомец практикует дыхательные техники для укрепления внутренней силы. Стараясь не выдать себя, он тоже затаил дыхание. Вскоре, однако, вдох и выдох незнакомца сделались тяжелыми, прерывистыми. С каждым мгновением воздух вырывался из его груди всё натужнее; изредка раздавался тихий, болезненный стон. Очевидно, тот упёрся в невидимую преграду и теперь отчаянно пытался пробить застой в меридианах, собрав воедино все свои духовные силы.

Прошло ещё немного времени. Снова зашелестела ткань: человек поднялся, направляя ци вверх. Суставы его сухо защелкали. Вдруг из его горла вырвался дикий, жуткий свист, похожий на завывание ледяного ветра. Звук этот жуткой волной прокатился по подземным сводам. Шаги незнакомца стали рваными, беспорядочными — казалось, он совершает некий безумный ритуал, подобно шаману, призывающему души умерших. Линь Гуюань изумился ещё сильнее. Ему не раз доводилось скрещивать мечи с другими мастерами, гостившими на Куньлуне, и он отлично знал, как выглядит развитие внутренней силы. Но то, что творилось сейчас... неужели этот Ши Кэчжуй на грани искажения ци?

Пока Линь Гуюань предавался размышлениям, раздался глухой, влажный кашель — уродливый старик сплюнул кровь. Двое юношей тут же бросились к нему.

— Дядюшка! — в один голос встревоженно воскликнули они.

Старик уселся на каменный пол, скрестив ноги, и хрипло, удушливо выдохнул:

— Не выходит... Снова не выходит!

В его голосе сквозила такая лютая злоба, словно обида годами копилась в его груди.

— Да почему же?! — в ярости прохрипел он. — Неужели моих способностей мало, чтобы за четыре долгих года одолеть хотя бы третий ярус мантры?! Неужели правы слухи, и, кроме Патриарха Чаншэна, Магию Кровавой Клятвы не суждено постичь ни одной живой душе?

«... Кровью скреплен завет, единый союз двоих. Стремителен, словно тигр, неуловим, как ветер, легок, будто пылинка, и несёт в себе дыхание смерти. Истинная ци течет послушно воле твоей, вознося на вершину мира, пред которой склонится любое иное учение... Склонится любое учение!»

Он повторил эти строки надтреснутым шепотом, полным глубокого отчаяния:

— Неужели я настолько бездарен? Неужели не достоин овладеть этим божественным искусством?

«Опять Магия Кровавой Клятвы!» — содрогнулся Линь Гуюань. Ведь именно из-за этой проклятой техники лишился жизни Фань Цяньсю. Выходит, те, кто громче всех кричит о праведности и справедливости, на деле втайне осваивают зловещие искусства Демонической секты?

— Дядюшка, не нужно корить себя, — поспешил успокоить его Ши Цзюнь. — У нас ещё полно времени.

— Полно времени?! — взвизгнул старик. — Взгляните на меня! Сколько, по-вашему, мне вообще осталось?!

Второй юноша, Ши Ци, злобно процедил:

— А кто поручится, что этот Мочэнь-цзюнь не подсунул нам фальшивку? Магия Кровавой Клятвы давным-давно утеряна, а Книга Кровавого завета канула в небытие. Откуда Мочэнь-цзюню знать истинные формулы, пусть он и носит титул Правого Владыки Учения? Вдруг он всё выдумал, чтобы погубить вас? Дядюшка, нельзя верить ему безоглядно!

— Заткнись! — яростно оборвал его старик. — Щенок! Как ты смеешь распускать язык за спиной Мочэнь-цзюня?! Жить надоело?!

Старик тяжело перевёл дыхание и уже тише добавил:

— Циэр, дядюшка говорит это не ради упрёка. Цанхай-цзюнь мертв, и теперь Мочэнь-цзюнь правит единолично. У него повсюду уши и глаза. Больше никогда не смей произносить подобное вслух.

Немного восстановив сбивчивое дыхание, он продолжил:

— Мочэнь-цзюнь сразу меня предупредил. В Книге Кровавого завета сказано: «На третьем ярусе сила возрастает многократно, позволяя малым превозмогать великое, а сорванным листом или цветком сокрушать врагов безжалостно и незримо... Посему заклинаю учеников своих: не спешите. Ибо смятенный разум порождает демонов, а поспешность уводит на стезю порока. Вскипят тогда соки в теле, обратятся меридианы бурлящим ключом, кровь потечет раскаленной лавой, а пот окрасится багрянцем. Мышцы и сухожилия скрутит узлом, увянут сердце и почки, а плоть сгниет заживо, превратив человека в ходячий труп»... Да, эта магия темна и губительна. Малейший промах — и сила обратится против тебя самого. Мочэнь-цзюнь тоже пока не нашёл способа обойти это проклятие. Но как же мне горько! Я всегда считал себя одарённым, а в итоге застрял на несчастной третьей ступени. Четыре года псу под хвост! В то время как Мочэнь-цзюнь давно овладел четвёртым ярусом... Что и говорить, мне до него далеко.

Он умолк, удручённо опустив плечи.

— Раз Мочэнь-цзюнь смог пробиться на четвёртый ярус, значит, лазейка есть, — подал голос Ши Цзюнь. — Дядюшка, не торопите события. Помнится, за последние два года наши изыскания в «искусстве инь и ян» дали отличные всходы. Ваши силы заметно возросли, да и пагубное воздействие отката пошло на убыль.

Ши Кэчжуй задумался, и в его тусклых глазах забрезжило слабое утешение:

— Твоя правда. Какое счастье, что у меня есть такой смышлёный племянник. Ведь именно ты сумел разгадать тайну, сокрытую на страницах Книги: «Инь и ян сливаются, небо и земля соприкасаются, дабы усмирить восставшую в даньтяне ци, сокрушить препоны духовных преград и ускорить восхождение к вершинам мастерства». Хорошо, что я тогда доверил вам расшифровку этих неясных мест, иначе так и топтался бы на ничтожном втором ярусе.

Похвала явно польстила Ши Цзюню, и он самодовольно ухмыльнулся:

— Что вы, дядюшка, дело вовсе не в моём великом уме. Просто вы всю жизнь посвятили боевым искусствам и не привыкли отвлекаться на мирские забавы. Откуда вам знать тонкости плотского слияния инь и ян, неба и земли? Если бы не мой, скажем так, веселый нрав и любовь к удовольствиям, то даже старший брат вряд ли додумался бы до разгадки этой головоломки.

Ши Ци хохотнул:

— И то верно! Только такому прожжённому гуляке могло прийти в голову столь изящное решение: поглощать чужую внутреннюю силу во время плотских утех! К тому же, затея удалась лишь благодаря его руководству. Ведь от обычных девиц толку мало — у них за душой ни крупицы ци. А высококлассные мастера не станут безропотно ложиться под нас. И тут как нельзя кстати пришлась наша никчёмная стража: кое-какие навыки у этих олухов имеются, а преданность их не знает границ. Идеальный расходный материал!

— И это всё, за что ты решил меня похвалить, братец? — притворно обиделся Ши Цзюнь.

Ши Ци громко расхохотался:

— Да нет же, постой! Мы ведь обязаны тебе ещё и тем чудесным рецептом, что ты утащил из весёлого дома. Наша аптека знатно над ним попотела, прежде чем изготовить это снадобье. От него ведь не просто дуреют — люди впадают в такое сладострастное забытьё, что готовы на всё! — Он захлопал в ладоши от восторга. — Без этой дряни ничего бы не вышло. Если бы эти олухи понимали, что идут на плаху, да ещё и под присмотром толпы зевак, у них бы никакой член не встал, будь они трижды ненасытными насильниками!

Линь Гуюань слушал это зловещее признание, и внутри у него всё переворачивалось от смеси ужаса и невольного, дикого смеха. Его потрясло то, с какой лёгкостью в Поместье Ветров и Дождей годами лили кровь невинных людей ради запретных демонических практик.

Но нелепость ситуации едва ли уступала её жестокости. Троица мнила себя гениями, при этом оставаясь полнейшими невеждами в основах даосского учения. Любому послушнику, даже никогда не видевшему в глаза Книгу Кровавого завета, было ведомо: «слияние инь и ян, соприкосновение неба и земли» — это фундаментальный постулат даосизма. В этих понятиях сокрыта гармония первородных сил, породивших всё сущее во Вселенной, бесконечный круговорот природы. Но эти твердолобые умудрились свести великую космическую истину к банальным кувыркам в постели! Поистине убожество. Узнай об этом почтенный Глава школы Юйсюй, его бы удар хватил от подобного кощунства.

Школа Куньлунь зародилась как ветвь Школы Совершенной Истины. Каждый её адепт с младых ногтей изучал «Канон Перемен», поклонялся Трём Чистым и имел доступ к бесчисленным томам монастырских библиотек. Неудивительно, что куньлуньцы славились не только мечом, но и блестящим образованием.

Линь Гуюань, однако, забывал, что большинство заурядных школ Поднебесной ценили грубую силу выше мудрости книг. Большая часть тамошних воинов едва умела читать, а те немногие, кто одолел грамоту, разбирали лишь простые схемы в учебниках фехтования. Тем же, кто обладал живым умом и тягой к познанию, прямая дорога лежала в чиновники, а не на пыльные тренировочные площадки. Так что невежество братьев Ши, по сути, было самым обычным делом для этого неотёсанного сброда.

Выслушав племянников, старик воспрянул духом и резко поднялся на ноги.

— Отлично! Коль скоро вы так радеете за моё дело, негоже мне раскисать. Неужто я уступлю молодым в твёрдости духа? — Он мерзко, тонко захихикал: — Идёмте. Поглядим, пришли ли в себя наши драгоценные «сосуды».

Сердце Линь Гуюаня заколотилось как сумасшедшее. Он медленно опустил ладонь к поясу, нащупал рукоять клинка и приготовился к рывку. Шаги приближались. Наконец старик остановился над его телом и протянул костлявую руку, собираясь сорвать с «невесты» красное покрывало.

«Давно заждался!» — пронеслось в мыслях юноши.

Одним резким движением он отбросил шёлковую ткань, взмыл вверх и обрушил удар прямо в грудь опешившего негодяя!

Ши Кэчжуй слыл опасным бойцом в поднебесном мире, но сейчас он ожидал увидеть лишь беззащитную, одурманенную девицу. Молниеносный выпад застал его врасплох. Охваченный паникой, старик инстинктивно отшатнулся влево. Это спасло ему жизнь — лезвие пронеслось мимо сердца, однако глубоко распороло плоть на правом предплечье. Вскрикнув от боли, он отступил на несколько шагов, споткнулся о каменный лепесток резного лотоса и едва не рухнул навзничь. Окровавленный, он уставился на незваного гостя мутными желтушными глазами.

— Тварь! Ты ещё кто такой?! Откуда ты здесь взялся?!

Линь Гуюань пружинисто опустился на одно колено, уперевшись свободной рукой в пол. Его губы тронула холодная усмешка:

— Твоя погибель.

Только теперь юноше удалось как следует разглядеть противника. Перед ним стоял усохший, похожий на гнилой корнеплод старик в чёрном балахоне. Изрезанное глубокими морщинами лицо отливало нездоровой желтизной, а редкие пряди седых волос свисали сальными сосульками, делая его облик ещё более убогим и зловещим. Своей уродливой внешностью этот человек ни капли не походил на холёного старшего брата, Ши Буцзяня.

Но разглядывать это отребье времени не было. Толкнувшись левой ногой, Линь Гуюань взмыл в воздух для решающего удара. Но не успел его клинок опуститься, как сверху, прямо с потолочной балки, беззвучно скользнула тень. Незнакомец приземлился точнехонько между ним и оцепеневшим Ши Кэчжуем. Невероятным, неуловимым движением он отвёл остриё меча в сторону тыльной стороной ладони, железной хваткой вцепился в запястье Линь Гуюаня и рванул прочь, гаркнув на всё подземелье:

— Бежим!

Это был не кто иной, как Се Ачоу!

Этот оборванец обладал поистине звериной силой. Линь Гуюань летел за ним следом, едва касаясь ногами пола, и лишь чудом держал равновесие.

— Какого чёрта ты творишь?! — в ярости крикнул он, пытаясь вырваться.

— А на кой нам тут торчать? — огрызнулся Се Ачоу, даже не замедляя шага. — Ждать, пока этот упырь сообразит на троих?!

— Ты же божился, что прикроешь меня! — процедил Линь Гуюань.

— Прикрою?! Держи карман шире! Ты всему веришь, что тебе наплетут? — фыркнул Ачоу. — Хочешь подыхать — воюй сам, а мне моя шкура дорога!

Линь Гуюаня едва не захлестнула волна бессильной ярости. Тратить время на препирательства в такой момент было глупо, и ему оставалось лишь изо всех сил бежать вслед за этим негодяем.

Сзади раздался истошный, визгливый крик Ши Кэчжуя:

— Циэр! Цзюньэр! Схватить их! Живо!

Ши Цзюнь и Ши Ци коршунами бросились на них с двух сторон.

Се Ачоу презрительно сплюнул: «Сопляки немытые!» — и резко вскинул ладони. Его удар, подкрепленный мощнейшим выбросом ци, пришёлся одному из нападавших прямо в грудь. Раздался глухой хруст, и юноша кубарем отлетел на добрый десяток чжанов.

Линь Гуюаню же достался старший из братьев, вооружённый тяжёлым клинком. Не тратя времени на раздумья, куньлунец вложил всю свою силу в первый же выпад. Сталь зазвенела, высекая искры — противники обменялись стремительной серией ударов. Этот изнеженный барчук в парчовых одеждах двигался на удивление быстро и технично. Линь Гуюань, с детства обучавшийся искусству меча, чувствовал себя с чужой саблей в руках крайне неловко. Оружие казалось неповоротливым, баланс нарушался, и сбросить наседающего врага никак не удавалось.

Почуяв превосходство, Ши Ци воодушевился и обрушил на беглеца всю мощь своей ярости. Клинки скрестились с оглушительным скрежетом. Влитая в сталь внутренняя энергия противника отозвалась резкой болью в руке Линь Гуюаня — суставы едва не вывернуло. Однако парень отреагировал мгновенно. Он перехватил рукоять и, используя саблю вместо меча, выполнил форму «Встречая ветер, кружится снег» — один из коварных приёмов Метода меча Хаотичного снега. Обманчиво мягкий, он строился на перенаправлении чужой агрессии: чем сильнее давил враг, тем сокрушительнее оказывался ответный удар.

Поглотив чужую ци, Линь Гуюань сделал резкий выпад вперёд. Их клинки сплелись клубком разъярённых змей, и остриё сабли куньлуньца скользнуло по запястью Ши Ци. Ещё миг — и холодное железо насквозь прошило бы его ладонь. Брызнула кровь. Вскрикнув от боли, парень выронил оружие и поспешно отступил назад, зажимая рану.

http://bllate.org/book/36942/4780486