Суккуб приподнял уголки губ, одарив его сладкой улыбкой.
Сладким голосом он приказал:
— Когда я уйду, используй свой хвост и ударь себя им.
— И кстати, комнату не крушить.
— А потом...
Он выудил из сумочки ту самую мятную конфетку, бросил её на диван и добавил:
— Съешь это. Выплевывать нельзя. Сиди в этой комнате, пока действие Искусства очарования не закончится.
Сказав это, суккуб убрал шкатулку с чешуей дракона обратно в сумку и, не оборачиваясь, уверенно зашагал прочь.
В тот самый миг, когда дверь закрылась, он отчетливо услышал глухой удар.
…
Вэй Чэн использовал Искусство очарования на пределе сил, что, естественно, истощило его магический запас. Отель находился недалеко от квартиры, но путь, который обычно занимал полчаса, растянулся для него на добрых сорок с лишним минут.
Вэй Чэн, окончательно выбившись из сил, нашёл у дороги скамейку и сел.
Дела дрянь.
Мало того, что он отравлен, так ещё и кровь дракона до сих пор на ногах.
Как же теперь дальше жить…
Впрочем…
Стоило вспомнить, как он заставил Лу Синжэня ударить себя, и Вэй Чэн ощутил приятный прилив злорадства.
Хм.
Так тебе и надо!
Но стоило вновь подумать о яде и крови дракона, как настроение опять упало.
Вэй Чэн достал Волшебное Зеркало, нашёл нужный контакт и дрожащими пальцами приготовился отправить сообщение. Набрал два иероглифа, но сдался — опустил ослабевшую руку, надел наушники и нажал вызов.
Раздался лишь один гудок, и на том конце сразу ответили.
Вэй Чэн заговорил, но голос его звучал слишком слабо, мягче, чем обычно.
— Брат…
Мужчина на том конце провода, едва услышав его голос, тут же сменил свой привычный ласковый тон на ледяной:
— Где ты?
Услышав голос Мо Цина, Вэй Чэн почувствовал, как прорвало плотину обиды. Оглядевшись, он назвал адрес и прошептал:
— …Сижу здесь.
Мо Цин ответил:
— Я пришлю за тобой людей.
— Не нужно, я немного отдохну и сам доберусь до дома. — Вэй Чэн очень хотел бы выговориться, но всё это он не мог доверить Мо Цину, который был обычным человеком.
Не дожидаясь ответа, он спросил:
— А где ты? Когда вернешься?
На том конце телефонной линии небо окрасилось в кроваво-красный цвет. С небес падал мелкий кровавый дождь, сливаясь в лужи, из которых выбирались чудовища — жуткие безликие существа, лишенные кожи.
Мужчина под зонтом холодно наблюдал за происходящим, и его голос, от которого чудовищ бросало в дрожь, прозвучал неожиданно нежно:
— В Юньчжоу, в командировке.
— Скоро буду. Жди меня.
Глава 13
Грохот.
Молния разорвала ночной небосвод, на мгновение ослепительно вспыхнула и погасла. Дождь барабанил по крыше, почти полностью заглушая все остальные звуки, и комната казалась одиноким островом посреди водной стихии.
Вэй Чэн проснулся от этого звука, открыл глаза, нащупал телефон, чтобы проверить время, и снова зарылся головой в одеяло. Мягкая постель, казалось, притягивала его к себе; конечности словно приросли к ней, он всё глубже проваливался в сон и совершенно не хотел двигаться.
Однако сердце гулко стучало, разгоняя кровь по телу, и это вызывало из самых глубин естества мучительный, зияющий голод.
Как же плохо.
Вэй Чэн обнял мягкую подушку и снова свернулся калачиком.
Магическая сила была полностью исчерпана, тело до предела измождено, но эта пустота внутри, словно тонкая нить, дёргала его за нервы, не давая окончательно провалиться в сон.
У-у.
Мысли то всплывали, то погружались в туман: ни уснуть, ни до конца проснуться.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Он повёл носом, и его глаза, розовые, словно лепестки персика, распахнулись.
Пища.
Это запах пищи.
Вошедший не стал включать свет, слышались лишь тихие шаги по полу.
Вэй Чэн замер, длинные ресницы опустились, скрывая мысли.
Он не шелохнулся.
Так еда подойдет ближе, ничего не заподозрив.
Матрас слегка просел — еда села на край кровати. Мало того, вошедший приподнял край одеяла, и длинные, тонкие пальцы проскользнули внутрь. Вэй Чэн из последних сил, молниеносно ухватился за эту руку и прижался к ней лицом.
Ладонь была такой большой, что идеально закрывала его маленькое личико.
Вэй Чэн не обратил на это никакого внимания: он обезумел от голода, и стоило появиться пище, как всё остальное вылетело из головы.
Всё-таки…
Знакомая пища.
В тот миг, когда он коснулся её, Вэй Чэн почувствовал удовлетворение. Но очень скоро ему стало мало: он приоткрыл губы, облизнул кончик зуба, обхватил руку, которую ему дали, откинул одеяло и, уставившись персиковыми глазами на вошедшего, тихо позвал:
— Заходи.
На мужчине были очки в тонкой золотой оправе, черты лица — безупречны. Пиджак он снял и перекинул через локоть, верхняя пуговица белоснежной рубашки была застёгнута наглухо. Даже вернувшись в такой спешке, он выглядел безукоризненно, до последней волосинки и складки на рубашке.
Услышав приглашение суккуба, он остался неподвижен и спросил:
— Кто я?
Простой вопрос.
Но суккуб опешил.
В темноте комнаты он, конечно, не видел, как по полу — от гостиной до самой спальни — струилась тьма. Она словно пыталась вырваться наружу, но тени цеплялись друг за друга, сдерживая этот порыв; сегодня они были куда беспокойнее, чем обычно.
Суккуб, чей мозг был почти парализован голодом, долго размышлял над ответом, глядя на золотую оправу очков, и неуверенно произнёс:
— …Брат?В то же время в глубине его глаз вспыхнуло розовое сияние — он пустил в ход Искусство очарования.
Он не был уверен, угадал ли, но, боясь, что еда сбежит, потихоньку прибег к Искусству очарования.
Мужчина усмехнулся, его тонкие губы едва заметно дрогнули, и он сделал вид, что хочет высвободить руку.
Суккуб засуетился, крепко обхватил его, притянул к себе в объятия, закусил губу и принялся торговаться: Подойди ближе, я плохо вижу, поэтому и не знаю.
Правда? — спросил мужчина.
Правда-правда. — Суккуб виновато закивал.
На самом деле это была донельзя очевидная ловушка: он прекрасно всё видел, но, заметив, что Искусство очарования не действует, сказал так лишь для отвода глаз.
Ну хорошо. — Мужчина, казалось, смирился и уступил его желаниям.
На сгибе его локтя висело пальто, что явно было не слишком удобно. Оглядевшись, он перевел взгляд на спинку стула, собираясь повесить туда одежду. Но суккуб не стал ждать: он молниеносно освободил одну руку, зашуршал, пододвинулся ближе, схватил край пиджака и, дернув, швырнул его на кровать.
В конце концов, кровать была большая.
Мужчина, вероятно, не ожидал подобной прыти, опустил тонкие веки и посмотрел на него сверху вниз.
Суккуб мгновенно смутился и, не глядя на него, лишь торопливо проговорил: Давай быстрее.
Он дернул мужчину за рукав и обнаружил, что тот поддался — следуя его силе, мужчина повалился на кровать.
Стоило затащить его вниз, как суккуб тут же отбросил руку, которую до этого долго сжимал. Нежные бледные руки обвились вокруг плеч мужчины, голова потянулась следом.
М? — Его лоб уперся в холодный палец.
Суккуб поджал уголки губ, недовольно поднял взгляд.
Мужчина смотрел на него с полуулыбкой, снова спрашивая: Кто я?
Суккуб не хотел слушать — он попытался просто уткнуться в грудь мужчине, чтобы впитать исходящий от него аромат. Но его подбородок перехватили и заставили снова поднять голову.
В глазах мужчины сгустились зловещие тени, однако улыбка осталась невероятно мягкой: Ты не знаешь, кто я, малыш, верно?
Звонил мне, когда был так слаб, полагался на меня. А когда я появился перед тобой, не можешь распознать, кто я такой?
Звонил?
Кому он звонил?
Смутные, туманные обрывки воспоминаний промелькнули в голове, но тут же были подавлены глубоко внутри инстинктом охотника. Пустое, всепоглощающее чувство голода поднялось изнутри, захватив все мысли.
К чему вообще отвечать? Человек уже на кровати.
Суккуб одарил его коротким взглядом и юркнул под одеяло. Он рассудил просто: раз нельзя прижаться к груди, можно прильнуть в другом месте, в конце концов…
Никаких «в конце концов» не вышло: как залез под одеяло, так мужчина его оттуда и выудил.
Малыш. — Мо Цин поднял руку и снял очки, отложив их в сторону.
Без стекол стало заметно, что его черты лица на самом деле невероятно острые, а взгляд, которым он смотрел на людей, был по природе своей высокомерным и холодным.
Мо Цин сохранял ледяное спокойствие. Прижав подушечку пальца к мягким губам суккуба, он тихо произнес: Тебе лучше вспомнить, кто я, иначе я не ручаюсь за то, что произойдет.
Вэй Чэн съежился: он запоздало ощутил исходящую от мужчины почти разрушительную, пугающую ауру.
Сначала она тоже казалась страшной, но он был знаком с этим запахом, да и сам человек выглядел вполне покладистым, поэтому суккуб хоть и испугался, но не придал этому значения.
Теперь всё было иначе: он уловил смысл слов мужчины и понял, что тот не шутит.
Тишина.
Тишина расползалась по комнате.
Он пристально смотрел на суккуба в своих руках и вдруг улыбнулся: Ты не знаешь.
Как только слова слетели с его губ, тени, змеившиеся по полу, в одно мгновение сбросили оковы и поползли на чистую, застеленную кровать. Мужчина улыбался, а в его черных как смоль глазах без тени смущения читались безумное желание обладания и агрессия.
Брат? — тихо позвал Вэй Чэн.
Тени, готовые окончательно поглотить суккуба, замерли.
Суккуб моргнул, кажется, действительно узнав его. Он обхватил шею человека перед собой и пробормотал: Братик, ты меня напугал.
…М-м. — Мужчина опустил взгляд. Помолчав долгое время, он ответил низким голосом.
И в самом деле, напугал.
Тени утихли и отступили назад.
Ты угадал, малыш.
Услышав это, суккуб в его руках вздрогнул. Мо Цин, опустив глаза, словно не заметив этого, лишь протянул руку, прижал суккуба к себе и погладил его уже ставшую белоснежной шевелюру, словно успокаивая.
Суккуб был напуган до смерти.
Он ломал голову над ответом, но в голове крутилось лишь это: Брат. Кого еще называть, если не его?
Какая же вкусная еда.
Не дожидаясь, пока мужчина что-то предпримет, он сам приник к нему, уткнувшись в шею, и принялся жадно поглощать иньскую энергию.
Напитавшись, суккуб мягко поджал уголки губ.
Почему-то казалось, что в этот раз вкус отличается от прошлого.
Ему не пришлось просить — длинные пальцы коснулись его губ. Вэй Чэн инстинктивно укусил их, но, поняв, что это всего лишь палец, выплюнул обратно.
http://bllate.org/book/36983/4601051
Сказали спасибо 0 читателей