Сун И по-прежнему плотно сжимала веки, не проронив ни звука и не пытаясь подняться.
Они лежали в опасной близости друг от друга…
Тело Сун И не прижимало Цзи Яньань всей тяжестью, однако её распущенные волосы мягко скользили по лицу девушки — точно так же, как ладони Сун И касались её щёк мгновением ранее.
Цзи Яньань, слушая, как тяжёлая доска с глухим стуком опускается на спину Сун И, чувствовала, как сердце сжимается от боли — удары явно стали сильнее. Она корила себя: пришла защитить Сун И, а в итоге та закрыла её собой.
Глядя на надменное, сладострастное лицо Благородной супруги Лю, Цзи Яньань закипала от ненависти. Боль в теле постепенно притуплялась, переходя в онемение, а Сун И уже едва дышала — прозвучал двадцатый удар.
Непокорный дух Цзи Яньань воспламенился. Выбравшись из-под Сун И, она поднялась, пошатываясь. Её одежда сбилась, причёска растрепалась, а украшение-шпилька с подвесками, которое едва держалось, вот-вот должно было упасть.
Движимая решимостью, Цзи Яньань резким движением выдернула шпильку из волос и вонзила её в руку евнуха. Освободившись от украшения, три тысячи прядей её чёрных волос мгновенно рассыпались по плечам, взметнувшись на ветру.
Евнух, всецело поглощённый наказанием Сун И, совершенно не ожидал атаки и не заметил, как Цзи Яньань бросилась на него. Секунда — и его рука, державшая доску, оказалась залита кровью.
— А-а-а! — поросячий визг прорезал тишину Императорского дворца. Голос евнуха был настолько пронзительным, что птицы, сидевшие на деревьях в западной части дворца, с испуганным криком взмыли в небо.
Раненый евнух, обезумев от боли и ярости, забыл об осторожности. Стиснув зубы, он взмахнул доской и принялся осыпать Цзи Яньань ударами.
Девушка потратила все силы и мужество на этот единственный выпад, и теперь, обессиленная, могла лишь беспомощно сжаться в углу, принимая удары на себя.
Поняв, что дело принимает дурной оборот, Лю Ваньвань поспешила велеть слугам остановить евнуха, а сама бросилась к Цзи Яньань.
Бедняжка сжалась в комок в самом углу, дрожа от ужаса. Сун И уже успела подползти к ней и заключить в объятия, с опаской поглядывая на приближавшуюся Благородную супругу Лю.
Лю Ваньвань охватила паника. Девушка в руках Сун И была не в силах вымолвить ни слова, лишь беззвучно плакала, а в глазах самой Сун И застыла глубокая тьма. Дрожащими, холёными пальцами Лю Ваньвань осторожно приподняла рукав платья Цзи Яньань… под ним виднелось кровавое месиво.
— Дерзость!
Как раз в тот момент, когда Лю Ваньвань раздумывала, как наказать евнуха, ворота Дворца Юнъань с грохотом распахнулись. Снаружи, охваченные гневом, вошла целая делегация.
Сун И пригляделась: прибыли Госпожа Цзи и Вдовствующая императрица, а вместе с ними — женщина в головном уборе с жемчугом, должно быть, сама Императрица.
Та, что только что выкрикнула обвинение, была Вдовствующая императрица.
Увидев, что противников слишком много, Лю Ваньвань притихла. Она почтительно склонилась в поклоне, но не удостоилась даже милостивого разрешения выпрямиться.
— А у Благородной супруги Лю нешуточный размах! — Вдовствующая императрица явно была в ярости, и в её голосе не осталось ни капли привычной мягкости.
Лю Ваньвань опустила голову, не смея проронить ни звука.
Пока Вдовствующая императрица бушевала, Госпожа Цзи бросилась к дочери. Цзи Яньань, бледная как полотно, лежала на коленях у Сун И, к счастью, не теряя сознания.
— Матушка… — прошептала Цзи Яньань едва слышно. То ли от истощения, то ли от нестерпимой боли, голос её звучал совсем слабо.
— Яньань, настрадалась, бедная моя… — Госпожа Цзи не могла смотреть на столь измученную дочь, но, обернувшись, увидела капли холодного пота, выступившие на лбу Сун И.
Терпение Госпожи Цзи лопнуло. Она развернулась к Лю Ваньвань и гневно воскликнула:
— Обе наши дочери, благородные девицы нашего дома, подверглись экзекуции по приказу Благородной супруги! Интересно, в чём же они провинились, или это был намеренный выпад против Особняка Цзи? Неужели вы думаете, что в нашем клане нет мужчин, чтобы заступиться за них?!
Госпожа Цзи, привыкшая к интригам в высшем свете, мастерски перевела конфликт из личной плоскости в противостояние двух могущественных кланов.
Даже при всей силе клана Лю, высокое дерево привлекает больше ветра, а Особняк Цзи был далеко не слабым противником. Лю Ваньвань, быстро проанализировав ситуацию, упала на колени и зарыдала:
— Умоляю Вдовствующую императрицу и Императрицу рассудить нас! Я пригласила Госпожу Сун для беседы, но она выказала мне неуважение. Я лишь хотела наказать её, заставив постоять на коленях, чтобы показать правила дворца, но Яньань всячески препятствовала мне и собиралась увести её. Они ни во что не ставят меня! — Лю Ваньвань первой перешла в нападение, и в её прекрасных, коварных глазах отразилась лишь обида. Сторонний наблюдатель, не знающий правды, ни за что бы не усомнился в её словах.
Цзи Яньань, уже почти терявшая сознание от боли, от наглости Лю Ваньвань пришла в ярость и очнулась:
— Как Благородная супруга может так говорить! С того самого момента, как мы вошли во Дворец Юнъань, мы с Госпожой Сун вели себя почтительно и не позволили себе ни малейшей дерзости! Вы не только притесняли Госпожу Сун, не давая ей подняться, но и приказали евнухам избивать нас палками. Где это видано, чтобы в Поднебесной творилось такое беззаконие!
Слова Цзи Яньань были остры, как кинжал, и Лю Ваньвань лишилась дара речи. Вдовствующая императрица и Госпожа Цзи, разумеется, встали на сторону Яньань, а Императрица, которая жаждала собственноручно расправиться с Лю Ваньвань, и подавно не собиралась её защищать.
Лю Ваньвань поняла, что проигрывает. Она метнула взгляд на служанку, та кивнула и украдкой выскользнула через заднюю дверь, очевидно, отправившись за Императором.
Заметив этот жест, Вдовствующая императрица поняла, что нужно действовать немедленно.
— Всё сказанное Яньань — чистая правда, — добавила Сун И.
Вдовствующая императрица, глядя на кровавые следы на руках девушек и чувствуя лёгкий запах крови в воздухе, испытала невыносимую горечь.
— Милые мои, это моя вина… Не следовало позволять вам входить в этот дворец, где повсюду рыщут волки и тигры… — в словах Вдовствующей императрицы крылся глубокий смысл. Лю Ваньвань, которой намекнули на принадлежность к хищникам, стояла на коленях, не зная, куда деться от стыда.
— Объявляю мою волю… За необоснованное наказание Благородную супругу Лю лишить жалованья за этот месяц, понизить в ранге до простой супруги и запретить покидать пределы дворца в течение месяца! Евнухов, исполнявших экзекуцию, высечь по сто ударов каждого. А если кто-то пожелает изменить моё решение, пусть сначала переступит через мой гроб! — именно в этот момент в дверях показался Император.
— Матушка… — Император, увидев, как его прекрасная, утончённая супруга стоит на коленях, заливаясь слезами, заметно смутился.
Вдовствующая императрица бросила на него холодный взгляд:
— Я уже сказала: если кто-то хочет оспорить мою волю, пусть перешагнёт через мой гроб. Что, Император хочет попробовать?
Почтительность к старшим была законом. Если бы Император посмел пойти против воли Вдовствующей императрицы ради одной наложницы, все чиновники и сановники вместе взятые могли бы потопить его в пучине презрения.
http://bllate.org/book/36995/4602946
Готово:
