Глава 1
Чвак!
Алая кровь брызнула вслед за выдернутым из груди лезвием. Гун Вэй покачнулся, оступился на полшага и тяжело рухнул на каменный помост.
С сухим звоном отравленный кинжал выскользнул из его ослабевших пальцев и звякнул у самых ног.
— Великий глава!
— Глава секты Сюй?!
— Что происходит, да как же это...
На Платформе Вознесения началась суматоха. Перепуганные заклинатели бросились вперёд, но их побелевшие лица уже расплывались перед глазами Гун Вэя. Изнемогая, он проследил взглядом вверх вдоль залитого кровью клинка. Рукоять меча Непреклонного, украшенную высеченными иероглифами, сжимала сухая, сильная ладонь. На костяшках от напряжения проступили узловатые жилы.
А ещё выше виднелось знакомое до боли лицо Сюй Шуанцэ — невозмутимое, словно скованное вечным льдом.
— Ты... искал моей смерти?
Гун Вэй смежил вехи, судорожно ловя ртом воздух, а затем вновь заставил себя открыть глаза и устремил взор к глухим зимним лесам на горизонте.
Голос Сюй Шуанцэ прозвучал чуть ближе, будто тот наклонился. Каждое слово давалось ему с трудом, прорываясь сквозь стиснутые зубы:
— Почему?
Гун Вэй не ответил. Вместе с вытекающей кровью из тела стремительно уходило тепло; чувства притупились, а взору открывалась лишь мутная пелена. Смутно, словно сквозь толщу воды, до него доносились крики окруживших их людей. Несколько верховных заклинателей попытались пробиться ближе, надеясь передать ему духовную силу и удержать угасающую жизнь, но всё было тщетно.
Сюй Шуанцэ достиг стадии Великого Созидания и признавался сильнейшим заклинателем поднебесной. Из-под его меча Непреклонного ещё никому не удавалось уйти живым.
— Извини... — Гун Вэй прерывисто задыхался, но на его губах, испачканных алой юшкой, пробилась слабая улыбка. На смертельно бледном лице этот тихий смех выглядел жутко. — Прости меня... Ты... только взгляни...
— Не двигайся!
— Глава Института Гун!
— Не смей двигаться!
Игнорируя отчаянные возгласы, Гун Вэй с огромным трудом приподнял дрожащую руку и указал вдаль. Там, за пределами платформы, покоился смуглый, замерший в зимнем оцепенении лес. Морозный ветер гудел в верхушках сосен, уносясь к самому краю земли.
— Смотри... Это же... цветы персика.
Лицо Сюй Шуанцэ заледенело, пресеклось даже дыхание.
В то же мгновение правый зрачок Гун Вэя вспыхнул алым светом. Из кончиков его тонких пальцев вырвался сноп ярких лепестков. Они закружились в воздухе, подобно стае сияющих мотыльков, и устремились с высокой платформы Белого Нефрита прочь, накрывая охваченную стужей землю.
Словно за секунду вернулась весна: по склонам гор и долинам пышным цветом распустились персиковые сады. Бесконечное розовое море раскинулось до самого горизонта, отражаясь в потрясённых глазах заклинателей.
— Это... что ещё такое?!
— Чары! Техника иллюзий!
— Тебе никогда не вознестись, — произнёс Гун Вэй, всё так же лёжа в луже собственной крови. Он смотрел на Сюй Шуанцэ, чуть прищурив прищуренные глаза, но каждое его слово звучало незыблемо и страшно. — Твой путь самосовершенствования... на этом окончен. До самого конца дней.
Он так и не увидел, как изменился в лице Сюй Шуанцэ: Великое заклятие иллюзии истощило последние остатки его духовных сил. Рука Гун Вэя бессильно упала на камни. Среди кружащих в воздухе лепестков он закрыл глаза и погрузился в непроглядную тьму.
В последнем мгновении жизни ему запомнилось лишь то, как Сюй Шуанцэ наконец наклонился и протянул пальцы к его горлу.
О том, что произошло дальше, Гун Вэй уже не знал.
В начале двадцать восьмого года эры Тайи на торжестве у Платформы Вознесения Великий глава Института Наказаний и Кар Союза бессмертных Гун Вэй замышлял убийство и напал с кинжалом на главу секты Цанъян Сюй Шуанцэ, но пал от его меча Непреклонного.
Эта весть потрясла весь мир.
Шестнадцать лет спустя.
— Младший брат!
— Очнулся! Младший брат очнулся!
— Скорее зовите старшего брата!
Вокруг стоял невообразимый гвалт. Слышались писклявые голоса, от которых у Гун Вэя мучительно заломило в висках.
Первой его мыслью было:
«Старший брат? Неужели Ин Кай здесь?»
Но здравый смысл тут же взял верх. В Союзе бессмертных, кроме его старшего брата-главы Ин Кая, никто не осмелился бы поднимать подобный шум около его постели.
С трудом разомкнув веки, Гун Вэй ощутил тупую, выламывающую кости боль — точно такую же, какая бывает после неудачной попытки пробиться на новый уровень и последующего искажения ци.
Из-за этой боли перед глазами всё плыло. Лишь спустя какое-то время он сумел разглядеть простой белый полог над головой, а затем и всю обстановку — тесную, скромную, но опрятную горницу. К нему подбежал молодой человек лет двадцати, с мечом на поясе, в сопровождении пятерых или шестерых юнцов.
— Как ты, младший брат? — встревоженно засыпал он его вопросами. — Лежи, лежи, не дергайся!
«Надо же, перед смертью я слышал ровно то же самое: "не дергайся, глава института". Какое трогательное совпадение...»
Гун Вэй с гудящей головой откинулся на подушку. Старший брат велел юношам дежурить за дверью, а сам припал к его запястью, проверяя пульс. Спустя мгновение тот облегчённо вздохнул:
— Духовные каналы ещё слабы, но жизни ничто не угрожает! Слава небесам!
«Кто я?»
«Где я?»
«Разве я не умер шестнадцать лет назад?»
— Запомни раз и навсегда: путь самосовершенствования таит в себе смертельную опасность! Если ещё раз допустишь искажение ци, потеря всех сил будет наименьшей из бед. Так ведь и с жизнью расстаться недолго! Эх... Я понимаю, ты убит горем, но с расторжением помолвки молодым господином Юйчи ничего уже не поделать. Выбрось это из головы! Мы не выбираем своё происхождение, и твоей вины тут нет. Подумаешь, в тебе течёт кровь демона чар! Да будь ты хоть стопроцентным мэйяо, наше отношение к тебе не изменится, никто и словом тебя не упрекнет...
Гун Вэй, до этого неподвижно лежавший пластом, вдруг дернулся и перебил его:
— Погоди, кто-кто?!
Старший брат испугался ещё пуще прежнего. Вероятно, он заучивал эту речь всё то время, пока больной был без сознания, и теперь вещал с неослабевающим пылом:
— Пусть среди демонов чар отродясь не бывало заклинателей, сформировавших Золотую пилюлю, но ты ведь наполовину человек! Значит, надежда есть! Если станешь усердно трудиться и приложишь все силы, мы верим — ты непременно добьёшься успеха! И когда наступит день твоей триумфальной... Младший брат, да что с тобой?! Тебе опять плохо?! Помогите, кто-нибудь!!
Гун Вэй прямо из полуобморочного состояния вскочил на кровати, сжал рукав старшего брата и уставился на него с нескрываемым изумлением:
— Демон чар?!
Старший брат побледнел:
— Младший брат! Ты что... память потерял?!
***
Спустя полчаса, благодаря наводящим вопросам и обрывкам воспоминаний прежнего хозяина тела, Гун Вэй восстановил картину происходящего.
Тело принадлежало Сян Сяоюаню — юному ученику начальной стадии Закладывания Основательства. Талантами он не блестел, сил имел на грош, однако в секте его знали абсолютно все.
Потому что парень был с приветом.
Обычно те, у кого находили духовные каналы, умом обижены не были. Но Сян Сяоюань стал редчайшим исключением. Шестнадцать лет назад дежурные ученики нашли его у подножия горы — завернутого в пеленки, сгорающего от жесточайшей лихорадки. Ребёнок едва дышал и даже не мог плакать. Рядом с ним лежал лишь клочок бумаги с записанными кровью Четырьмя столпами судьбы. Старейшины секты полмесяца поили младенца зельями, пока жара не спала, однако болезнь успела повредить его разум. В этом и кромалась причина его странностей.
Сян Сяоюань научился говорить только к семи годам, с трудом заложил основы к четырнадцати, а Золотую пилюлю не мог сформировать до сих пор. Ввиду этого его так и не взяли в личные ученики — он числился среди внешних.
Впрочем, нельзя сказать, будто от него не было никакой пользы. Мальчик рос кротким, послушным и исполнительным. Какую бы тяжелую работу ему ни поручали, он молча кряхтел, но делал, никогда не жалуясь на усталость. В секте его любили все без исключения. Но имелась у него одна странная особенность, перекрывавшая все достоинства.
Он обожал разглядывать красивых девушек.
Эта страсть была искренней и безотчётной. Стоило ему встретить симпатичную заклинательницу, как он мог полчаса идти за ней следом с открытым ртом, не откликаясь на оклики, будто завороженный. Пока он был совсем маленьким, девушки лишь смеялись над его выходками, не принимая их всерьёз. Однако шло время, парень рос, а прихоть становилась всё чуднее: теперь его внимание привлекали не только девицы, но и симпатичные юноши.
«Будь жив шестнадцать лет назад Великий глава Института Наказаний Гун Вэй, он бы при первом же подобном выкрутасе отвесил парню такой щелчок, чтобы у того мозги на место встали. А за второй раз упрятал бы в застенки своего ведомства — на перевоспитание».
Но, как ни странно, окружающие относились к Сян Сяоюаню с поразительной снисходительностью. Однажды, увязавшись за лекарями из Секты врачевателей, он ушел от дома ли на двадцать и только тогда сообразил, что заблудился. Так те ученики пол месяца кормили его и поили, а перед отправкой домой ещё и вручили на прощание целую суму целебных пилюль.
Так Сян Сяоюань и жил — без забот и печалей, окружённый общей любовью, пока полгода назад не отправился со старшим братом в город за покупками. На свою беду, по дороге они пересеклись с выездом госпожи Юйчи.
Стоило старшему брату отвлечься, как Сян Сяоюань без колебаний залез прямо в её экипаж. За подобную дерзость любого другого забили бы палками до полусмерти. Но заставшая его госпожа Юйчи вместо гнева вдруг пришла в неописуемый восторг. Глаза её вспыхнули, она подманила юношу к себе, погладила по волосам и с чувством произнесла:
— Молва не врёт! До чего же ты хорош собой!
А следом выдала:
— У меня есть сын, Юйчи Сяо. Он уже достиг совершеннолетия, но всё ещё не женат. Как смотришь на то, чтобы стать его спутником на даосском пути?
Юйчи Сяо — прямой наследник древнего клана Владыки меча, прославленный красавец и признанный лидер среди молодого поколения заклинателей.
Сян Сяоюань в силу своего ума вряд ли понимал, что значит быть «спутником жизни», но окружающие осознавали: эта помолвка — невероятный взлёт для бедного сироты. Если бы не специфические обстоятельства внутри самого клана Владыки меча, о подобном браке нечего было и мечтать. Поэтому старейшины сразу же дали согласие и обменялись с госпожой Юйчи брачными парными записями.
И вот, когда дело уже шло к свадьбе, вмешался сам жених.
Юйчи Сяо заявился лично и во всеуслышание объявил:
«Моё сердце принадлежит другой, и я не могу подчиниться воле родителей. Прошу меня простить! К тому же, насколько мне известно, в жилах молодого господина Сян течёт кровь мэйяо, чем и объясняются его странности. С подобным нечеловеческим созданием я не смогу вместе идти по Пути. Примите мои извинения!»
Эти слова были сказаны сгоряча и без обиняков. Госпожа Юйчи даже не успела заткнуть сыну рот, как слово «мэйяо» уже разнеслось по округе. Сян Сяоюань замер, словно поражённый громом.
Демоны чар — низшие из нечисти. Кроме привлекательной внешности да мягкого нрава, ни ума, ни особых чар у них нет. От обычных людей они мало чем отличаются. Законы Союза бессмертных предписывали беспощадно истреблять демонов, но для мэйяо делалось исключение. Во-первых, парное совершенствование с ними приносило заклинателям огромную пользу; а во-вторых, они были слишком глупы, чтобы замыслить какое-то зло.
Сян Сяоюань, столько лет усердно обучавшийся, даже не подозревал о своей природе. Все его старания с самого начала были обречены.
Старейшины, щадя чувства парня, молчали до последнего.
Вернувшись к себе, несчастный юноша от горя плевал кровью, а ночью у него началось искажение ци. Лишь благодаря круглосуточному дежурству братьев и сестёр его успели спасти от немедленной гибели.
И вот, проведя в беспамятстве полмесяца, Сян Сяоюань наконец открыл глаза.
И никто вокруг не подозревал, что в его теле очнулся погибший шестнадцать лет назад от руки Сюй Шуанцэ Великий глава Института Наказаний и Кар — Гун Вэй.
В комнате царила гробовая тишина. Гун Вэй сидел, обняв голову руками, и молчал.
Старший брат Цянь нервно тискал край одеяла, готовый в любую секунду рвануть за помощью:
— Младший брат? Ты в порядке?
«Какой там "в порядке"! Младший брат умер, его душа уже через реку Трех Путей перешагнула!»
Гун Вэй тяжело вздохнул, поднял глаза на собеседника и искренне произнёс:
— Брат мой, я должен открыть тебе правду. На самом деле я не...
Старший брат напрягся, не сводя с него глаз.
Гун Вэй ответил ему невозмутимым взглядом.
—... Нет, пожалуй, не стоит, — передумал Гун Вэй. — Сперва я хочу увидеть Юйчи Сяо.
Старший брат переменился в лице:
— Ни за что!!
Гун Вэй пошёл на уступку:
— Ну хотя бы госпожу Юйчи.
— И слышать об этом не желаю! Старейшины строго-настрого запретили тебе волноваться! Тебе нельзя встречаться ни с кем по фамилии Юйчи!
—......
На этот раз пауза затянулась. Гун Вэй с минуту разглядывал старшего брата, после чего снова заговорил со всей серьезностью:
— Тогда вернемся к тому, о чём я хотел сказать. На самом деле я не...
Тук-тук-тук! За дверью раздался взволнованный голос ученика:
— Брат Цянь! Гости из клана Владыки меча уже в главном зале! Учитель просит тебя выйти и доложить о состоянии младшего брата Сяна!
Клан Владыки меча! Вот уж поистине: не успел подумать, а оно тут как тут!
Однако брат Цянь тут же заталкал Гун Вэя обратно под одеяло и подоткнул края, точно опасаясь, что тот сбежит:
— Лежи и набирайся сил, ни о чём не думай! Сейчас придут старейшины с братьями и сестрами, побудут с тобой. Смотри у меня, без глупостей!
Гун Вэй послушно кивнул:
— Понял.
Брату Цяню и в голову не могло прийти, что этот парень умеет врать не краснея. Успокоенный его послушанием, он налил больному воды, еще раз всё наказал и поспешил к выходу.
Едва за ним закрылась дверь, Гун Вэй мгновенно скинул одеяло, оправил халат, смахнул пылинки с рукавов и распахнул дверь. Но не успел он сделать и шага, как двое дежуривших снаружи юношей синхронно обернулись:
— Младший брат, зачем ты встал? Назад в постель, тебе нужен покой!
— Ты проголодался? Или пить хочешь? Скажи нам, куда ты собрался?
«Да у них тут что, мышь не проскочит?!»
Гун Вэй перевёл взгляд с одного на другого, и в наступившей тишине щёки обоих юношей вдруг странно вспыхнули.
Оценив обстановку, Гун Вэй чинно сложил руки в приветствии, извинился за беспокойство и смиренно отступил назад, прикрыв дверь. Осмотрев комнату, он задержал взгляд на окне, намертво замотанном железными цепями.
Спустя пару мгновений.
Цепи беззвучно распались на звенья. Пользуясь своей щуплостью, Гун Вэй ловко выскользнул в щель, отряхнул одежду, заложил руки за спину и с невозмутимым видом направился к главному залу.
В прошлой жизни, возглавляя Институт Наказаний и Кар, Гун Вэй положил немало сил на просвещение заклинателей, укрепление авторитета Союза бессмертных и поддержание мира между сектами. По крайней мере, сам он считал свой вклад неоценимым (хотя главы великих кланов во главе с Сюй Шуанцэ с этим категорически не согласились бы).
С кланом Владыки меча его связывали давние отношения. Нынешний глава, Юйчи Жуй, входил в число сильнейших заклинателей поднебесной — «Одно учение, два почтенных, три владыки». Он обладал огромным влиянием, приходился родному брату Юйчи Сяо дядей, а Гун Вэю в прежние времена — верным товарищем по безделью. Пока Гун Вэй травил байки и впутывался в неприятности, Юйчи Жуй молча грыз семечки.
Прошло шестнадцать лет. Гун Вэй не знал, жив ли Сюй Шуанцэ, но если жив — тот наверняка с радостью пронзил бы его мечом ещё разок. Впрочем, Гун Вэя это не слишком пугало. Главное — пробраться к старому приятелю. Под защитой Бога меча Юйчи Жуя ему ничего не грозило, а там они что-нибудь придумают, чтобы вызволить душу бедного Сян Сяоюаня из Подземного царства и вернуть в родные одежды.
Держась поодаль от брата Цяня, Гун Вэй без труда обогнул задний двор и приблизился к главному залу. В отдалении выстроились ученики внешнего круга в синих одеждах — вид они имели строгий, готовясь задержать любого постороннего в радиусе десяти чжанов.
Заметив это, Гун Вэй беззвучно взобрался на крышу и осторожно сдвинул две черепицы.
—... Эта тварь невиданной силы, невероятно хитра. В столице Линьцзян от её рук погибло уже двадцать восемь человек! Я знаю, в каком положении сейчас ваша секта, и если бы не смертельная опасность, не дерзнул бы тревожить вас...
В зале сидели несколько заклинателей средних лет с озабоченными лицами. Только что подошедший брат Цянь застыл подле них, едва заметно хмурясь, но не смея перебивать.
Говорившим оказался юноша лет двадцати. Гун Вэй присмотрелся: статный красавец с соболиными бровями и ясным взглядом, хотя в оклике угадывалась гордыня, присущая молодым талантам. На нём был темно-коричневый с золотым шитьем халат клана Владыки меча. На левом рукаве золотой нитью был вышит витиеватый узор, огибавший предплечье шестью кольцами. Гун Вэй про себя удивлённо хмыкнул.
Шесть золотых колец — это вам не шутки!
Ученикам клана Владыки меча не позволялось носить золотое шитье просто так. Лишь за великие заслуги перед миром заклинателей собирался родовой совет, и с предками во главе на рукав мастера наносился этот знак отличия. Требования предъявлялись суровые: усмирить стихийное бедствие, остановить кровопролитную войну, уничтожить великого демона или своевременно предупредить Союз бессмертных о происках Темных сил. Сам Юйчи Жуй в молодости удостоился золотого кольца за то, что случайно спас из рук разъяренной содержательницы публичного дома юного императора, сбежавшего из дворца и не имевшего при себе ни медяка.
Впрочем, императоры по публичным домам каждый день не шлялись, так что золотые кольца доставались с огромным трудом. Даже одно кольцо считалось высоким достижением, а уж два и больше встречались у единиц.
У этого же юнца их было шесть! Не трудно догадаться, какое положение он занимал в клане и во всем Союзе бессмертных.
Пока Гун Вэй разглядывал юношу сквозь щель в крыше, брат Цянь не выдержал:
— Молодой господин Юйчи прав, но ты, должно быть, не знаешь! Мой младший брат Сян полмесяца пролежал без памяти после искажения ци и только-только пришел в себя, как он может...
— Маочжан! Соблюдай приличия! — осадил его старейшина на главном месте.
Бедный брат Цянь тут же опустился на колени и примолк.
Гун Вэй удивился: при чём тут маленький мэйяо?
— Мне известно его состояние, но дело не терпит отлагательств, — без вызова, но твёрдо возразил юноша. — Рождённый в год Великого Бедствия, в темный месяц, темный день и темный час... Мне известен только один такой человек — ваш ученик Сян Сяоюань. Времени на поиски другого просто нет! В Линьцзяне ещё не остыли тела двадцати восьми жертв, поймать убийцу нужно немедленно. Я ручаюсь... Кто здесь?!
Стоило Гун Вэю услышать про «темный год, темный месяц и темный час», как сердце его ёкнуло.
Люди с такой избыточной темной ци чаще всего становились «духовными сосудами» для парного совершенствования. Учитывая непростую ситуацию в клане Владыки меча, не удивительно, что госпожа Юйчи при виде Сян Сяоюаня едва не светилась от счастья. Впрочем, суть была в другом: этот бедолага Сян Сяоюань родился в тот самый день, когда шестнадцать лет назад погиб сам Гун Вэй!
Едва его дыхание на мгновение сбилось, как юноша внизу мгновенно вскинул голову и метнулся к выходу:
— Стой!
Гун Вэй среагировал мгновенно. Используя лёгкие шаги, он в мгновение ока перемахнул через крышу и скрылся в персиковой роще в двадцати чжанах от зала. За его спиной поднялся шум:
— Кто там?!
— А, это младший брат Сян!
— Юйчи Сяо бросился за ним! Скорее, перехватите его!!
Гун Вэй едва не поперхнулся: «Пх-х...»
В этот момент сзади нахлынул резкий порыв ветра. Гун Вэй едва успел уклониться — меч в чехле пролетел у самого его уха и с треском вонзился в ствол дерева перед ним!
Дерево задрожало, на землю посыпался цветущий дождь. Путь Гун Вэю был отрезан. Ему пришлось остановиться и повернуться, вскинув белоснежные рукава нижней рубахи.
Позади стоял юноша, сдвинув темные брови:
— Так это действительно ты!
Гун Вэй смерил его перекошенное от гнева лицо невозмутимым взглядом и с улыбкой уточнял:
— Молодой господин Юйчи Сяо?
Из глубины персикового сада доносились голоса, но ученики ещё не успели подоспеть. Юноша выдернул меч из дерева, с сухим щелчком опустил его в парчовые ножны и сделал три шага назад. Смерив Гун Вэя мрачным взглядом, он сквозь зубы процедил:
— Молодой господин Сян, не соизволите ли вернуть мне родовую вещь?!
Гун Вэй проследил за его взглядом.
Из-за пазухи его нижнего платья выскользнула кроваво-красная нефритовая подвеска размером с полладони. На ней был искусно высечен единорог — герб клана Владыки меча.
То был памятный знак, врученный Сян Сяоюаню госпожой Юйчи. Из-за поднявшейся суматохи его так и не успели вернуть обратно.
Гун Вэй заложил руки за спину и чуть приподнял бровь:
— Я-то думал, первыми твоими словами будут извинения, молодой господин Юйчи.
Юйчи Сяо нахмурился:
— В чём я должен извиняться перед тобой?
«И правда. Демон чар, нечисть, не пара... В чём он виноват? Ни в чём».
Гун Вэй открыл было рот, будто хотел сказать что-то, но осекся. Двумя пальцами он подцепил нефритовую подвеску и покрутил перед носом Юйчи Сяо:
— Хочешь получить назад?
Лицо Юйчи Сяо потемнело:
— Кровавый единорог — наследная свадебная реликвия клана Юйчи! Помолвка расторгнута, и тебе следует немедленно вернуть её! Надеюсь на твоё благоразумие!
Гун Вэй понимающе кивнул, подбросил подвеску высоко в воздух, со звонким хлопком подхватил её одной рукой и расплылся в откровенно ехидной, вызывающей улыбке:
— А вот и не отдам!
Юйчи Сяо: «...»
Юйчи Сяо уставился на «Сян Сяоюаня» с таким изумлением, будто перед ним восстал мертвец.
Гун Вэй тут же прочистил горло. Быстро пролистав в голове скудные воспоминания прежнего владельца тела, он припомнил, как тот обычно себя вел, и в мгновение ока сменил выражение лица, пустив слезу:
— Хнык-хнык... Не отдам!
Воздух вокруг застыл, будто Юйчи Сяо вот-вот должен был задохнуться от изумления.
В этот момент из сада выбежали старейшины секты вместе с учениками. Возглавлявший их заклинатель средних лет не успел разнять молодых людей, как его взгляд скользнул куда-то за спину Гун Вэя. Лицо старейшины тут же приняло глубоко почтительное выражение, и он низко склонился:
— Глава секты!
Ученики пали ниц. Юйчи Сяо, взглянув за спину «Сян Сяоюаня», мгновенно изменился в лице, опустился на одно колено и прижал меч к боку:
— Младший приветствует главу секты Сюй!
Зрачки Гун Вэя медленно расширились.
С каждым шагом приближающегося человека в левой стороне груди оживала мучительная, разрывающая душу боль — будто ледяной клинок вновь пронзил его сердце, вырывая плоть и кровь.
Непреклонный.
Никто вокруг не заметил, как задрожали под легкой тканью плечи Гун Вэя. Он изо всех сил сжал грудь, пальцы въелись в ткань до побелевших костяшек. Ноги его подогнулись, и он тяжело рухнул на колени.
А над его головой снова раздался этот леденящий душу голос:
— Что за шум?
http://bllate.org/book/37021/4620117
Готово:
