— С ладно, не буду уподобляться тебе и портить себе настроение.
Цю Цзы холодно фыркнула, перевела взгляд на Чу Цы и поманила его пальцем:
— Эй, парень, я слышала, ты отвратительно поёшь, и даже баньчжу не смог тебя ничему научить, верно?
Чу Цы кивнул, на его лице при этом не было ни малейшего смущения.
А вот Сяо Таосянь мгновенно напряглась, даже испугавшись…
— Раз уж даже баньчжу не смог тебя обучить, с сегодняшнего дня признай меня своей наставницей, эта госпожа научит тебя петь!
Глава 6. Мучения
Вопрос с тем, что Цю Цзы пришла отнять ученика, решился практически мгновенно. Узнав об этом, Гу Лоуюэ лишь легко хмыкнул, похоже, даже не осознав, что у него увели воспитанника.
По всей видимости, он порядком устал после утренних хлопот и не стал брать это в голову. Гу Лоуюэ распорядился, чтобы на кухне приготовили несколько блюд, традиционных для Столицы — они были хороши собой и на вид, и на запах.
Хотя Цинь Янь уже миновала период утреннего токсикоза, сейчас, глядя на заставленный яствами стол, она не испытывала ни малейшего аппетита — все ее мысли занимало то, что произошло утром.
— Подумать только, Цю Цзы ведь никогда раньше не брала учеников. Интересно, как она собирается обучать этого паренька?
— В делах всегда так: сперва трудно, а потом привыкаешь. Старшая соученица, когда вы в свое время учили меня, разве не ради забавы это делали?
Гу Лоуюэ налил Цинь Янь пиалу костного бульона. В его голосе не слышалось ни капли беспокойства — он вел себя как ни в чем не бывало, словно Чу Цы вовсе и не был его учеником.
К намерению Цю Цзы обучать Чу Цы пению Гу Лоуюэ относился совершенно спокойно.
В былые времена в Столице у Цуйшэнлоу было две главные звезды, и одной из них являлась Цю Цзы, привлекавшая гостей именно своим прекрасным голосом. Еще до того, как имя Гу Лоуюэ прогремело повсюду, половина посетителей Цуйшэнлоу шла исключительно ради Цю Цзы. Выложить тысячу золотых за то, чтобы она исполнила хотя бы одну песню, было привычным делом.
В конце концов, бордель есть бордель, и способов привлечь клиентов у него не так уж много. Столица процветала, и между увеселительными заведениями шла ожесточенная борьба как наяву, так и втайне. То, что Цю Цзы сумела выделиться среди множества певиц, объяснялось не только стараниями владельцев заведения, но в первую очередь ее собственным талантом. К тому же ее манеру исполнения никто не мог повторить: как бы другие ни старались подражать, это всегда выглядело жалкой пародией.
Цинь Янь вздохнула, обхватив руками пиалу с горячим бульоном:
— Я боюсь, что Цю Цзы решила заняться этим просто ради забавы, чтобы поиздеваться над человеком. В конце концов, в свое время я…
На полуслове Цинь Янь осеклась, подняла глаза на Гу Лоуюэ и поджала губы.
Впрочем, неважно. Опрошлом вспоминать незачем.
— Поиздеваться? — Гу Лоуюэ странно усмехнулся. — Еще неизвестно, кто над кем издевается.
Цинь Янь нахмурилась, но прежде чем она успела потребовать объяснений, раздавшийся за дверью заунывный, раскатистый вопль едва не заставил ее уронить пиалу!
— Вес~на приш~ла, ок~но зел~ено~м пол~но!
Дев~ушка под ок~ом вы~шива~ет ут~ок пар~ных~о~о!
…
— О небеса, спасите! Кто снова выпустил Чу Цы на свободу?!
— Люди добрые, помогите, убивают!
— Средь бела дня, дайте же людям жить!
Вслед за выступлением Чу Цы округу один за другим наполнили жалобные стоны — они сливались в сплошной, непрекращающийся хор.
Даже Цинь Янь, повидавшая на своем веку немало потрясений, слегка утратила свое мягкое выражение лица. Она опустила палочки и не удержалась от похвалы:
— Этот ребенок, поистине, как ты и говорил, обладает уникальным голосом.
И ведь как исполняет! Сама по себе песня о временах года звучала так, будто весной от ледяного ветра стынут уши, девушка в его исполнении походила на потрепанную жизнью старуху, а мотив не попадал ни в одну ноту. Обладать таким талантом — это надо постараться; пожалуй, даже если бы у кого-то совсем не было слуха, такого «эффекта» достичь не удалось бы.
— А Юэ, твой ученик и впрямь один на миллион.
Гу Лоуюэ горько усмехнулся:
— Старшая соученица льстит. Впрочем, не каждый способен, подобно тебе, взять в ученики такого вот меня.
— До чего же толстая шкура, — не упустив возможности немного подколоть его и при этом похвалить себя, улыбнулась Цинь Янь.
— Почести незаслуженные, незаслуженные.
Гу Лоуюэ поднял кубок с виноградным вином и сделал маленький глоток. Под доносившиеся снаружи вопли Чу Цы вино казалось совершенно безвкусным; поморщившись, он отставил кубок в сторону.
В те дни, когда он сам учил парня, у него хватало терпения часами слушать его пение. Теперь же, когда за обучение взялся кто-то другой, он не мог вынести и звука.
Наверное, просто осознал, что этот голос уже ничто не исправит.
Цинь Янь, тоже с трудом переносившая этот шум, поинтересовалась:
— Как думаешь, когда Цю Цзы бросит эту затею?
— Думаю, довольно скоро.
В этом Гу Лоуюэ был абсолютно уверен. Чего-чего, а терпения ему было не занимать — особенно по сравнению с Цю Цзы, у которой с этим дела обстояли из рук вон плохо. В свое время он выдержал три-четыре часа, а если Цю Цзы продержится хотя бы половину этого времени, это уже будет выдающимся результатом.
И всё произошло ровно так, как он и предполагал. Прошло примерно время, необходимое для сгорания одной ароматической палочки, как в комнату влетела растрепанная Цю Цзы. Не говоря ни слова, она с порога накинулась на Гу Лоуюэ с обвинениями:
— Гу Лоуюэ, какого черта ты вообще приютил?!
Цю Цзы была явно на грани нервного срыва: шпильки в ее волосах торчали в полном беспорядке, косметика поплыла, а сама она выглядела заметно осунувшейся. И это средь бела дня! Похоже, морально Чу Цы потрепал ее изрядно.
Чу Цы с абсолютно беспристрастным видом стоял за дверью, не решаясь войти. Выражение его лица было точно таким же, как и в тот день, — судя по всему, он даже не понимал, что произошло.
— Сестрица Цю Цзы, выпейте чаю, переведите дух, — Сяо Таосянь с трудом сдерживала смех.
Она от и до видела весь процесс сегодняшнего урока и не пропустила ни единой детали, наблюдая, как Цю Цзы от первоначального пыла и энтузиазма постепенно скатывалась к полному отчаянию.
Хотя голос у Чу Цы действительно был ужасен, но, по чести говоря, она хотела заметить: отличная работа!
Цю Цзы сейчас просто кипела от злости. С жадностью припав к чашке, она сделала несколько больших глотков, пытаясь остыть, но от воды становилось только жарче. Сделав несколько глубоких вдохов, она наконец выдавила из себя:
— Гу Лоуюэ, ты только взгляни, какое чудовище ты пригрел! Его внешность и голос — это же два абсолютно разных мира! Спорим, во всем Чжунъюане не сыскать человека с более отвратительным голосом!
Гу Лоуюэ улыбнулся. Сравнение, конечно, было преувеличенным, но, пожалуй, близким к правде.
http://bllate.org/book/37129/4623612
Готово:
