Готовый перевод The Sickly Beauty Villain Begins Health Preservation / Больной красавец-злодей начал заботиться о здоровье: Глава 15

Стремясь получше сводить на нет неловкий разговор с Цинь Чаоянем, Е Жунсюй, едва услышав шорох за дверью, тут же развернул кресло-коляску и покатил к выходу.

Лишь оказавшись в гостиной и увидав утомлённого Е Босюаня, он вспомнил: отец провёл на работе всю ночь и наверняка выбился из сил. Жунсюй сразу пожалел, что именно сейчас собрался донимать его разговорами о расторжении и переоформлении помолвки с кланом Цинь.

Подкатив к отцу, юноша виновато заглянул ему в лицо:

— Папа, ты поел? Всю ночь не спал? Может, позавтракаешь и сразу пойдёшь отдохнуть?

Е Босюань улыбнулся, тёплой ладонью взъерошил волосы сына и мягко ответил:

— Позавтракал в офисе. — Затем нахмурился, приминая воспоминание: — Ты что-то говорил про Цинь Чаояня...

— А, это подождёт! Папа, съешь хотя бы кусочек и иди спать, — поспешно перебил Жунсюй. Вцепившись в руку отца, он попытался потянуть его к столовой.

Видя, как сын, не вставая с кресла, изо всех сил пытается утащить его за собой, Е Босюань почувствовал умиление пополам с лёгкой иронией. Передав принесённые из офиса бумаги стоявшему рядом дворецкому Яну, он ласково остановил порыв Жунсюя:

— Сиди спокойно, я сам тебя повезу.

Е Босюань поднял взгляд на столовую. Цинь Чаоянь к тому моменту уже поднялся со своего места и вышел к дверям. Выглядел он сдержанно, но держал спину натянутой, точно струна.

— Дядя Е, — с глубоким уважением произнёс юноша.

Е Босюань ответил со сдержанной улыбкой, несколько секунд цепко, но незаметно оценивая его.

— Сяо Цинь тоже здесь? — Он покатил кресло сына обратным маршрутом. — Завтракаете? Входи, посидим вместе.

— Мы ещё даже не начинали! — вмешался Жунсюй и тут же обернулся к гостю: — Чаоянь, подсаживайся быстрее.

Сделав глубокий вдох, Цинь Чаоянь развернулся вслед за ними, незаметно сжав кулаки.

Когда все трое разместились за столом в ожидании слуг, Е Босюань снова окинул юношу изучающим взглядом. Тот выпрямился ещё сильнее — отстранённый, застывший в безупречно выверенной позе.

Босюань подметил: сейчас парень нервничает куда больше, чем во время их первой встречи в больнице. Тогда Цинь Чаоянь держался почтительно, но вместе с тем сдержанно и с достоинством, словно давая понять: «Я знаю, кто вы, но ваш статус ко мне отношения не имеет». Теперь же в нём сквозило явное напряжение, хоть он и не пытался выслуживаться.

В душе Е Босюаня мелькнуло одобрение: если парень не переживает, встречаясь с отцом своего избранника, значит, ему плевать на самого избранника. И если закрыть глаза на его сомнительное происхождение, сам по себе Цинь Чаоянь — юноша весьма достойный. Но главное правило оставалось неизменным: любые «не подходит» меркнут перед простым фактом — Сюйсюй к нему неравнодушен.

Деньги у клана Е есть, мальчик ни в чём не будет знать нужды. А каков статус избранника — дело второстепенное, лишь бы любил и берёг Сюйсюя.

С этой мыслью Е Босюань окончательно смягчился и жестом показал гостю, что можно расслабиться.

Однако едва его взгляд скользнул по пижаме Чаояня, за стёклами очков блеснула острая, настороженная искра.

— Сяо Цинь приехал к нам ещё вчера вечером? — вроде бы вскользь поинтересовался он.

Остался на ночь? Иначе откуда на нём домашняя одежда? Неужели они с Сюйсюем уже... Чем дальше заходили мысли Е Босюаня, тем меньше в нём оставалось отцовского спокойствия. Глаза за очками опасно прищурились.

Испугавшись возможных домыслов, Е Жунсюй поспешил вмешаться:

— Папа, вчера Чаоянь упал в обморок прямо возле Первой городской больницы. Я как раз говорил с ним по телефону, вот мы с дядей Чэнем и забрали его к нам отогреться и отдохнуть.

— Вот как... — Босюань кивнул, и напряжение между бровями едва заметно разгладилось. Настороженность из его тона исчезла, но следом прозвучал новый вопрос: — Сюйсюй упомянул, будто ты согласен на помолвку с ним. Могу я узнать, почему?..

— Ой, папа, ну поешь ты сначала! — Жунсюй ловко поддел вилкой паровую клецку и ткнул прямо отцу в губы, лишая того возможности вести допрос дальше.

Юноша панически боялся, что отец вытянет наружу всю фальшь, или же Цинь Чаоянь под таким напором решит дать задний ход. Затолкнув в рот отцу проявление сыновней любви, Жунсюй выдохнул. Е Босюань только беспомощно качнул головой.

Цинь Чаоянь сразу всё понял: фиктивный союз был личной инициативой Е Жунсюя, а его отец не подозревал об обмане. Что ж, тем лучше — пусть в доме Е верят, будто всё всерьёз.

Слегка опустив веки, Чаоянь вновь поднял взгляд. На его лице проявилась вежливая, искренняя улыбка:

— Дядя Е, Сюйсюй запал мне в душу ещё во время нашей встречи в больнице. Позже мы виделись снова, и он не раз выручал меня. А недавние неприятности в личной жизни, видно, подтолкнули его к мысли предложить мне помолвку. Я долго колебался, переживал, но вчера, когда он спас меня, окончательно всё понял. Я решил...

Из его объяснений выходила безупречная история: он согласился на обручение лишь потому, что сам давно неравнодушен к Е Жунсюю.

Жунсюй опешил. Слушая эту импровизацию, он замер с открытым ртом, едва не выронив вилку.

Эй, братан, ты чего?! Кто просил тебя дописывать сценарий на ходу?!

Е Босюань повернулся к сыну:

— Это правда?

—... А? Да-да! — Жунсюй закивал с такой готовностью, словно от этого зависела его жизнь. Правда или нет, но подобное объяснение развязывало отцу руки и гарантировало благословение.

Сомнения Е Босюаня развеялись ещё сильнее. Выходит, в прошлый раз парень отверг их предложение вовсе не потому, что Сюйсюй ему не понравился — напротив, понравился слишком сильно, да только статус не позволял признаться?

Даже если всё это — лишь красивая сказка, Цинь Чаоянь по крайней мере чётко обозначил своё уважение. А если парень притворяется... что ж, если сможет притворяться всю жизнь, этого вполне достаточно.

Босюань кивнул:

— Тогда сегодня вечером я свяжусь с твоими дедушкой и бабушкой... — Он запнулся, бросил беглый взгляд на гостя и продолжил: — А также с бабушкой Сяо Циня. Обрисую им ситуацию, и потом выберем день для обстоятельного разговора.

Он намеренно упомянул лишь старую госпожу Цинь, обходя Цинь Цицзяня стороной. Это означало, что решение будет приниматься через голову главы семейства Цинь.

Е Жунсюй едва не выдохнул с облегчением: перешагнуть через Цинь Цицзяня — прекрасный ход, ведь так Цинь Цзинсюй не проведает о происходящем раньше времени и не явится отравлять ему жизнь.

Юноша тут же с удвоенным усердием поддел вилкой ещё одну клецку и протянул отцу:

— Папа, ешь скорее!

Глядя, как сын буквально сияет от счастья — казалось, у него за спиной вот-вот завиляет невидимый хвостик, — Босюань со вздохом сжевал угощение.

Цинь Чаоянь молча наблюдал за этой сценкой. В памяти всплыли парочки из школы, тайком крутившие романы. Вспомнив, как те обычно ведут себя, он неожиданно сам зажал палочками клецку и поднёс её к губам Жунсюя.

— Сюйсюй, поешь тоже, — прозвучал в его голосе лёгкий оттенок неловкой деревянности.

—?

Жунсюй вытаращил глаза и уставился на него как на умалишённого.

Главный злодей... проявляет инициативу?! Серьёзно?!

Палочки в руке Чаояня замерли. Судорожно воспроизводя в памяти мимику и интонации влюблённых подростков, он попытался смягчить выражение лица и проговорил самым нежным тоном, на какой был способен:

— Почему не берёшь?

В этот момент подошедшая с подносом служанка замешкалась и осторожно подала голос:

— Маленький молодой господин обычно кушает лечебные блюда...

Чаоянь застыл, чувствуя, как неловкость накрывает его с головой. Е Босюань тоже оторвался от тарелки и перевёл на них задумчивый взгляд.

Заметив возникшую паузу, Жунсюй поспешно подался вперёд и "ам!" — сцапал клецку прямо с палочек, набив рот:

— Из-за постоянных целебных отваров... иногда полезно и развлечься!

Главное — не дать отцу заподозрить, что их отношения — не более чем спектакль!

Е Босюань, глядя на этот обряд нежностей, окончательно убедился, что перед ним разворачивается банальная любовная забава, и со смешком качнул головой.

Едва закончив завтрак, Жунсюй снова принялся выгонять отца отсыпаться, а сам кликнул телохранителя Чэнь Цзяна, чтобы тот отвез Чаояня домой.

Смотря, как сын с воодушевлением исчезает за дверью в компании юноши, Босюань снял очки, потёр переносицу и тяжело вздохнул:

— Вырос мальчик... дома уже не удержишь.

Надев очки обратно, он повернулся к дворецкому:

— Старый Ян, у них ведь действительно ничего не было?..

Дворецкий мгновенно понял подтекст:

— Господин Е, уверяю вас, абсолютная тишина. Вчера господин Цинь потерял сознание под дождём, его внёс на руках Чэнь Цзян. Сиделка с врачом им и занимались. А маленький молодой господин лёг спать в десятом часу.

Только тогда Босюань выдохнул с облегчением. Его сын ещё слишком мал да и здоровьем слаб — пусть даже дело идёт к помолвке, раздавать авансы рановато.

Ох уж эта нелёгкая доля чересчур заботливого отца...

Тихо вздохнув, он поднялся к себе на второй этаж.

***

Усевшись на заднее сиденье машины, Е Жунсюй пытался справиться с защёлкой ремня безопасности. Забравшийся с другой стороны Цинь Чаоянь задержал взгляд на его тонких, бледных пальцах, безрезультатно сражающихся с замком, и неожиданно подался вперёд.

Его отстранённый, прохладный аромат мгновенно заполнил пространство, принеся с собой неосязаемое давление.

Жунсюй замер. В следующую секунду чужая тёплая ладонь опустилась поверх его пальцев.

От этого прикосновения по коже побежали мурашки, а в голове некстати вспыхнули обрывки странных снов. Но сухой щелчок застёжки мгновенно вернул его в реальность.

— Готово, — негромко произнёс Чаоянь прямо над его ухом.

Жунсюй вскинул голову и уткнулся взглядом в его тёмные, непроницаемые глаза. Чаоянь не отводил взора, устремлённого на него сверху вниз.

Время будто остановилось, зафиксировав мгновение, пока дверь со стороны водителя не распахнулась и Чэнь Цзян не занял своё место.

Жунсюй вздрогнул, приходя в себя, и Чаоянь тут же отстранился, вернувшись на своё место.

— Маленький молодой господин, куда едем? — спросил Чэнь Цзян с переднего сиденья.

— А? Да... — Слегка прокашлявшись, Жунсюй повернулся к спутнику: — Тебя куда подвезти? В школу или...

— В моё жильё, — ответил Чаоянь и назвал адрес.

Жунсюй удивился:

— А как же школа?

— Не пустят, — равнодушно отрезал тот.

— Почему это?

Губы Чаояня тронула улыбка — холодная, отстранённая:

— Вчера я отделал Цинь Цзинсюя. Он такого не спускает.

И будто в подтверждение его слов телефон в его руке завибрировал. Пришло сообщение от классного руководителя.

Учитель извещал, что руководство школы отстранило Чаояня от занятий на неделю «для осмысления своего поведения». Изначально планировалось вынести строгий выговор, однако личное дело парня числилось за другим учебным заведением, так что взыскание некуда было вносить. Зная непростую жизненную ситуацию ученика, классный руководитель сочувствовал ему, но против дирекции поделать ничего не мог и лишь призывал не падать духом.

«Я постараюсь уладить вопрос со школой, а ты пока используй эти дни, чтобы разрешить проблему с регистрацией на экзамены. Учишься ты отлично, дисциплина железная — уверены, недельный пропуск не скажется на твоих знаниях».

Чаоянь пробежал глазами текст, и на его лице проступила горькая усмешка.

Разрешить проблему? Каким образом? Унижаться перед Цинь Цицзянем или вымаливать прощение у Цинь Цзинсюя?

Лишь сейчас Жунсюй вспомнил обо всей этой канители с экзаменами. Скользнув взглядом по экрану чужого телефона и увидав уведомление от школы, он насупился — неприязнь к Цинь Цзинсюю вспыхнула с новой силой.

— Может... попросить папу замолвить за тебя слово в школе? — несмело предложил он.

Чаоянь качнул головой и погасил экран:

— Не нужно.

Зная, насколько болезненно и гордо главный герой относится к подобным вещам, Жунсюй не стал настаивать. Однако про себя решил: вернувшись домой, всё равно поговорит с отцом и узнает, нельзя ли помочь.

Он снова косился на спутника. Профиль Чаояня казался высеченным из камня, мрачный взгляд был устремлён куда-то вдаль.

Только бы в тёмную сторону не ушёл... — обеспокоенно подумал Жунсюй. Слегка откашлявшись, он решил немного подбодрить его:

— Вообще-то, вступительные экзамены — далеко не единственная дорога в жизни. Диплом — лишь формальная бумажка для входа, а настоящую ценность имеют опыт и навыки. Да и учиться можно не только в университетских аудиториях. Кто-то просиживает в вузе четыре года, думая лишь о развлечениях, и выходит оттуда пустым, а кто-то с первых дней идёт в реальную жизнь и добивается огромных высот.

Чаоянь медленно повернул к нему голову, явно не ожидая услышать от него нечто подобное.

Щёки Жунсюя слегка вспыхнули, и он едва слышно добавил:

— Мне папа так говорил...

Е Босюань произносил эти слова, чтобы утешить сына, который из-за болезней годами не мог посещать занятия.

— Конечно, если есть возможность учиться в университете, лучше её не упускать, — поспешно поправился Жунсюй. — Но ты ведь такой способный! Даже если не получится поступать сейчас, ты собственными силами обойдёшь любого дипломированного специалиста.

Чаоянь замер, а после тихо, едва слышно пробормотал:

— Я... способный?..

Е Жунсюй промолчал.

Ты в будущем весь Цзянчэн под себя поднимешь и превратишь мою жизнь в беспросветный ад... в смысле, станешь влиятельным человеком! Как это не способный?!

Не подозревая о его мыслительных виражах, Чаоянь поджал губы. В его глазах мелькнуло что-то теплое, и спустя долгое мгновение он негромко проговорил:

— Спасибо.

Ещё никто и никогда не говорил с ним в таком тоне — с искренней верой и восхищением.

Видя, что парень немного отошёл от удара, Жунсюй хитро пошевелил пальцами, подзывая его ближе.

Помявшись, Чаоянь наклонился.

Жунсюй прильнул к самому его уху и едва слышно зашептал:

— Пока ты не соглашался на помолвку, я молчал. Но вообще-то наш союз подкреплён специальным соглашением о передаче акций. При оформлении помолвки мой папа выделяет мне пять процентов акций «Еши», а клан Цинь обязан передать такие же пять процентов акций «Циньши» твоему жениху. А когда дело дойдёт до свадьбы, стороны обменяются частями пакетов, чтобы окончательно закрепить альянс.

Разумеется, на деле Е Жунсюй владел куда большим пакетом акций «Еши», но именно эти пять процентов предназначались для брачного договора.

— Так что как только женихом официально станешь ты, эти пять процентов акций «Циньши», которые раньше предназначались Цинь Цзинсюю, перейдут к тебе. Всё прописано в контракте, и папа обязательно поднимет этот вопрос перед твоей семьёй.

Получив доли, ты обретаешь право голоса на советах директоров. Цинь Цзинсюй не хочет, чтобы ты сдавал экзамены и учился в вузе? Да ты прямо сейчас войдёшь в руководство компании и пройдёшь лучшую школу жизни! Через пару лет, пока он будет только получать диплом, ты уже сожмёшь корпорацию в кулаке!

В глазах Цинь Чаояня вспыхнул ошеломлённый блеск.

Е Жунсюй задорно подмигнул ему:

— Я же говорил: помолвка со мной — сделка невероятно выгодная!

http://bllate.org/book/37205/4833321