Готовый перевод My Book Transmigration Went Wrong / Попав в книгу, я невольно соблазнил не того: Глава 4

Сообразив это, Ши Шуянь быстро нашелся и, приподняв брови, обратился к Гу Сунлиню:

— Любимый, кто-нибудь сегодня вечером пытался так с тобой заигрывать?

Эта фраза одновременно позволяла сгладить неловкость от того, что он только что якобы не узнал Гу Сунлиня, и наглядно демонстрировала его ревность и неравнодушие к тому, что тот отправился в бар. Это должно было со стороны показать этому мерзавцу его самую искреннюю преданность.

Какой же он всё-таки сообразительный.

Цзи Чуань и Шэнь Кай, следовавшие за Гу Сунлинем, услышав это, вернули себе обычное выражение лиц.

И правда, с чего бы это Ши Шуяню делать вид, будто он не узнал Гу Сунлиня, и приглашать его выпить? Оказывается, он просто банально ревновал.

То, что молодой муж в день собственной свадьбы ушел пить в бар, и Ши Шуянь из-за этого рассердился — совершенно нормально.

Правда, раньше в подобных ситуациях Ши Шуянь никогда не решался первыми допытываться у Гу Сунлиня до правды.

Цзи Чуань был человеком простым и ломать голову не стал, а вот Шэнь Кай бросил на Ши Шуяня еще один взгляд, смутно чувствуя, что сегодняшний Ши Шуянь ведет себя совсем не так, как раньше.

Гу Сунлинь окинул стоящего перед ним парня оценивающим взглядом: ростом тот был не слишком высок, на вид метр семьдесят восемь, но благодаря стройной фигуре и идеальным пропорциям талии казался очень высоким.

Лицо юноши было из тех, что сочетают в себе утонченную привлекательность и смазливость: мягкие черты лица не лишены четкой костлявости, слегка округлые, неправильной формы глаза с персиковым разрезом придавали взгляду особую живость и озорство, а нежно-розовые пухлые губы манили влажным блеском, причем посередине верхней губы красовалась едва заметная, но идеальная по своему изгибу бусинка.

Все эти черты вместе с общим темпераментом ни капли не казались женственными — они лишь создавали впечатление, будто перед ним избалованный с детства, изнеженный молодой господин.

То ли из-за барного освещения, то ли по какой-то иной причине, но Гу Сунлиню показалось, что в тот момент, когда юноша приподнял брови и заговорил с ним, в его манерах промелькнуло нечто капризное.

Это несколько расходилось с описанным в книге закомплексованным и замкнутым характером, однако, судя по поведению окружающих и тому, как парень к нему обратился, он действительно являлся его законным супругом по нынешнему статусу.

Гу Сунлинь заговорил:

— Ты был первым.

Его голос звучал ровно, низко, но при этом обладал приятным бархатным тембром.

Ши Шуянь остолбенел. Согласно сюжету, разве Гу Сунлинь не должен был прийти в ярость из-за того, что тот слишком сильно вмешивается в его дела?

Почему его эмоции кажутся такими стабильными? Никаких признаков гнева или злости, да еще и ответил на вопрос вполне серьезно.

Неужели он считает позором устраивать с ним разборки на улице на глазах у посторонних и просто сдерживает раздражение?

размышлял Ши Шуянь.

Подошедший следом Чжао Гуанцзун не знал, что произошло впереди, и потому совершенно не понял сути их разговора.

Он лишь смутно чувствовал, что атмосфера сейчас царит какая-то странная, да и Ши Шуянь ведет себя с Гу Сунлинем совсем иначе, чем прежде.

Подавляемый мощной аурой Гу Сунлиня, он не рискнул прямо расспрашивать, что к чему, но сглаживать углы он умел мастерски.

Поэтому он обратился к Ши Шуяню:

— Ну... время уже поздно, давай-ка поезжай домой с генеральным директором Гу, а мы с братом еще успеем пообщаться.

Затем он перевел взгляд на Гу Сунлиня, только в его голосе теперь звучало гораздо больше льстивых ноток:

— Генеральный директор Гу, Шуянь ведь просто слишком сильно за вас переживает, раз приехал сюда, вы уж на него не сердитесь.

Ши Шуянь мысленно фыркнул: да ты не углы сглаживаешь, ты масло в огонь подливаешь!

В ушах Гу Сунлиня эти слова прозвучали как чистосердечное признание в духе здесь рыбы нет! Они окончательно подтвердили все обвинения в том, что он слишком глубоко лезет в жизнь Гу Сунлиня.

Ай да молодец, в страданиях главного героя из оригинала есть и твой вклад.

А то, что я, Ши Шуянь, смогу пораньше получить от ворот поворот и забрать свои сто миллионов отступных — в этом тоже есть твоя заслуга.

При этой мысли Ши Шуянь даже почувствовал легкое предвкушение: ну когда же Гу Сунлинь наконец выйдет из себя?

Однако тот по-прежнему сохранял невозмутимость — его выражение лица ничуть не изменилось по сравнению с тем, что было пару минут назад, и он спокойно произнес:

— Ничего страшного, поехали домой вместе.

Ши Шуянь сел в машину Шэнь Кая вместе с Гу Сунлинем, в то время как Чжао Гуанцзун и Цзи Чуань разъехались по домам.

Всю дорогу Гу Сунлинь больше не произнес ни слова, неотрывно глядя в экран телефона.

Он хотел как можно скорее разобраться в информации об этом мире.

Ши Шуянь сидел с Гу Сунлинем бок о бок на заднем сиденье. Машина у Шэнь Кая была просторной, места сзади хватало с избытком — между ними спокойно поместился бы еще один человек.

Ши Шуянь то и дело поглядывал на Гу Сунлиня, но лицо того оставалось совершенно спокойным.

Это же затишье перед бурей, подумал он: чем сильнее он сдерживается, тем яростнее будет взрыв, когда они наконец приедут домой.

Ши Шуянь размышлял: интересно, хорошая ли звукоизоляция у этого мерзавца дома? Если его гнев прорвется наружу потоком взаимных упреков, и он начнет громить гостиную, создавая шум и мешая ему спать, это было бы очень некстати.

Долго смотреть в телефон в машине было утомительно для глаз, поэтому Гу Сунлинь отложил гаджет и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза, чтобы немного отдохнуть.

Он не мог не заметить, что Ши Шуянь все время на него косится.

А не отвечал он потому, что еще не придумал, как себя вести с внезапно объявившимся новоиспеченным мужем, который пылает к нему столь сильной любовью.

Когда ему исполнилось шестнадцать, его родители погибли в автокатастрофе, и он, оставшись один на один с восьмилетним младшим братом, начал пробиваться в жизни своими силами. Потратив десять лет упорного труда из полного нуля он вырос до генерального директора и председателя совета директоров крупной листинговой группы.

Вся его жизнь после шестнадцати лет состояла исключительно из учебы и каторжной работы, он никогда ни с кем не встречался и, казалось, от природы был лишен этой струны в душе, даже не планируя заводить семью.

Чем тратить время на притирку со вторым человеком и создание очага, он предпочитал отдавать все силы работе.

Младший брат Гу Си даже дал ему прозвище, называя трудоголиком.

При мыслях о глупом домашнем брате Гу Сунлиня охватывало некоторое беспокойство, но, к счастью, он привык во всем полагаться на предусмотрительность и заранее оформил для Гу Си трастовый фонд. В прошлом месяце брату исполнилось восемнадцать, так что даже без него рядом жизнь Гу Си была обеспечена.

Пока он размышлял об этом, Шэнь Кай уже остановил машину.

Шэнь Кай жил в том же коттеджном поселке, что и Гу Сунлинь, буквально по соседству, поэтому охрана пропустила их без лишних вопросов.

Он припарковал машину прямо у ворот дома Гу Сунлиня, обернулся к сидевшим сзади и спросил Гу Сунлиня:

— Тебе помочь дойти донутри?

— Не нужно, спасибо.

Гу Сунлинь шагнул из машины своими длинными ногами.

Ши Шуянь поблагодарил Шэнь Кая и тоже вышел.

Внутри коттеджа царил полный мрак — судя по всему, ни домработницы, ни кого-либо еще дома не было. Стоило Гу Сунлиню разблокировать дверь по отпечатку пальца, как умная система освещения мгновенно залила прихожую ярким светом.

— Щелк!

Войдя вслед за ним, Ши Шуянь плотно прикрыл за собой дверь, и дверной замок издал едва слышный тихий звук.

http://bllate.org/book/37212/4635320