Готовый перевод The Heartthrob's Fatal Flaw / Опасный гость: как приручить волка в овечьей шкуре: Глава 16

Бай Лоюань открыл дверцу машины, собираясь выйти, но вспомнил, что в салоне остался еще один человек, и обернулся:

— Ты будешь ждать в машине или пойдешь со мной?

Линь Цзинъюй ответил на вопрос действием — тоже открыл дверцу и вышел.

Взгляд, которым Бай Лоюань окинул его, был немного сложным, однако голос звучал бесстрастно, без единой нотки:

— Больница — не самое приятное место.

Они быстро нашли палату, где лежал Ци Цзюнь. Это была одноместная палата, но вокруг толпилось немало людей — в основном мужчины среднего возраста в деловых костюмах и галстуках. Все они были деловыми партнерами, с которыми Ци Цзюнь годами вел дела, и многие занимали руководящие посты в компании Цицзинь.

Однако из-за присутствия Бай Линя эти люди держались в стороне, молча ожидая в затишье и обмениваясь лишь взглядами.

В больницу Ци Цзюнь попал только вчера посреди ночи, а сегодня утром уже явились навестить его. По дороге сюда Бай Лоюань заметил немало бизнес-репортеров. Судя по всему, сломанные ребра доставляли Ци Цзюню не так уж много хлопот, раз он уже начал раздувать из этого шумиху.

Бай Лоюань презрительно усмехнулся и с размаху толкнул дверь палаты.

Приличия

Стоило только распахнуть дверь, как все взгляды тут же устремились на вошедших.

Те из деловых партнеров, кто был ближе знаком с Ци Цзюнем, смотрели с нескрываемым гневом, словно были готовы сорваться, но все же сдерживались. Лица же двух-трех топ-менеджеров Цицзинь выражали крайнюю неловкость — казалось, они готовы провалиться сквозь землю и исчезнуть прямо здесь и сейчас.

Бай Лоюань проигнорировал всю гамму их эмоций и направился прямо к больничной койке посреди палаты. Ци Цзюнь, которому только что сделали операцию, полулежал на кровати, его грудь была обмотана толстым слоем белых бинтов. Лицо мужчины было совершенно бескровным, а в широко раскрытых глазах алели лопнувшие сосуды — выглядел он одновременно жалким и свирепым.

Стоявшая рядом Лю Сыюэ смотрела на него полным враждебности взглядом.

Лучшее место у кровати окружающие уступили его деду. Бай Линь сидел там с безмятежным выражением лица, а позади него стоял Ци Юнь.

Бай Лоюань с улыбкой подошел к Бай Линю и присел на корточки перед его креслом:

— Дедушка, давно приехал?

Бай Линь, едва увидев это выражение лица, понял, что внук снова замышляет какую-то каверзу, и в душе даже немного вздохнул, но внешне подыграл:

— Час назад.

— Час назад? — Бай Лоюань повысил голос и перевел взгляд на Ци Цзюня. — Дядя, теперь-то мы, семья Бай, оказали тебе должное уважение? Попросили моего деда лично приехать навестить тебя, а для него даже удобного кресла не нашлось, и он просидел целый час. Дядя, ты, пожалуй, первый, кому выпала такая честь?

Лицо Ци Цзюня мгновенно потемнело от смущения. На самом деле слова Бай Лоюаня были несколько преувеличены: хотя Бай Линь сейчас не играл никакой реальной роли в группе компаний, он по-прежнему оставался самым авторитетным человеком. Любой деловой человек в Пекине счел бы за долг почтительно приветствовать его как Старейшину Бая. Даже в таком уединенном месте, как больничная палата, стоило Бай Линю появиться, как все пришедшие навестить больного директора тут же бросались выразить ему почтение.

К тому же Бай Линь сидел в самом лучшем кресле из тех, что имелись в VIP-палате. И все же, каким бы хорошим оно ни было, до вещей из его старого особняка ему было далеко, так что назвать его по-настоящему удобным действительно не приходилось.

Но стоило Бай Лоюаню уцепиться за этот малейший изъян, как Ци Цзюнь сразу оказался в проигрышном положении.

Ци Цзюнь попытался возразить, но в груди сильно закололо, да и наговорившись до этого, он сейчас едва мог выдавить из себя хоть звуки.

Лю Сыюэ попыталась сгладить неловкость:

— Если Старейшине Баю неудобно, я могу велеть принести новое кресло.

Бай Лоюань вскинул руку. Усевшись на край больничной койки и вытянув длинные ноги, он сидел лицом к Бай Линю, но смотрел при этом на Ци Цзюня, слегка похлопывая ладонью по матрасу:

— Да по-моему, эта кровать просто прекрасна. Раз уж тетушка так добра, может, переложите дядю на тумбочку, а дедушка сядет сюда?

Лю Сыюэ широко раскрыла глаза. Если бы не столько свидетелей вокруг, она бы наверняка от души выругала его сумасшедшим, но при таком стечении народа давать волю эмоциям было нельзя:

— Сяо Юань, что ты такое говоришь? Твой дядя все-таки больной человек.

— Ой, чуть не забыл.

В палате воцарилось молчание.

Бай Лоюань повернулся обратно:

— Дедушка, ты тут уже столько времени, не устал?

Бай Линь посмотрел на него и промолчал.

— Дядя Юнь, отведи сначала моего деда домой отдохнуть.

В глазах Ци Юня читалась тревога. Он прекрасно понимал: Бай Лоюань наверняка хочет о чем-то поговорить с Ци Цзюнем и не желает, чтобы Бай Линь ввязывался в эту бурю.

Бай Лоюань молча заглянул в глаза Бай Линю, не переставая легко улыбаться.

Ци Юнь почувствовал, как напряженное тело Бай Линя постепенно расслабляется. Это ощущение было вовсе не похоже на сброшенный с плеч тяжелый груз — скорее, на... безысходность.

Он произнес:

— Ци Юнь, пошли.

Когда Ци Юнь помог Бай Линю уйти, Бай Лоюань приподнялся, развернулся и опустился на стул, оставленный дедом, закинув руку на спинку и подперев щеку согнутыми пальцами.

Топ-менеджменты Цицзинь и без того чувствовали себя на иголках из-за появления Бай Лоюаня, а деловые партнеры Ци Цзюня после только что устроенной Бай Лоюанем встряски почуяли неладное. Атмосфера становилась все более гнетущей, и у всех возникло желание поскорее ретироваться.

Хуан Тин, один из директоров Цицзинь, тихо кашлянул, вышел вперед и произнес:

— Эм-м, Сяо Юань, и ты, старина Ци, вы тут пообщайтесь пока с племянником, а у меня еще кое-какие дела, я, пожалуй, пойду.

Стоило ему подать голос, как остальные наперебой заговорили о том, что им тоже пора.

Бай Лоюань негромко произнес:

— Директор Хуан, вот это некрасиво с твоей стороны. Мой дядя тут целую сцену разыграл, если ты не досмотришь спектакль до конца, разве это не обесценит все его старания?

Он чуть склонил голову набок, и в глазах заплясали искорки улыбки:

— Дядя, я прав?

Лицо Ци Цзюня окаменело. Выражения же на лицах Хуан Тинга и остальных стали и вовсе поистине великолепными.

После таких слов Бай Лоюаня никто в палате уже не смел заикаться о том, чтобы уйти.

Линь Цзинъюй стоял у дверей. Несмотря на высокий рост и выдающуюся внешность, в данный момент никому не было дела до него. Да и сам Линь Цзинъюй с тех пор, как вошел, не делал лишних движений — он просто тихо стоял на месте, почти не сводя глаз с Бай Лоюаня.

Бай Лоюань неспешно заговорил:

— Дядя, дядя Юнь тут обмолвился, что ты только что требовал у моего деда принадлежащие ему акции Цицзинь. Это правда?

При всех Ци Цзюнь не мог не моргнув глазом нести откровенную ложь, поэтому ему оставалось лишь выдавить из себя сглаженную версию:

— Сяо Юань, ты все не так понял. Я всего лишь надеялся, что твой дед выделит часть дивидендов по акциям, чтобы помочь моей компании преодолеть трудности. Как только фирма выйдет в прибыль, я, разумеется, все верну назад.

http://bllate.org/book/37215/4635664