Но всё же Янь Тин не был до конца уверен в том, как поступит Пэй Сюньчжи, узнай тот, что на самом деле он далеко не так безобиден, как кажется на первый взгляд.
Раздался мягкий звонок.
Текущее значение любви: 85
Кайф, чистый кайф! Тиран просто в тайне балдеет! Он же спит и видит, чтобы папочка был хрупкой повителицей — на вид совершенно безобидной, но способной в два счёта задушить исполинское дерево!
Ох.
Теперь-то он был в нём уверен.
Он стал нравиться ему ещё больше.
Янь Тин изобразил невинность:
— Я лишь хотел преподать юному маркизу урок, чтобы впредь он вёл себя как подобает человеку.
Пэй Сюньчжи с внезапным прозрением осознал, что даже самый покладистый и ласковый котёнок со временем отращивает острые и хищные когти.
Впрочем, послушный котёнок был ему вовсе без надобности.
Ему нужен был тот, кто сможет встать рядом с ним и вместе с ним править великими землями Юйчжао.
С улыбкой он разжал пальцы и, не удержавшись, дал наставление Янь Тину:
— У Лю Сияня был старший брат, который умер на десяток лет раньше него. Пережив страшную боль утраты, маркиз Чансинь во всём потакал Лю Сияню, вырастив его глупым и злобным. Лишь недавно маркиз осознал, что нельзя продолжать потакать его капризам, но спесивый нрав не изменишь за один день. Если тебе удастся перевоспитать Лю Сияня, поместье маркиза будет по гроб жизни тебе за это благодарно.
Янь Тин слегка удивился.
В словах Пэй Сюньчжи он уловил совсем другой подтекст.
Маркиз Чансинь был приближенным самого Сына Неба, и раз Пэй Сюньчжи желал, чтобы Янь Тин сам сблизился с поместьем, это явственно означало наделение его властью.
Родной отец Янь Тин представлял собой кусок грязи, на который не взгромоздить и стены, а потому сам он был одинок и фактически лишён какой-либо опоры.
Пэй Сюньчжи приставил к нему Лолуо, управляющую Правлением тайной стражи, а теперь велел взять под своё крыло поместье маркиза — только так он сможет по-настоящему расправить плечи и встать рядом с правителем.
Он взращивал его амбиции и силу.
Обменявшись взглядами, Пэй Сюньчжи понял, что Янь Тин полностью уловил его мысль, и понизил голос:
— Хочешь ли ты богатства и славы?
Янь Тин кивнул.
Пэй Сюньчжи спросил снова:
— Хочешь ли вершить чужие судьбы и властвовать над жизнями и смертями?
Янь Тин снова кивнул.
На этот раз уголки губ Пэй Сюньчжи дрогнули в ещё более широкой улыбке:
— Хочешь ли стать Императрицей и править Поднебесной вместе со Мной?
Янь Тин закивал так быстро, что его голова заходила ходуном.
— Тогда ступай, — во взгляде Пэй Сюньчжи, устремлённом на него, читалось уже нечто большее, чем просто нежная привязанность — промелькнуло неподдельное восхищение. — Только больше не бросай того мальчишку в пруд. В конце концов, в той воде и впрямь топили мертвецов, и на самом дне до сих пор лежат кости.
— Хорошо.
Янь Тин сделал пару шагов к выходу, но вновь обернулся на Пэй Сюньчжи.
Повелитель пообещал, что он может без стеснения говорить обо всём, что пожелает, и делать всё, что заблагорассудится.
Поэтому Янь Тин решил немного покапризничать перед Пэй Сюньчжи:
— Но что делать, если я всё равно хочу разок отлупить Лю Сияня? Будь он чуточку злобнее и реши он во что бы то ни стало столкнуть меня в воду, сейчас у меня, пожалуй, уже не было бы возможности говорить с Вашим Величеством.
Услышав это, Пэй Сюньчжи поднялся с места и, смеясь сквозь слёзы, ущипнул его за щеку:
— Ты и впрямь думаешь, что тайные стражи едят один рис? Сегодня они сохраняли хладнокровие и полезли вытаскивать его лишь спустя время потому, что в воду свалился именно Лю Сиянь. Свались туда ты — и твои одежды даже не успели бы намокнуть, как тебя бы уже вынесли на берег.
С этими словами он слегка наклонился и добавил:
— Но если тебе невтерпёж задать ему трепку, подстереги его, когда он будет уходить из дворца, надень ему на голову мешок — да позови Тень Двенадцатого с Ван Цы, пусть отходят его как следует.
Тень Двенадцатый был тем самым тайным стражем, на которого у пруда с лотосами накричал Лю Сиянь.
Ван Цы был главным евнухом.
Пэй Сюньчжи проявил немалую заботу: зная, что у Янь Тин слабые руки и ему не хватит сил драться самому, он специально подыскал ему двух помощников.
Янь Тин с трудом сдержал улыбку:
— Слушаюсь, Ваше Величество, я вас не разочарую.
После этого он вышел из Императорского рабочего кабинета и направился к пруду с лотосами.
Злосчастный юный маркиз всё ещё безуспешно пытался отыскать оставленный старшим братом мешочек для благовоний.
Сначала он слишком сильно испугался, отчаянно барахтался и растерял все силы, из-за чего ему и показалось, что он тонет.
Теперь же, переборов страх и снова войдя в воду, он с удивлением обнаружил, что пруд едва доходит ему до плеч.
Они шарили по дну добрую половину дня, тело уже почти онемело от холода, и хотя им удалось нащупать человеческие кости, нужной вещи так и не нашлось.
Янь Тин молча понаблюдал за этим со стороны.
В конце концов, Пэй Сюньчжи велел ему лишь не толкать людей в пруд, а Лю Сиянь полез туда сам, так что к нему это не имело никакого отношения.
Увидев, что Лю Сиянь ревёт белугой, заливаясь слезами, и до смерти пугается случайно нащупанных человеческих костей, Янь Тин понял, что тот больше не держится на ногах и вот-вот завалится назад.
Только тогда он подал знак Тень Двенадцатому вытащить парня на берег.
Сняв собственную лисью шубу, он швырнул её в Лю Сияня.
Одежда на том всё ещё была мокрой, и шуба не могла дать особого тепла. Лицо Лю Сияня побелело от холода, и выглядел он куда более жалким, чем хворый и немощный Янь Тин.
Его глаза распухли от слёз, он осоловело смотрел на водную гладь, а затем, будто что-то вспомнив, яростно перевёл взгляд на Янь Тин:
— Во всем виноват ты! Если бы не ты, разве потерял бы я свой мешочек!
Янь Тин невозмутимо приподнял бровь.
Ишь ты.
Пэй Сюньчжи оказался абсолютно прав: Лю Сиянь и впрямь был глуп и злобен до мозга костей.
Даже докатившись до столь жалкого состояния, он всё ещё находил в себе силы бранить других.
Янь Тин молча вытащил из ножен кинжал, который Тень Двенадцатый носил с собой, и занёс руку, изображая намерение прирезать наглеца.
Этот внезапный выпад до смерти перепугал Лю Сияня — тот издал визг зарезанного поросенка. Но из-за переохлаждения ноги наотрез отказывались его держать, и ему оставалось лишь нелепо и беспомощно ползти вперёд.
Наконец острие кинжала замерло у самой шеи Лю Сияня. Тот замер от ужаса, не смея пошевелиться, а его тело забилось в мелкой дрожи — то ли от леденящего холода, то ли от дикого страха.
Янь Тин заставил его поднять голову и прямо посмотрел ему в глаза:
— Больше будешь жаловаться?
Лю Сиянь испуганно затряс головой, судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, и даже не смел взглянуть Янь Тин в лицо.
Выждав немного и убедившись, что тот действительно притих, Янь Тин похлопал его по макушке и похвалил:
— Хороший мальчик.
Янь Тин был старше него всего на один год.
И тем не менее Лю Сиянь не смел высказать ни единого возражения. В конце концов, лезвие кинжала прижималось прямо к его коже, и стоило случиться малейшей оплошности, как его голова покатилась бы с плеч.
К счастью, погладив его по голове, Янь Тин убрал кинжал обратно в ножны.
Лю Сиянь без сил осел на землю. Он уже даже не плакал, а лишь тупо пялился на гладь пруда, роняя крупные, тяжёлые слёзы.
Выглядел он донельзя жалко.
Однако в сердце Янь Тин не дрогнуло ни единого струны — напротив, ему даже стало немного смешно.
Легкий ветерок немного вернул силы конечностям Лю Сияня, и тот, шатаясь и спотыкаясь, поднялся на ноги, собираясь снова сигануть в воду.
Янь Тин схватил его за руку:
— В этом пруду погибло столько людей, там полно водяных мертвецов. Днём они не смеют показываться, но солнце уже садится. Если сунешься туда сейчас — непременно утонешь.
Разумеется, всё это он выдумал на ходу.
Но Лю Сиянь побледнел как полотно и, дрожа всем телом, снова заревел:
— Что же мне делать? Тот мешочек — память о моем старшем брате, он невероятно дорог мне, я должен его отыскать!
— Не спеши, — промолвил Янь Тин. — В саду есть сети для ловли птиц. Пошли тайного стража принести одну — с её помощью ты сможешь выловить мешочек прямо с берега.
Услышав это, Лю Сиянь поспешно уставился на Тень Двенадцатого:
— Чего ты стоишь...
Стоп. Если он скажет это в таком тоне, тайный страж наверняка снова уйдёт, как делал это раньше.
Поэтому Лю Сиянь постарался проявить максимум осторожности:
— Господин, не могли бы вы сходить за сетью?
Тень Двенадцатый молча показал Янь Тин большой палец за своей спиной.
Истинно наша наложница.
Стоило ей лишь пальцем шевельнуть, как надменный юный маркиз вмиг стал послушным, смирным и вежливым.
Кивнув, он поспешил исполнить поручение.
Янь Тин тоже не сидел сложа руки: он приблизился к Лю Сияню и заговорил мягким, вкрадчивым голосом, способным усыпить любую бдительность:
— Ты говоришь, что этот мешочек — память о твоем старшем брате?
— Угу, — при упоминании брата Лю Сиянь был готов говорить без умолку. — Мой старший брат был невероятно талантлив! В три года он уже слагал стихи, в пять — владел мечом, а в десять бил без промаха из лука. Я боготворил его больше всех на свете. Если бы он был жив, титул юного маркиза никогда бы не достался мне.
На этих словах уголки его губ виновато опустились:
— Но я потерял его подарок. Он, должно быть, ужасно разочарован во мне.
— Не переживай, ты обязательно его найдёшь, — невозмутимо отозвался Янь Тин, закладывая руки в рукава.
Однако эти слова не принесли Лю Сияню утешения — напротив, в нём снова вскипело желание обвинить во всём Янь Тин.
Но стоило ему бросить взгляд на кинжал в руке Янь Тин, как он тут же смирялся.
Тень Двенадцатый принёс сеть. Лю Сиянь схватил её дрожащими руками и стал закидывать снова и снова, стоя на самом краю берега, пока совсем не стемнело, но так ничего и не поймал.
Разумеется, он ничего бы и не нашёл, ведь мешочек с благовониями преспокойно лежал в рукаве у Янь Тин.
Даже вычерпай они всю воду до дна, выкопай всю скопившуюся на дне грязь или переверни весь этот пруд с лотосами вверх дном — от мешочка не осталось бы и следа.
Потеряв последние силы и надежду, Лю Сиянь бросил сеть на землю. Его глаза покраснели и распухли до такой степени, что стали похожи на два спелых персика.
— Не унывай, — Янь Тин похлопал его по плечу. — Ступай домой, а завтра продолжишь поиски.
Убитый горем Лю Сиянь уже ничего не соображал и не слышал, что ему говорят, бредя к дворцовым воротам с совершенно отсутствующим видом.
Убедившись, что тот ушёл достаточно далеко, Янь Тин отдал приказ Тень Двенадцатому:
— Найдите кого-нибудь, кто переоденется даосским отшельником на его пути домой, и пусть он спросит его, не потерял ли тот нечто очень важное. А затем пусть передаст ему: стоит лишь совершить сотню добрых дел, как пропажа сама вернётся к нему в руки.
Тень стражи отдал честь и скрылся в тени, а Янь Тин направился обратно к Императорскому рабочему кабинету.
Небо окончательно потемнело, ледяной ветер пробирал до костей. Руки и ноги онемели от холода, и в груди зародилось недоброе предчувствие, что он может упасть без чувств прямо посреди дороги.
Всё-таки он проявил излишнюю беспечность.
Знал бы — ни за что не отдал бы свою лисью шубу этому маленькому засранцу Лю Сияню.
Янь Тин остановился, поднёс озябшие ладони ко рту и попытался согреть их дыханием, но с удивлением понял, что даже выдыхаемый им воздух шёл ледяной.
Дурное предчувствие накатывало с новой силой. Оглядевшись по сторонам, он уже хотел было позвать на помощь кого-нибудь из тайных стражей, как вдруг заметил впереди слабый огонёк.
Янь Тин прищурился, убеждаясь, что ему не мерещится.
http://bllate.org/book/37397/4661288
Готово:
