Медсестра поднесла к его лбу бесконтактный термометр, взглянула на экран и произнесла: 36 и 8. Жар спал, тошнота — это нормальная реакция, поешьте немного, и станет гораздо лучше.
У Синхэ лежал на кровати, глядя на то, как медленно капает жидкость из капельницы. Его голос, тихий и хриплый, едва можно было разобрать:
— …Спасибо.
— Не за что.
Медсестра улыбнулась и посоветовала ему хорошенько отдохнуть. Уже собираясь уйти, она вдруг что-то вспомнила:
— О, точно, твой брат пошел купить тебе еды, скоро вернется.
У Синхэ остолбенело уставился на нее.
— …Вот как раз и он.
Медсестра подняла глаза, увидела идущего в их сторону высокого мужчину и чуть приоткрыла ширму.
Как только она закончила фразу, в палату вошел Цзянь Чуань с термосом в руках. Увидев, что У Синхэ на кровати открыл глаза, он замер на месте.
Медсестра сменила капельницу и ушла, снова задернув занавеску.
Цзянь Чуань поставил термос на железную тумбочку у кровати, сел и перевел взгляд на тыльную сторону ладони У Синхэ, где был установлен катетер.
Какое-то время они молчали, глядя друг на друга.
— Ты очнулся.
— Она сказала, ты…
Они одновременно осеклись.
Спустя долгое время Цзянь Чуань заговорил:
— Проголодался? Я купил у входа немного каши, садись, поешь.
У Синхэ кивнул.
Цзянь Чуань помог ему сесть, подложил под спину подушку, открутил крышку термоса, достал миску с ложкой и налил полпорции рисовой каши. У Синхэ хотел было протянуть руку, чтобы забрать ее, но даже просто поднять руку ему стоило немалых усилий.
— Давай я.
Цзянь Чуань зачерпнул ложку горячей каши и осторожно поднес к его губам.
У Синхэ ошеломленно смотрел на него, забыв пошевелиться.
— Открывай, — снова сказал Цзянь Чуань.
— …
Он машинально открыл рот и проглотил ложку. Каша была густой, мягкой и сладковатой, слегка обжигала, но, попадая в желудок, разливалась теплом.
Когда он сделал третий глоток, У Синхэ вдруг тихо спросил:
— Она сказала, ты… мой брат?
Голос его был таким тихим и хриплым, что Цзянь Чуань едва его расслышал. У Синхэ был бледен, весь организм ослаб, но он упрямо смотрел на него, и в глубине его глаз читалось скрытое ожидание.
— М-м.
Цзянь Чуань кивнул.
У Синхэ мгновенно почувствовал, как защипало в носу.
Цзянь Чуань сделал вид, что не заметил блеска слез в уголках его глаз, помешал кашу ложкой и подул на нее.
— Сначала доешь. Врач сказал, ты несколько дней ничего не ел, организму нужны силы, чтобы быстрее поправиться.
— М-м…
У Синхэ беспорядочно закивал, сжал зубы, напрягая челюсть до боли, чтобы не издать ни звука, и украдкой вытер уголок глаза.
Он послушно открыл рот и съел остальное. Они больше не произнесли ни слова, пока не была съедена половина миски. Когда Цзянь Чуань спросил, будет ли он еще, тот кивнул.
— Еще немного…
Цзянь Чуань налил еще половину миски — после того как тот только пришел в себя, нельзя было есть слишком много за раз.
— У меня дома сломался водонагреватель, я несколько раз принял холодный душ и начал чихать. Наверное, простудился, а потом… не знаю, как поднялась температура, — У Синхэ решил сам признаться в ошибке.
Цзянь Чуань спросил:
— А почему не ел?
У Синхэ закусил губу:
— …Не особо хотелось, а когда стало хуже, аппетит совсем пропал. Голова была тяжелая, вот и забыл.
В итоге все стало только хуже: жар не спадал, а еда не поступала в организм.
Цзянь Чуань забрал пустую миску и закрыл крышку термоса.
— Больше не смей так голодать.
— Угу, — послушно отозвался У Синхэ.
После еды желудок приятно согрелся. У Синхэ и так был без сил после пробуждения, а теперь его снова стало клонить в сон, но он упрямо отказывался закрывать глаза.
Цзянь Чуань вдруг протянул руку и накрыл его ладонь своей.
— Спи, я здесь.
У Синхэ, словно не веря, продолжал упрямо смотреть на него, не произнося ни слова. Но, возможно, тепло чужой ладони передалось всему телу: он продержался от силы минут десять, прежде чем снова закрыл глаза.
Увидев, что тот уснул, Цзянь Чуань медленно высвободил руку — он хотел выйти и позвонить, но стоило ему пошевелиться, как спящий тут же нахмурился.
Ему пришлось оставить эту затею. Он взял телефон другой рукой и отправил сообщение для Ян Фэна.
***
Когда У Синхэ проснулся снова, две последние капельницы уже закончились. Врач выписал еще лекарств и, убедившись, что со здоровьем все в порядке, разрешил им вернуться домой.
Цзянь Чуань, неся лекарства, поймал такси до жилого комплекса «Синфу».
У Синхэ проспал весь день, жар спал, он немного поел и теперь чувствовал себя гораздо лучше, мог идти самостоятельно.
Когда они медленно поднялись на третий этаж, он посмотрел на плотно закрытую дверь своей квартиры и вдруг вспомнил одну вещь.
— Как ты вошел? У меня с собой не было ключей.
Цзянь Чуань тоже вспомнил: он выносил У Синхэ на руках, тот даже не успел переодеться, и хорошо еще, что Цзянь Чуань вообще догадался захлопнуть дверь.
Он протянул ему пакет с лекарствами, достал из кармана две тонкие проволоки и решил провернуть тот же трюк.
У Синхэ наблюдал за его движениями. Через мгновение дверь легко поддалась, на замке почти не осталось следов взлома. На лице У Синхэ появилось изумление.
— Ты… когда этому научился?
Цзянь Чуань кашлянул:
— Ян Фэн умеет, я немного перенял у него.
— Ян Фэн? — недоумевал У Синхэ.
Цзянь Чуань открыл дверь, вошел и, нащупав выключатель, зажег свет в гостиной.
— Он… до того, как сел, занимался этим.
Сел?
У Синхэ сжал губы и внезапно замолчал.
Цзянь Чуань, почувствовав неладное, оглянулся и увидел, что У Синхэ стоит, опустив голову, погруженный в свои мысли. В темном лестничном пролете его фигура казалась такой хрупкой, словно вот-вот упадет.
Кажется, это был первый раз, когда они заговорили об этом.
Тусклый свет в гостиной моргнул. У Синхэ тихо спросил:
— Наверное, было очень тяжело?
Цзянь Чуань вздохнул:
— …Да в общем-то нормально.
Двенадцатая глава
Нормально.
Вполне неплохо.
Кажется, за это время эти два слова стали самыми частыми в лексиконе как Цзянь Чуаня, так и У Синхэ. Слова, способные вместить в себя все радости и горести, охватить долгие годы и при этом звучать так легкомысленно.
Раньше У Синхэ не понимал, как в этом мире могут существовать самые близкие незнакомцы, ведь для него знакомый человек — это знакомый, а чужой — чужой.
Но сейчас, в этот самый момент, он по-настоящему осознал смысл этой фразы.
У них остались прежние вкусы: они могли съесть одну миску лапши, пойти в ту же самую закусочную. Общие яркие воспоминания при каждом контакте насильно всплывали в памяти.
Он знал все привычки Цзянь Чуаня, Цзянь Чуань понимал все его слабости и характер. Между ними существовала неразрывная связь.
Это не изменилось, даже спустя десять лет.
Но в то же время они стали такими чужими. Десятилетняя пустота привела к тому, что, стоя лицом к лицу, они не решались сказать ни слова правды.
Он — не решался, и Цзянь Чуань тоже.
Как Цзянь Чуань провел все те годы в тюрьме?
О чем он думал каждый день? Чем занимался?
Что делал в те несколько лет после освобождения?
…
Даже то, как открылась закусочная, которой сейчас владел Цзянь Чуань, и как он познакомился с Ян Фэном — обо всем этом он не знал ничего и не понимал, в каком статусе может спросить.
Хотел ли он узнать, почему тот все эти годы ни разу не захотел с ним встретиться?
Хотел ли спросить, получал ли Цзянь Чуань письма, которые он отправлял? Читал ли их? А если читал, то почему не ответил?
Хотел ли узнать, почему тот, выйдя из тюрьмы, не сказал ему, а уехал так далеко, что его было не найти?
Хотел ли спросить… почему, раз уж он ушел, то вдруг вернулся?
Но в то же время, разве он сам не скрывал правду от Цзянь Чуаня?
Десять лет: один был за решеткой, другой — на воле. Между ними лежали высокие, как горы, медные стены и более трех тысяч дней и ночей. Их жизненные пути кардинально разошлись.
В его жизни тоже было слишком много секретов.
Поэтому все то, что не успели сказать, и то, что не осмелились произнести вслух, в конце концов, можно было заменить лишь словами: «Да в общем-то нормально».
Прореха во времени создала эту пропасть между ними.
Оставалось лишь доверить времени ее залечить.
***
У Синхэ положил пакет с лекарствами на обувную полку у входа, прошел внутрь и надел домашние тапочки. Видимо, когда он уходил, было слишком много спешки, да и Цзянь Чуань, когда забирал его, не позаботился об обуви.
Вернувшись, он был в тапочках, которые Цзянь Чуань купил ему у входа в больницу — с маленькими синими котятами.
— Я хочу принять душ, — сказал он, повернувшись к Цзянь Чуаню.
— Что? — Цзянь Чуань опешил.
Слишком резким был переход между темами. Цзянь Чуань не сразу среагировал:
— Душ… а, ну иди принимай.
У Синхэ посмотрел на него:
— Но ведь водонагреватель сломан.
Цзянь Чуань наконец вспомнил, что именно из-за холодного душа тот заболел и слег с температурой. Цзянь Чуань почесал затылок.
— …У меня дома можно помыться, если ты не против.
— Хорошо.
У Синхэ развернулся, пошел в спальню, взял сменную одежду и направился вслед за Цзянь Чуанем по соседству.
Его пижама насквозь пропиталась потом, а после того, как он проспал в больнице целый день, от нее исходил стойкий запах антисептиков.
Если он не помоется прямо сейчас, ему казалось, он сам начнет источать этот запах.
Десять часов вечера. В это время Ян Фэн был занят в закусочной, дома никого не было. Цзянь Чуань достал ключи, открыл дверь и пропустил У Синхэ внутрь.
Затем он закрыл дверь и с термосом прошел на кухню:
— Я разогрею остатки каши. Поешь немного перед душем, температура спала только после обеда, если пойдешь в душ на голодный желудок, может закружиться голова.
У Синхэ осматривал квартиру, планировка которой в точности повторяла его собственную. В гостиной было довольно чисто, на диване не валялись разбросанные вещи или носки, а на балконе висели несколько знакомых рубашек с ярким принтом — вероятно, принадлежавших тому самому Ян Фэну.
http://bllate.org/book/37406/4662348
Сказали спасибо 0 читателей