Готовый перевод Teaching Me How To Do Things Ad Space For Rent / Ты учишь меня жить? Исправляя злодея: Глава 16

Там действительно оказался тот танцор, чьи движения напоминали яростный ураган.

Жители деревни, глазевшие на происходящее неподалеку, проследили за пылающим взглядом танцора. Стоило им взглянуть туда лишь раз, как на их лицах проступил страх, и они последовали за танцором, пав ниц.

— Приветствуем Святого Сына.

В медной дымке густой пелены над поляной раскатился мощный голос, рассеяв туман на добрую треть.

Кланялись они в сторону, где стоял не кто иной, как Чжу Цяньлин.

Танцор преградил телом путь клинку Вэй Цзя, а в его мягком, но не терпящем возражений голосе зазвучали слова:

— Почтенный гость, прошу, не проявляйте неуважения к Святому Сыну Лайгэ.

Вэй Цзя растерянно замер с поднятым мечом — было неясно, нападать дальше или отступить.

Цзя Сян же быстро сориентировался, опустил запястье Вэй Цзя и тихо бросил:

— Посмотрим, к чему всё это приведет.

Танцор с глубоким почтением помог Чжу Цяньлину выпрямиться, его лицо выражало искнее раскаяние, и он принялся наперебой справляться о самочувствии:

— Не тревожит ли Святого Сына что-нибудь? Каковы будут желания Святого Сына?

В завершение он со вздохом изрек напевно, словно цитируя буддийскую притчу:

— Да пребудет с вами милость Государыни Ми Э.

Сбитый с толку танцор бережно поддерживал Чжу Цяньлина. Тот впервые в жизни испытал на себе поклонение тысяч людей, и на душе у него заскребли кошки, вызывая неприятный зуд.

Словно в поисках спасения, он посмотрел на Цзя Сяна. Тот стоял с глубоко задумчивым видом, а мысли его одна за другой всплывали в голове Чжу Цяньлина:

Неужели столь пышный прием — вовсе не уготованная Сяо Ао возможность? Напротив, она досталась Чжу Цяньлину, этому злодею?

Раз уж они попали в лагерь злодеев, Государыня Ми Э явно не относится к числу праведных божеств.

Коль творится нечто странное, быть беде. С этой деревней определенно что-то не так.

Нахмурившись, Чжу Цяньлин выдернул руку и отвернулся, не желая больше смотреть на танцора.

При мысли о Сяо Ао он насмешливо улыбнулся и назло обвел взглядом окрестности, сикось-накось пытаясь отыскать так называемого главного героя.

Земля на поляне зияла зловещими бурыми проплешинами с белесотым налетом, словно ее насыпали из груды разложившихся человеческих костей. Сами сваи жилищ стояли здесь уже долгие годы, и даже звон колокольчиков звучал хрипло и надтреснуто. Онемевшие лица людей, падавших ниц, не выражали ничего, и они жались друг к другу в поисках тепла, подобно заблудшим овцам.

Всё это шло вразрез с услаждающим взор лицом Цзя Сяна.

Чжу Цяньлин очнулся, и в тот же миг его шею обдало жаркой волной. Встретившись взглядом с затуманенными глазами Цзя Сяна, он смущенно отвернулся.

Внезапно до него кое-что дошло.

Громкий и докучливый голос Сяо Ао куда-то пропал — его не было слышно уже довольно давно.

Среди собравшихся здесь людей Сяо Ао так и не обнаружился.

Цзя Сян тоже заметил это. Его бледное лицо, покрытое холодным потом, выглядело пугающе, но дыхание понемногу выровнялось, а взгляд постепенно вернулся к реальности.

Заметив, что Цзя Сян пришел в себя, Чэнь Лэсин облегченно выдохнул.

Он сложил руки в приветствии перед танцором:

— Благодарю старейшину за оказанную помощь.

Танцор отвел от Чжу Цяньлина взгляд, его слегка нахмуренные брови разгладились, и он махнул рукой:

— Вы — почтенные гости Лайгэ, а церемония изгнания нечисти как раз подошла к концу. Помочь вам было несложно.

Церемония изгнания нечисти, Тайсуй, Лайгэ…

Перед глазами Цзя Сяна вновь промелькнуло то полускорбное, полурадостное лицо юноши, и та голова постепенно слилась с обгоревшими останками на кострище, вихрем ворвавшись в его сознание и превратив мысли в сплошную кашу.

Он поднял взгляд и случайно столкнулся с чертами лица танцора: стоило этому прекрасному лицу чуть-чуть нахмуриться, как в нем проступали черты всеобъемлющего милосердия и трагизма, особенно пронзительного на фоне пламени.

Желудок скрутило спазмом, в груди поднялось удушающее чувство, и Цзя Сян, издав жалобный звук, выблевал какой-то шарик.

Шарик был облеплен блекло-желтой жидкостью, но, что странно, цветом он отличался от темно-коричневого вареного мяса — это был розовато-коричневый оттенок с вкраплениями молочно-белого, напоминавший какой-то гриб.

Тяжело и прерывисто дыша, Цзя Сян застыл, ошеломленно глядя на круглый комок под ногами.

Система, что это такое? — растерянно мысленно обратился Цзя Сян, выпрямляя спину.

Отвар, сваренный из Тайсуя, — заметив, что психическое состояние Цзя Сяна ухудшилось, Система заговорила непривычно осторожно. — Тайсуй — это разновидность гриба.

В ноздрях, казалось, все еще витал тот странный, пьянящий аромат из сна, от которого у Цзя Сяна расслабились все напряженные до предела мышцы.

— Чего это гостя вырвало? Непорядок. Бу Ло, как ты можешь проявлять такую небрежность к гостям?

Старик, опираясь на посох и прижимая к груди плетеную бамбуковую корзину, неторопливо вышел из-за свайного дома.

Он протянул корзину танцору Бу Ло. Внутри лежала горка коричневых пластинчатых грибов — шляпка к шляпке, сочные, с еще не высохшими каплями росы на поверхности.

Заметив, что все вокруг уткнулись лбами в землю, старик проследил за направлением их взглядов и уставился на Чжу Цяньлина. Из-под глубоких морщин внезапно блеснули две белые точки, и его узкие, прищуренные глаза намертво впились в юношу.

— Ох, Святой Сын… — шатаясь, старик двинулся вперед и, несмотря на свои немощные кости, опустился на колени перед Чжу Цяньлином. — Святой Сын, которого Лайгэ ждал целое столетие! Скоро явится миру следующее пророчество…

Чжу Цяньлин с ледяным равнодушием смотрел на сжавшегося в комок старика у своих ног. Все эти разговоры о Святом Сыне и предсказаниях волновали его куда меньше, чем состояние Цзя Сяна.

Бу Ло, будучи старейшиной племени, обладал первоклассным умением читать по лицам. Он поспешно услужливо зачерпнул из жаровни пиалу супа и протянул ее Чжу Цяньлину:

— Святой Сын, суп из Тайсуя исцеляет любые хвори. Гость наверняка перенервничал от встречи с Золотым комариком.

Чжу Цяньлину сунули в руки пиалу, и он так и замер с ней перед Цзя Сяном.

Избавившись от грибного комка, Цзя Сян перевел дух и вновь принял горделивый вид кичливого и вечно недовольного молодого господина из Бэйчуаня, коим слыл среди людей. Опираясь на поддержку Вэй Цзя, он поднялся на ноги.

Опустив голову, он увидел, как перед ним стоит ничего не понимающий Чжу Цяньлин. Ресницы юноши вздрагивали, словно крылья бабочки, полностью выдавая в нем детскую наивность.

В мыслях Цзя Сяна царил полный хаос, и он отвел взгляд на пиалу в руках Чжу Цяньлина.

От супа исходил исключительно насыщенный и густой аромат, а его молочно-белый оттенок и густая консистенция так и манили попробовать блюдо.

Грибы округлой формы плавали в белой молочной жиже, и стоило коснуться их краем ложки, как они тут же скользко и нежно подавались в сторону.

Цзя Сян вспомнил те ощущения во рту, напоминавшие тающий шоколад, который плавно скользит прямо в горло.

Он молча отпрянул назад, но вдруг почувствовал, что пальцы зажали две обгоревшие желтоватые пряди волос.

Бульк.

Где-то рядом раздался глухой звук упавшей на землю человеческой головы.

Мозг Цзя Сяна закипел, словно погруженный в раскаленное масло на сковороде, а из лопающихся пузырьков в сознании сплелась жуткая, но гармоничная мелодия.

Щелк.

Пиалу выронили из рук, она разбилась, и суп широкой лужей растекся по земле, впитываясь в почву.

Одной рукой подхватив осевшего Цзя Сяна, Чжу Цяньлин испуганно закричал:

— Вэньжэнь Сян! Вэньжэнь Сян!

Вокруг воцарился полный хаос.

Холод пополз от ступней прямо к сердцу, и спустя столько лет Чжу Цяньлин вновь ощутил горький вкус безнадежности.

Если Цзя Сян умрет, Чэнь Лэсин снова подберет его и неизвестным способом пристроит в какую-нибудь семью, где можно будет не привлекать лишнего внимания.

Те люди наверняка станут издеваться над ним, взваливая на его плечи самую грязную и тяжелую работу, под любыми предлогами урезая паек, и всё из-за его зловещих красных глаз.

Кто знает, может, объявятся и другие попаданцы, которые станут сближаться с Чжу Цяньлин на основе нереалистичных фантазий, топтать его гордость и чего-то от него требовать.

Цзя Сян никогда бы так не поступил.

Легко привыкнуть к роскоши, но трудно вернуться к бедности.

Растерянно подняв голову, Чжу Цяньлин посмотрел на Цзя Сяна. Тот глядел перед собой невидящим взглядом, а зрачки его застыли на потемневшем участке почвы.

Комок гриба катился по земле, оставшись при этом абсолютно чистым.

Он катился до тех пор, пока не завалился в золу под жаровней, затерявшись в пепле.

Среди пепла проступило что-то черное.

Разве это был гриб? Цзя Сян судорожно вцепился в чью-то худую, птичью руку, а на его шее вздулись вены.

То был самый настоящий глазной яблоко.

Пепел превратился в кожу, обтягивающую глаз, и Цзя Сян непостижимым образом уловил в этом зрелище намек на усмешку.

Чжу Цяньлин почувствовал тяжесть на руке, а Вэй Цзя с испуганным криком помогла ему удержать падающего мужчину.

Цзя Сян потерял сознание.

Глава 15

Резко открыв глаза, Цзя Сян увидел висящие на потолке бронзовые светильники. Большая часть их корпусов покрылась зеленой патиной, а тонкая и сложная резьба в темноте казалась живой — она едва заметно шевелилась и извивалась.

Светильники были доверху наполнены ламповым маслом, источавшим тяжелый запах сырой земли после грозы — настолько густой, что от него почти закладывало нос.

Это было замкнутое пространство, по всей видимости, внутреннее помещение свайного дома. Окна заколотили досками, за ними свистел пронизывающий ветер, заставляя деревянные балки содрогаться от глухих ударов.

Тело ныло так, будто по нему проехалась колесница. Стоило Цзя Сяну лишь слегка шевельнуться, как это отозвалось болью во внутренних органах, заставив его беззвучно задохнуться.

Уняв дыхание, он мысленно позвал Систему:

— Система, почему я потерял сознание?

Ответа не последовало.

Собравшись с духом, Цзя Сян сосредоточился на Кровавой Печати, и это подсказало ему причину боли: при столь сильных страданиях расстояние между ним и Чжу Цяньлином должно было исчисляться тысячами ли.

Куда делся Чжу Цяньлин?

В безопасности ли он?

Исчезновение Чжу Цяньлина висело над ним, словно меч Дамокла, и Цзя Сян вовсе не планировал досрочно отправляться на тот свет спустя шесть лет.

Упершись руками в доски пола, он почувствовал влагу и сильный дискомфорт.

Приподнявшись на локтях, Цзя Сян ощутил, как что-то скользнуло по его руке — словно смазанное маслом, с тихим звуком ускользнув прочь.

В темноте мелькнула белая тень.

Проведя рукой по локтю, Цзя Сян нащупал на вышитой ткани влажное пятно, тяжело застрявшее между складками.

Тонкая молочно-белая нить слизи потянулась между двумя пальцами.

От жидкости исходил слабый прелый аромат, невольно напоминавший ему встреченных в тумане младенцев-призраков и источаемый зеленым мхом запах гнили, от одного глубокого вдоха которого начинала кружиться голова.

Лицо Цзя Сяна помрачнело. Он попытался запустить циркуляцию ци по меридианам внутри тела, но не добился никакого результата.

В чем дело? Не веря в происходящее, он проверил снова и с ужасом понял, что его духовные меридианы оказались запечатаны.

Если им снова встретится стая младенцев-призраков, то без посторонней помощи Цзя Сян неизбежно погибнет.

Как раз в тот момент, когда он лихорадочно соображал, как поступить, раздался хриплый скрежет.

Дверь приоткрылась наполовину.

Полоска багрового света проникла через щель, косо ложась на половину стены.

Вся стена сплошь была увешена мертвенно-бледными масками. Их щеки были неестественно раздуты и покрыты ярко-красными румянами, лоснящимися от маслянистого блеска.

Одни маски плакали, другие смеялись, третьи гневались или радовались — все лица были разными. Они теснились вплотную друг к другу, не оставляя ни единого зазора, и от этого зрелища на деревянной стене у любого побежали бы мурашки по коже.

http://bllate.org/book/37410/4662971