Вспоминая прошлую жизнь и время, когда он читал книгу, Шан Ли записал на полях свои мысли об адаптации этой истории.
Увидев всё это снова, Шан Ли преисполнился глубоких чувств: в прошлой жизни он так и не экранизировал этот роман, что на самом деле было огромным сожалением.
Причина, по которой он тогда не взялся за эту работу, заключалась, во-первых, в недостатке уверенности — он не слишком осмеливался бросить вызов комедийному жанру.
А во-вторых, в то время Шан Ли снимал лишь малобюджетные авторские фильмы, да и в прокат их выпускал, избегая горячих сезонов вроде Первомая или Национального праздника, предпочитая обычные субботы и воскресенья.
Комедии отличаются от обычных фильмов: в будни их, может, смотрят немногие, но во время праздников они пользуются бешеной популярностью. Если бы Шан Ли действительно решился снять такую картину, он непременно постарался бы приурочить её релиз к каникулам.
Однако фильмы, нацеленные на прокат в дни Национального праздника или Праздника весны — это на самом деле вызов для кинопроизводителей во всех отношениях. Это вызов качеству работы и труду режиссёра, вызов его связям и даже сотрудничающей с ним дистрибьюторской компании.
Поначалу Шан Ли боялся, что не справится, и не смел снимать. Позже он испугался, что у него нет нужных знакомств, и ради этого подписал контракт с кинопроизводственной компанией, надеясь немного развиться. Но стоило ему заключить контракт, как на него начали давить, заставляя снимать совсем другие ленты, и возможности взяться за такую комедию ему так и не представилось.
Компания, с которой Шан Ли подписал контракт впоследствии, принадлежала самой семье У.
Его первый чисто коммерческий фильм был снят под жестким давлением инвесторов, потребовавших выпустить так называемую «большую постановку» — из разряда тех, что рассчитаны на экономику фэндома.
В итоге провальную картину заклеймили позором на чём свет стоит. Участвовавшие в ней айдолы с окаменевшими лицами растеряли поклонников и тут же переложили всю вину на режиссёра, обозвав его бездарностью.
Репутация у того фильма была испорчена напрочь. Шан Ли чувствовал себя отвратительно, он откупорил бутылку дома и напился вдрызг.
Выпивая, он одновременно тихо всхлипывал.
Ли Цяньлин, вернувшись домой и застав его в таком виде, нахмурился: — Что ты творишь?
Опьяневший Шан Ли взглянул на него: — Мне грустно, я пью.
Ли Цяньлин посмотрел на открытый ноутбук, стоявший на столике рядом. На сайте с кинорецензиями царило полное единодушие — сплошная череда разгромных отзывов.
В некоторых писали, что фильм Шан Ли снят отвратительно, а его уровень катастрофически упал, в других — что у актеров на лицах вообще не было никаких эмоций.
Ознакомившись с отзывами и взглянув на приложенные скриншоты, Ли Цяньлин тоже полностью согласился с мнением пользователей сети.
Он сказал Шан Ли: — Какой смысл пить здесь? Эту паршивую поделку ведь ты сам и снял.
Шан Ли ответил: — Да, я снял. Разве недостаточно того, что я жалею о её создании?
Шан Ли в то время был невероятно несчастен и горько раскаивался.
Он чувствовал, что совершил неверный выбор: не стоило доверять семье и подписывать тот злополучный контракт на съёмки фильма, где он даже не мог сам выбирать актёров.
Какой же он режиссёр, если у него нет даже права заставить актёров переснять сцену, чтобы отработать эмоции?
Шан Ли испытывал глубокое отвращение к самому себе.
Он не понимал, почему компания вечно пихала в его фильмы всяких бездарных актеров с улицы, снимая паршивое кино, которое с первого же взгляда было обречено на провал.
Говорили, что это фильм для фанатов, но фанаты кассовые сборы тоже не вытянули — в итоге не осталось ни доброго имени, ни кассы.
Шан Ли убивался из-за разгромной критики и ругани в адрес фильма, но еще сильнее его ранило то, что он не сумел стать режижером своей мечты — тем, кто отвечает за результат и чье слово в собственном фильме является законом. Напротив, он сам превратился в создателя трешевого кино, которого всегда критиковал.
Если подумать, это поистине ирония.
С самого начала, задумав снимать кино, Шан Ли хотел заключить контракт с компанией семьи У. Тогда он думал, что под вывеской родной компании у него после завершения съёмок будет больше людей, готовых помочь с продвижением, дистрибьюцией и прокатом в кинотеатрах.
В конце концов, семья У как раз и занималась продюсированием и инвестициями, обладая многолетним опытом и широкими связями. Однако из-за противодействия У Мэнъюй эта затея Шан Ли не увенчалась успехом.
В семье все считали, что Шан Ли бросил учебу слишком рано и у него мало опыта, и сходились во мнении, что инвестиции в него и его киносъёмки принесут лишь убытки.
Возможно, заметив, что после отказа настроение Шан Ли упало ниже плинтуса, отец Шан Ли, У Синчан, перевёл ему миллион карманных денег.
У Синчан сказал Шан Ли: — Перестань забивать голову всякой ерундой. После свадьбы просто сиди себе смирно рядом с Ли Цяньлином. А что до съёмок кино — вернёшься к этому через пару лет, когда наберёшься жизненного опыта, а сейчас не создавай семье лишних проблем.
Подразумевалось, что кругозор у него слишком узок и ничего толкового он снять не способен.
Если вдуматься, слова его собственного отца ранили до глубины души.
Но Шан Ли был из тех людей, у которых действительно ни кругозора особого не было, ни умысла коварного.
До того момента он в глаза не видел такой баснословной суммы, как миллион.
Шан Ли был безумно рад этому миллиону — правда, невероятно рад.
Хотя от слов У Синчана у него осталось неприятное осадок на душе, он успокаивал себя мыслью: раз папа перевёл мне столько денег, значит, он определенно желает мне добра.
Подавив внутренний дискомфорт и утешив себя, Шан Ли счастливый и довольный забрал этот миллион, планируя купить несколько книг по кинематографу и остаться при Ли Цяньлине, чтобы для начала построить с ним хорошие отношения.
Он действительно послушался У Синчана и начал робко готовиться к съёмкам кино лишь спустя два года после свадьбы.
Теперь, вспоминая об этом, Шан Ли был готов сам признать собственную ограниченность.
Миллион в глазах Шан Ли казался астрономической суммой, но для У Мэнъюй этого не хватило бы даже на сдачу с покупки машины.
Подарок У Синчана на день рождения У Мэнъюй представлял собой спортивный автомобиль стоимостью в десятки миллионов.
Лишь когда У Мэнъюй позже хвасталась перед ним ключами от машины, Шан Ли понял, каким же посмешищем он на самом деле выглядел.
И что с того, что он фальшивый? Все равно все его обожали, в то время как настоящий родной сын Шан Ли довольствовался крохами, которыми его отделывались, бросив кость.
И это при том, что семья занималась киноиндустрией и имела нужные связи! Просто они считали, что у Шан Ли нет ни таланта, ни кругозора, и ни во что не ставили его способности.
Осознав это, Шан Ли затаил обиду и упрямо захотел добиться каких-то успехов, чтобы доказать им всем, чего он стоит.
Деньги на свою последующую первую картину он собирал по крупицам после свадьбы, лично ходя по застольям и выпивая ради инвестиций. Пусть сумма оказалась небольшой — всего три миллиона, — Шан Ли был этому искренне рад.
Шан Ли вложил туда же тот миллион, что У Синчан подарил ему перед свадьбой, и на эти четыре миллиона за два года кропотливой и усердной работы снял малобюджетный авторский фильм.
http://bllate.org/book/37441/4667597
Готово:
