Е Цинжань ничего не ответила и лишь молча смотрела на Линь Ся, лежавшую на полу.
Волосы той были растрепаны, словно птичье гнездо, по которому пронесся бурный ветер, а несколько непослушных прядей прилипли к щекам, скрывая покрасневшие уголки глаз. На ней было то самое черное платье, подол которого покрылся пылью и какими-то непонятными пятнами — судя по всему, она шла сюда спотыкаясь всю дорогу. Ее щеки пылали алым, в дыхании чувствовался тяжелый запах алкоголя, а сама она что-то бессвязно бормотала себе под нос, то плача, то смеясь. От ее обычной живости и проворства не осталось и следа, сплошная беззащитность и растерянность.
Еще сильнее Е Цинжань почему-то защемило в груди при воспоминании о той сцене в ресторане: смело вставшая на защиту Линь Ся, тот поцелуй, заявляющий права на владелицу, и ласковое обращение Линь Ся к Чэнь Мо — «малыш». Все эти картины, словно заноза, глубоко вонзились ей в сердце. Бессознательно она уже записала их в любовницы, и теперь, наблюдая, как Чэнь Мо в панике возится с Линь Ся, а Линь Ся так беззащитно полагается на Чэнь Мо, это гнетущее чувство стало еще сильнее, порождая даже какое-то невнятное, необъяснимое раздражение.
Она и сама не понимала, чем именно раздражена: то ли пьяной несдержанностью Линь Ся, то ли ее близостью с Чэнь Мо, а то ли тем, что вообще позволяет себе терять душевное равновесие из-за таких пустяков.
Не дожидаясь, пока Чэнь Мо скажет еще что-нибудь, Е Цинжань решительно шагнула вперед, направляясь к Линь Ся. Каблуки застучали по гладкому полу, издавая четкий звон, который казался особенно резким в тишине лестничной площадки. Заметив ее приближение, Чэнь Мо невольно затаила дыхание, да и сама Линь Ся, чей рот был прикрыт рукой, тоже перестала сопротивляться, уставившись на нее затуманенными глазами.
Е Цинжань остановилась прямо перед Линь Ся и посмотрела на нее сверху вниз. Взгляд Линь Ся скользнул с ее туфель на каблуках чуть выше — на подол юбки, на тонкую талию и, наконец, задержался на лице. Ее глаза постепенно обретали сосредоточенность, словно она пыталась хорошенько разглядеть стоящего перед ней человека. Уголки ее губ медленно разгладились, уступая место капельке обиды и едва заметному разочарованию.
— Е Цинжань… — тихо позвала она, и в ее голосе отчетливо послышался сильный носовой оттенок, словно она была готова заплакать.
Е Цинжань не удостоила ее ответом — лишь наклонилась и слегка коснулась кончиком пальца сканера отпечатков пальцев на входной двери Линь Ся.
Раздался тихий щелчок, и замок открылся.
Чэнь Мо удивленно вытаращила глаза, рот ее округлился буквой «О», а рука, зажимавшая Линь Ся рот, сама собой замерла. Она переводила взгляд с Е Цинжань на открытую дверь и обратно, совершенно не веря своим ушам:
— Ты… как ты смогла открыть ее дверь?
Е Цинжань выпрямилась и отряхнула несуществующую пыль с подола юбки. Повернувшись к стоявшему неподалеку Шэнь Цзэцяню, она заговорила прежним ровным и бесстрастным тоном, в котором не улавливалось никаких эмоций, но сквозила едва заметная нотка собственничества:
— Эта квартира тоже моя.
В глазах Шэнь Цзэцяня мелькнуло удивление — судя по всему, он никак не ожидал обнаружить такую связь между Е Цинжань и этой пьяной девушкой. Но он был человеком бывалым, а потому быстро взял себя в руки, с пониманием кивнул и не стал задавать лишних вопросов. Лишь слегка склонил голову перед Е Цинжань:
— Раз так, то устраивайте ее, а я не смею мешать.
Он на мгновение замолк, и его взгляд на миг задержался между Е Цинжань и Линь Ся, после чего на губах вновь появилась вежливая улыбка:
— С нетерпением жду нашей следующей встречи, госпожа Е.
Е Цинжань лишь легко бросила «угу», не став обмениваться дежурными любезностями и даже не взглянув на него. Все ее внимание уже было приковано к пьяной девушке рядом.
Видя это, Шэнь Цзэцянь не стал задерживаться и шагнул в лифт. Двери плавно закрылись, отрезая внешний мир и скрывая его пытливый взгляд.
На лестничной площадке остались только они втроем. Поддерживая Линь Ся, Чэнь Мо посмотрела на открытую дверь, потом на Е Цинжань, и ее лицо озарилось глубокой благодарностью:
— Госпожа Е, спасибо вам огромное! Иначе я бы просто не сообразила, что делать. Эта девчонка напилась до чертиков, как ни буди — не просыпается, а пароль от двери я не помню, я уж голову сломала, как ее затащить внутрь.
Е Цинжань ничего не ответила, лишь слегка наклонилась, кивком подбородка показывая Чэнь Мо:
— Помоги, затащим ее внутрь.
— Ой, хорошо! — поспешно отозвалась та.
Вдвоем, подхватив Линь Ся под руки, они с трудом подняли ее с пола. Тело Линь Ся казалось мягким, как раскисшая глина, и вся ее тяжесть почти целиком легла на них. При этом она продолжала что-то бессвязно бормотать — слов было не разобрать, но время от времени явственно слышалось имя Е Цинжань.
Кое-как дотащив Линь Ся до квартиры, они уложили ее на диван, и стоило ей только коснуться обивки, как она тут же обмякла, словно найдя спасительную соломинку, и полностью погрузилась в мягкие подушки. Свернувшись калачиком на боку, похожая на раненого котенка, она забормотала еще отчетливее.
— Е Цинжань… — ее голос звучал мягко и нежно, с сильным носовым оттенком и ноткой едва уловимого плача в голосе. — Я еще не приготовила тебе завтрак… ты же говорила, что любишь…
— Я в следующий раз приготовлю тебе еще вкуснее… не прячься от меня… пожалуйста…
Е Цинжань стояла у дивана и молча смотрела на нее. Теплый желтый свет падал на лицо Линь Ся, заставляя ее длинные ресницы дрожать, подобно крыльям бабочки, а влага в глазах кристально блестела в отблесках ламп. Ее губки слегка надулись, сохранив после алкоголя соблазнительную розоватость.
В груди Е Цинжань что-то легонько кольнуло — одновременно горько и сладко. Она вспомнила, как каждое утро Линь Ся появлялась у ее порога с термопакетом в руках, вспомнила ее лучезарную улыбку и робкие, трепетные надежды. Но стоило ей вспомнить тот поцелуй в ресторане, нежности Чэнь Мо и ту самую мнимую любовную связь, в которой она сама же себя убедила, как эта мягкость мгновенно сменилась раздражением.
Она подавила странное чувство в груди и уже собралась уходить:
— Раз человека устроили, я пошла.
— Ой, госпожа Е, подождите! — торопливо окликнула ее Чэнь Мо. На ее лице читалась тревога и неловкость, о которой трудно говорить вслух. — Видите ли… госпожа Е, мне сегодня нужно вернуться в студенческое общежитие, там скоро закрывают ворота. Если я опоздаю, меня просто оставят ночевать на улице, и я никак не смогу остаться здесь караулить ее.
Шаги Е Цинжань резко оборвались, брови слегка сошлись на переносице. Она обернулась на Чэнь Мо, и в ее глазах промелькнуло явное недоумение. Она-то думала, что Чэнь Мо останется ухаживать за своей возлюбленной — в конце концов, какая же девушка бросит свою вторую половинку вдребезги пьяной?
Чэнь Мо прекрасно поняла ее замешательство и возникшее недоразумение. Она поспешно замахала руками, изобразив на лице выражение вроде бы и досады, и смеха:
— Госпожа Е! Вы, кажется, что-то не так поняли! Мы с Сяся просто соседки по комнате в университете, самые лучшие подруги, честное слово!
Боясь, что Е Цинжань ей не поверит, она тут же добавила, понизив голос и чуть ли не со вздохом отчаяния:
— Малыш — это просто наше прозвище, в институте все так друг к другу обращаются, ничего такого!
Объяснения Чэнь Мо подействовали словно легкий ветерок, в мгновение ока развеявший тучи в душе Е Цинжань. Та так и застыла на месте, а в голове у нее крутились слова Чэнь Мо: мы лучшие подруги, прозвище. Оказывается, все это было лишь ее собственной ошибкой. Оказывается, между Линь Ся и Чэнь Мо вовсе не было тех отношений, что она себе вообразила.
Непонятное раздражение тут же рассеялось без следа, сменившись невыразимым облегчением и капелькой злорадной радости, которую она даже не успела у себя заметить.
Заметив, что та замерла, Чэнь Мо приняла это за продолжение сомнений и принялась уговаривать дальше, вложив в голос максимум мольбы:
— Госпожа Е, она так напилась, я жутко переживаю оставлять ее дома одну. У нее слабая голова, если перепьет — ее укачивает, да еще и бредить начинает. Пожалуйста, приглядите за ней немного, завтра проспится — и все пройдет, очень вас прошу, госпожа Е!
Е Цинжань пришла в себя и перевела взгляд на свернувшуюся клубочком на диване Линь Ся, а затем на встревоженное лицо Чэнь Мо. Помолчав секунду-другую, она все-таки кивнула, а в ее голосе прозвучало едва заметное согласие:
— Понятно. Иди, возвращайся, здесь я побуду.
— Ой, спасибо вам огромное, госпожа Е! Вы просто ангел! — Чэнь Мо аж выдохнула, а благодарность на ее лице так и плескалась через край. Напоследок она еще раз торопливо напомнила о привычках Линь Ся — например, что после выпивки ей нужно давать побольше воды, что она любит спать на боку и ни в коем случае не на спине, — после чего схватила сумочку и умчалась из квартиры.
Дверь тихо затворилась, и в квартире остались только Е Цинжань и погруженная в сон Линь Ся.
В воздухе висел тяжелый водочный дух вперемешку со сладковатым привкусом — не сказать чтобы невыносимо, но морщиться всё же заставляло. Е Цинжань стояла на месте, молча глядя на Линь Ся. Та спала очень крепко, ровно дыша, а длинные ресницы отбрасывали легкую тень на веки; выглядела она на редкость послушной, совершенно не похожая на ту безумную девчонку с лестницы.
В конце концов Е Цинжань вздохнула и направилась на кухню. На кухне у Линь Ся было идеально чисто, кастрюли и тарелки расставлены по местам, в холодильнике лежали свежие фрукты и молоко — сразу видно было человека, который умеет обустроить свой быт.
Отыскав чистый стакан, Е Цинжань налила туда теплой воды и поставила на журнальный столик, как раз в пределах досягаемости руки Линь Ся.
Ей хотелось сразу же уйти к себе домой, принять горячий ванну, как следует выспаться и выбросить из головы сегодняшний балаган с недоразумениями. Но ноги словно вросли в пол, отказываясь двигаться с места.
Глядя на захмелевшую Линь Ся, вспоминая ее бессвязный лепет на лестнице, эту фразу с плачущими нотками: «Не прячься от меня», а также недавние заверения Чэнь Мо о том, что они лишь лучшие подруги, Е Цинжань почувствовала, как ее оборонительная линия «неприступной снежной королевы» рушится до самого основания.
Она медленно подошла к дивану и присела на краешек. Взгляд Е Цинжань упал на раскрасневшееся лицо Линь Ся, на ее слегка надутые губы и крошечную фигурку, свернувшуюся в комок.
Глава 24. Е Цинжань. Я люблю тебя уже очень давно.
Линь Ся спала беспокойно. Свернувшись в самом центре дивана, укрытая легким пледом, который Е Цинжань накинула на нее наугад, она разметалась так, что подол черного платья задрался до бедер, обнажая полоску белоснежных стройных ног. Ее брови были слегка сдвинуты, словно ее мучил тревожный сон, длинные ресницы дрожали, отбрасывая мелкие тени на веки, а с губ то и дело срывалось невнятное бормотание. Большинство обрывков фраз крутилось вокруг нескольких ключевых слов: «завтрак», «Е Цинжань», «не прогоняй меня» — словно крошечные молоточки, ударявшие прямо по натянутым нервам Е Цинжань.
http://bllate.org/book/37506/4677706
Готово: