Готовый перевод The Humble Deaf Top Wants to Rise Today / Мой «глухой» возлюбленный: Ошибочная память и игры в догонялки: Глава 3

В пятый раз придя в себя, он внезапно прозрел.

Никакие это не инопланетяне — круглое и белое оказалось защитным костюмом!

Он с облегчением выдохнул и только тогда понял, что у него во рту и в горле больше нет жесткой трубки.

Вся правда наконец раскрылась: его жестоко сбили!

Кто же так водил машину... Обиженно подумав до середины, Цзи Чжао посмотрел на лицо Вэнь Ханя и замер.

Это что же, братец... сбил его?

Спустя пятнадцать дней после аварии Цзи Чжао наконец-то избавился от дыхательной трубки и его перевели из реанимации в обычную палату.

Еще через пять дней разрез на горле зажил, и он наконец смог заговорить.

Самыми первыми словами, которые он произнес, были:

— Мои ноги... еще на месте?

Убедившись, что да, вторую фразу он обратил к Вэнь Хане:

— Братец, я прощаю тебя.

Выражение лиц членов семьи Цзи при взгляде на Вэнь Ханя мгновенно переменилось.

Через больничную койку старший брат из семьи Цзи, обычно сдержанный и рассудительный, вмиг покраснел глазами и рывком схватил Вэнь Ханя за воротник:

— Что ты сотворил с Чжаочжао?! Авария — твоих рук дело?!

Вэнь Хане стоял как вкопанный, даже когда ему перехватили горло, он никак не отреагировал. Цзи Чжао же заволновался первым:

— Пус-пусти! Пога-поганый мужик!

Так вот он какой, этот поганый мужик, который нравится братцу? С таким-то безумным характером неудивительно, что он двести глав трепал ему тело и душу! Эх, бедный его братец!

Цзи Мин уже отпустил Вэнь Ханя под воздействием родителей и теперь смотрел на младшего брата с абсурдным выражением лица:

— Поганый мужик? Кто?

Ох, от этого поганого мужика исходит такое сильное давление, под стать главному герою небесного пути! Цзи Чжао, словно в его тело была встроена какая-то программа, по привычке спасовал на секунду, тактически отвел взгляд и невинно уставился на Вэнь Ханя:

— Братец, о чем это он, я не слышу.

— Да я твой брат! — Цзи Мин был близок к помешательству.

Какого черта этот Вэнь Хане подлил в уши его младшему брату? Во время комы тому нужен был только он один, а теперь, очнувшись, в глазах у него по-прежнему был только этот тип!

Вэнь Хане же дрожащими пальцами выудил из кармана внешний речевой процессор кохлеарного имплантата Цзи Чжао, нежно повернул его голову набок и с помощью Матери Цзи помог надеть имплантат.

— Теперь слышно, Чжаочжао? — с тревогой уставилась на сына Мать Цзи.

Цзи Чжао не ответил, ошеломленно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на стоявшего за ее спиной Отца Цзи и в ужасе снова уставился на Вэнь Ханя:

— Они... кто такие? Можно... отправить их... на выход?

Лицо Матери Цзи побледнело, холодные пальцы впились в плечи Цзи Чжао:

— Я же мама, Чжаочжао!

Цзи Чжао видел лишь ее перекошенное от тревоги лицо, но не слышал, что она говорит. От ее мертвой хватки плечи пронзила дикая боль, и ему стало еще страшнее. На глаза навернулись слезы, и он посмотрел на Вэнь Ханя:

— Братец! Спаси!

Братец был так добр к нему, ведь именно он помог оплатить операцию по вживлению имплантата. Он был божеством, которого Цзи Чжао хранил в своем сердце, — разве мог он вздумать оклеветать божество? Да этот поганый негодяй не должен был посылать столько народу, чтобы расправиться с ним!

Стоило прозвучать этому спасителю, как у Матери Цзи подкосились ноги, и она окончательно оседала на пол.

Вэнь Хане же, глядя на панический и беспомощный вид Цзи Чжао, почувствовал острую боль в сердце, потеряв всякие остатки здравого смысла:

— Дядя, тетя, пожалуйста, выйдите на время.

— Вэнь Хане... — Цзи Мин нахмурился, собираясь что-то сказать, но Отец Цзи остановил его.

Цзи Мин выдохнул, взял себя в руки, первым вышел из палаты и зашагал к врачам: с его младшим братом творилось что-то абсолютно ненормальное!

Вэнь Хане тоже понимал, что с Цзи Чжао что-то не так.

Во-первых, он не должен был терять слух.

Во-вторых, ему не следовало называть его братцем.

В-третьих, он не мог заплакать по первому требованию, если только... ему не было по-настоящему, до боли больно.

При этой мысли лицо Вэнь Ханя стало еще бледнее, он крепко сжал руку Цзи Чжао:

— Где-то болит, Чжаочжао?

Цзи Чжао лишь покраснел и ответил невпопад:

— Братец, не... не держи меня, он... он все еще снаружи.

Кто еще снаружи? Вэнь Хане недоуменно нахмурился.

Конечно же, поганый негодяй.

Получив благословение в несчастье, после этой травмы Цзи Чжао обрел самосознание: оказывается, он жил внутри книги и был в ней лишь незначительным персонажем-пушечным мясом.

Главным героем этой книги как раз и выступал стоявший перед ним братец-божество Вэнь Хане.

Братец обладал чистым и благородным нравом, истинно божественной красотой, однако безответно любил лишь одного человека, добровольно оставаясь рядом с ним в роли живого зеркала для замены.

Но тот человек был надменным и самодурным, упорно не замечая собственных чувств, терзал тело и душу братца вплоть до самой финальной главы, пока наконец не прозрел и не осознал, кто же был истинной любовью всей его жизни.

А-а-а, как же злит! Запоздалая преданность дешевле травы. Хотя поганый негодяй в конце концов и прозреет, но братец уже получит тяжелые душевные и телесные увечья, превратившись в слабого и больного... Нафиг нужно такое «счастливое воссоединение», братец!

Жаль только, что сюжет уже запущен, и, судя по тому, как братец только что даже не пытался увернуться от удушения этим поганым мужиком, было очевидно, что он уже по уши увяз в этом болоте.

Проклятье, он обязательно должен спасти братца и вытащить его из этого горького моря!

Впрочем... Вспылив на секунду, Цзи Чжао снова успокоился: он ведь все еще студент, круглый сирота, без связей и влияния. Чтобы помочь братцу, ему придется действовать с холодным расчетом и долго к этому готовиться.

Главная задача — непременно избежать событий по сюжету книги. Ни в коем случае нельзя позволить братцу забрать его домой для восстановления, иначе поганый негодяй снова начнет ревновать братца и еще восемьдесят глав будет терзать его тело и душу!

Мне ведь уже исполнилось восемьнадцать

Врачи провели пробудившемуся Цзи Чжао обследование, и результаты оказались не слишком утешительными.

Кровоизлияние в мозг затронуло некоторые ключевые когнитивные зоны, вызвав у Цзи Чжао нарушения памяти и восприятия. Степень восстановления пока невозможно было оценить.

Говорят, именно по этой причине его речь была невнятной, но врачи утверждали, что частые разговоры с ним помогут улучшить дело.

Проблемы со слухом оказались куда проще: просто внутренний процессор кохлеарного имплантата сместился от удара. Как только он немного окрепнет и сможет перенести повторную операцию, имплантат можно будет переустановить.

После ухода врачей в палате воцарилось тяжелое молчание.

Цзи Мин с глубокой тревогой смотрел на погруженного в сон младшего брата, как вдруг его кто-то тыкнул в спину.

Он перевел взгляд на отца, уловив смысл его знака, затем повернулся к Вэнь Ханю и со всей серьезностью извинился:

— Прости, я зря на тебя набросился.

Аварию с Чжаочжао он расследовал лично: с какой стороны ни посмотри, это был чистой воды несчастный случай, не имеющий к Вэнь Ханю ни малейшего отношения.

Просто он погорячился, да и этот сорванец хорош — едва очнувшись, начал нести всякую чушь...

— Ничего страшного, старший брат просто переживает за Чжаочжао. — Голос Вэнь Ханя звучал так же холодно и ровно, как всегда.

— И все же, бредни Чжаочжао... — Нахмурившись и вспоминая слова Цзи Чжао, Вэнь Хане тщательно подбирал выражения, обращаясь с просьбой к Цзи Миню: — Если он снова ляпнет что-то не то, когда очнется, пожалуйста, не сердись на него.

http://bllate.org/book/37607/4695828