Заслышав слова Ю Чжунся, Чжао поспешно оборвал его строгим окриком:
— Что за вздор ты несешь!
Он опасался столкнуться с родителями старшеклассников, которые совершенно не умеют рассуждать здраво: скандал — полбеды, но потом еще придется отбиваться из-за какого-нибудь необдуманного детского словца.
Бывало ведь и раньше: ученики повздорят по мелочи, сами уже помирятся, а родители непременно считают, что их чадо обидели, и начинают качать права. Постят в Моментах, выкладывают в Вейбо, устраивают разоблачения бездействия администрации, поднимают всевозможные теории заговора, домысливая и даже сочиняя сказки о влиятельных родителях с высокими связями. Некоторые репортеры и блогеры тут же слетаются на этот запах, и в итоге из пустякового инцидента раздувают грандиозный скандал.
В подобных историях самые излюбленные триггеры, легко взрывающие общественное мнение, — это школьное насилие и закон о защите несовершеннолетних.
Случись такое всерьез, больнее всего ударит по школе, а также по классным руководителям и завучам, отвечающим за направление.
Внутреннее состояние Чжао буквально читалось на его лице: *Только не это! Оставьте меня в покое!*
Мать Цзян Чу изначально лишь надрывно голосила без единой слезинки, а теперь и вовсе замолкла. Чжао подошел, пытаясь поддержать ее под руку, но та демонстративно сделала вид, что не замечает помощи, сама уверенно оперлась о стену, поднялась и бросила на Ю Чжунся испепеляющий взгляд.
Ю Чжунся с невероятно приторным видом принялся строить глазки:
— Ой, какая тетя грозная, хи-хи-хи. — При этом он даже попытался спрятаться за спиной Фэй Синя.
Чжао предпочел на это не смотреть, забрал из его рук женскую сумочку и пригласил мать Цзян Чу в кабинет. Та мгновенно вернула себе горделивую осанку благовоспитанной дамы, с которой заявлялась сюда изначально, и последовала за Чжао.
В коридоре остались лишь несколько учеников да Фэй Синь.
Фэй Синь обратился к Ю Чжунся, который всё еще висел у него на спине:
— Ты не мог бы уже слезть с меня, хи-хи-хи?
Ю Чжунся с легкой неловкостью отступил назад и проворчал:
— Не умеешь — не хихикай, у тебя это так противно получается.
Тотчас последовало возмущение со стороны спортсменов:
— Ю Шиу! Как ты разговариваешь с нашим учителем Фэем?
Ю Чжунся: «…» Погодите-ка, ну и бесстыдники же вы все.
— Каким еще вашим? Это наш учитель Фэй, — он встал преградой между Фэй Синем и парнями-спортсменами и заявил с абсолютно невозмутимым видом: — Между прочим, я староста класса по химии! А вы вообще кто такие?
Фэй Синь: «???» *Староста, секунду назад ты говорил совсем другое.*
Тем временем в кабинете Чжао успокаивал слегка притихшую мать Цзян Чу и объяснял ей, что ситуация вовсе не так страшна, как она себе навоображала.
Классный руководитель, учитель Сюэ, привел Цзян Чу из медпункта. Стоило парню завидеть мать, как его охватил ужас еще больший, чем когда Ю Чжунся усаживал его на попу перед всем классом.
— Мам? Ты чего пришла? Я же просил тебя не соваться сюда! — выпалил он.
Мама тут же набросилась на него:
— Я еще и не должна была приходить?! По-твоему, не приходить?! У тебя ума хватит самому все уладить?
Фэй Синь, как раз входивший с улицы, услышал этот зычный голос матери Цзян Чу, и у него едва не затылок зачесался — так и подмывало сбежать обратно.
Чжао окликнул его:
— Учитель Фэй, позовите Ю Чжунся в кабинет.
— Велено зайти, — бросил Фэй Синь, выйдя в коридор, и предостерег Ю Чжунся: — Войдешь — поменьше болтай, не создавай лишних проблем.
Ю Чжунся до упора застегнул молнию школьной формы, сунул руки в карманы и с безразличным видом бросил:
— Не паникуй, пустяковое дело.
Ян Кэ повел за собой остальных спортсменов, и коридор огласился громкими хлопками ладоней, провожавших главного мажора всея школы.
Фэй Синь: «…»
Войдя в кабинет, они увидели сидящих Чжао и мать Цзян Чу, перед которыми стоял сам Цзян Чу. Заметив входящего Ю Чжунся, он тут же испуганно шагнул в сторону, уступая дорогу. Ю Чжунся подошел, занял освободившееся место и одарил одноклассника зловеще-чарующей улыбкой.
Цзян Чу: «…»
Мать Цзян Чу возмущенно всплеснула руками:
— Время ли тебе еще ухмыляться?
На что Ю Чжунся невозмутимо изрек:
— Маркс говорил: у улыбчивых парней удача на худшей ноге не стоит... тьфу, удача всегда на высоте.
Мать Цзян Чу: «... ...»
Чжао поспешно вмешался:
— Давайте-ка для начала во всем разберемся. Между учениками не должно оставаться недомолвок, главное — сгладить углы.
Мать Цзян Чу повернулась к сыну:
— Не бойся, говори как есть. Мама здесь, никто тебе спуску не даст.
Цзян Чу покосился на Ю Чжунся и выдавил:
— Ну… он передразнивал то, как я говорю. Я попросил его перестать, а он меня толкнул, я чуть о классную доску не ударился…
Мать тотчас всполошилась:
— Сильно ударился? Куда приложился?
Ю Чжунся уточнил:
— Чуть не ударился — значит, не ударился. Тетенька, у вас вообще какое образование?
Мать Цзян Чу: «…»
Чжао кашлянул:
— Кхм. Цзян Чу, продолжай.
Тот продолжил:
— А потом Ю Чжунся позвал нескольких спортсменов из восемнадцатого класса, чтобы меня побить…
Мать Цзян Чу снова перебила сына и принялась жаловаться присутствовавшим в кабинете учителям:
— Вы только послушайте! Все вы слышали? Мало того что один к нему приставал, так еще и толпу созвал, чтобы устроить расправу!
Остальные учителя тотчас дружно вспомнили о неотложных делах и покинули кабинет.
Ю Чжунся возразил:
— Но мы же его не били.
Мать Цзян Чу взвилась:
— Всё еще отпираетесь? Он же сказал — били!
Чжао обратился к Цзян Чу:
— Цзян Чу, они и вправду тебя били?
Цзян Чу замялся:
— …Еще нет.
Ю Чжунся: — Видите? Я же говорю — не били.
Цзян Чу: — Но ты все равно передразнивал меня! Ты первый начал цепляться.
Чжао изумленно развел руками:
— Передразнивал? И это вы называете конфликтом?
Ю Чжунся: — Да я его и не передразнивал.
Цзян Чу: — Передразнивал!
Ю Чжунся: — И как же я тебя передразнивал? А ну-ка изобрази?
Чжао: — Хватит тут матрешки устраивать!
Мать Цзян Чу не поняла:
— Чего?
Чжао: — Профессиональный сленг, профтермины.
Цзян Чу с досадой топнул ногой и выпалил, глядя на Ю Чжунся:
— Ты повторил то, что я сказал учителю химии! Я сказал, что химия — это так сложно, и ты ему то же самое сказал!
Ю Чжунся: — Помилуйте, да это же избитый мем! К тому же там всего четыре слова — это что теперь, плагиат на тебя, что ли?
Цзян Чу разъярился:
— Да дело же не в меме! Ты копировал мой тон!
Ю Чжунся: — Что, звание жеманной жеманницы уже у тебя на патент оформлено?
Мать Цзян Чу взъярилась:
— Ты это кого сейчас жеманницей назвал?!
Ю Чжунся тут же сменил тон на приторно-сладкий:
— Ой, да что вы~ Я же про себя говорю~
Мать Цзян Чу: «…Цзян Чу, о каком учителе химии речь шла? Давайте позовем его и спросим!»
Фэй Синь, все это время стоявший под дверью и ловивший ветер, услышал каждое слово. За свои двадцать с лишним лет он еще не видел столь невероятно пустой и глупой заварухи.
Он поднял руку и отозвался:
— Это как раз я тот самый учитель химии.
С этими словами он тоже шагнул в кабинет.
Чжао подумал о том, за какие грехи в прошлых жизнях ему выпало расхлебывать всю эту бесконечную мелкотравчатую чепуху в этой, и скорбно обратился к Фэй Синю:
— Учитель Фэй, так всё-таки — передразнивал Ю Чжунся манеру речи Цзян Чу или нет?
Фэй Синь перевел взгляд с Цзян Чу на Ю Чжунся.
На лице Цзян Чу читалось горькое обиженное ожидание: *Я жду, что учитель Фэй восстановит справедливость*.
На лице Ю Чжунся застыло выражение крайнего изумления: *Неужто учитель Фэй станет сводить личные счеты и лжесвидетельствовать?*
Фэй Синь ответил:
— Ю Чжунся действительно произнес фразу про то, что химия — это сложно, но он никого не пародировал. Он и в повседневной жизни часто так выражается.
Ю Чжунся никак не ожидал, что учитель Фэй окажется настолько выше обид, однако сам Фэй Синь даже не догадывался, что на самом деле парень пародировал Ю Цзияна.
Мать Цзян Чу осталась недовольна:
— Что сказал, что не сказал — один черт. И что вообще должен значить такой ответ?
Ю Чжунся сладеньким голосочком протянул:
— А значит это, что я в принципе человек ужасно жеманный~
Фэй Синь: «…Я совсем не это имел в виду».
— Я хотел сказать, — строго поправив самого себя, пояснил Фэй Синь, — что для Ю Чжунся в целом характерен подобный стиль общения, и он вовсе не пытался намеренно кого-то копировать.
Цзян Чу почувствовал себя жертвой чудовищной несправедливости, его губы задрожали, грозя расплакаться.
Называйте его излишне чувствительным, клеймите заниженной самооценкой — но его до глубины души ранило, когда кто-то использовал его женоподобность как оружие против него.
Многие парни с подобным складом характера внешне порой кажутся даже более самоуверенными, чем остальные сверстники. А дожив до зрелых лет, немало мужчин с ярко выраженными манерными чертами и вовсе доводят свое поведение до комичной крайности.
Конечно, всех под одну гребенку не чешут, и есть те, кто действительно живет в гармонии с собой, ничуть не заботясь об оценках со стороны. Но хватает и тех, кто прикрывает эпатажной бравадой глубоко запрятанную обиду и горечь от долгих лет насмешек и дискриминации.
Тщательно подбирая слова, Фэй Синь заговорил вновь:
— На самом деле у каждого человека есть свои неповторимые черты характера. Все они многообразны и ярки по-своему, здесь нет понятий лучше или хуже. Навешивать уничижительные ярлыки на чужую индивидуальность — поступки абсолютно некорректные и невежливые. Ю Чжунся не пародировал манеру речи Цзян Чу и тем более не распускал руки, так что вся эта история — недоразумение. Однако его недавнее поведение и вправду было неуважительным по отношению к Цзян Чу, и я считаю, что он должен принести извинения.
Ю Чжунся уставился на него: *Ты вообще на чьей стороне?*
Фэй Синь ответил ему взглядом: *Я на стороне здравого смысла*.
Ю Чжунся: «…»
Делать нечего, Ю Чжунся повернулся к Цзян Чу:
— Прости. Мне не следовало цеплять тебя такими словами.
Получив желанную возможность сохранить лицо, Цзян Чу поспешно ответил:
— Мы же одноклассники, я вовсе не такой обидчивый.
Мать Цзян Чу с ног до головы окинула парня взглядом:
— …И они правда тебя не били?
Цзян Чу: — Честное слово, нет.
Чжао облегченно выдохнул:
— Ну вот и славно, славно. Одноклассникам положено жить дружно. Вы как считаете, мама?
Мать Цзян Чу вновь приняла величественную позу светской дамы:
— Я женщина рассудительная. Раз уж Цзян Чу его простил, ладно, проедем.
Затем она перевела взгляд на Ю Чжунся:
— А ты — пугал меня тут несовершеннолетними, думаешь, я законов не знаю? Возраст — вовсе не индульгенция за дурные поступки, от ответственности никто не уйдет.
Ю Чжунся отвесил ей учтивый поклон:
— Ой, тетенька, да я же шутил. Я в школу пошел на год позже, мне уже восемь с хвостиком, хи-хи.
Стоило ему издать это коварное хи-хи, как у всех присутствующих моментально сработал инстинкт самосохранения.
Опасаясь, что тот отвесит второй поклон, Фэй Синь молниеносно схватил его за воротник школьной формы и надежно зафиксировал.
Когда с делами было покончено, Чжао проводил мать Цзян Чу из кабинета, следом отпустил самого Цзян Чу, а напоследок высказал пару ласковых околачивавшимся в коридоре спортсменам, велев им прекратить балаган вместе с Ю Чжунся, и тоже разогнал их.
Вернувшись в кабинет, он застал любопытную картину: Фэй Синь, словно коршун цыпленка, держал Ю Чжунся за шиворот. Тот отчаянно изворачивался, так что голова целиком проскочила внутрь куртки, а руки беспомощно загребали во все стороны, никак не дотягиваясь до Фэй Синя. Эти двое, взрослый и подросток, вели себя точь-в-точь как малые дети!
Чжао рявкнул:
— Вы что удумали?! На что это похоже?!
Фэй Синь тут же разжал пальцы. Голова Ю Чжунся вынырнула наружу из воротника, но молния застряла на самом верху, оставив открытым лишь лицо — вылитый косплей Безликого.
Чжао прикрикнул:
— Ждешь, пока я тебе грамоту выпишу? Марш отсюда!
«Безликий» тут же дал драпа.
Повернувшись к Фэй Синю, Чжао произнес:
— Учитель Фэй, я хотел бы обсудить с вами одно дело.
Он опустился в кресло за рабочим столом.
Фэй Синь тут же признал вину:
— Заведующий, раз уж подобное случилось на моем уроке, значит, это я плохо следил за порядком в классе.
Чжао махнул рукой:
— …Я совсем о другом.
По его тону Фэй Синь почуял неладное.
И точно, Чжао продолжил:
— Из учителей-предметников восемнадцатого класса только вы да учитель Сюэ — мужчины. Учителю Сюэ вести сразу два класса физически тяжело, а поскольку учительница Сюй вернется к работе только после национального праздника, нагрузка на параллели колоссальная, и я физически не успеваю закрывать все бреши.
Услышав это, Фэй Синь ощутил, как земля уходит из-под ног.
Так и оказалось: Чжао выдал решающий аргумент:
— Короче говоря, до возвращения учительницы Сюй не могли бы вы временно взять на себя обязанности классного руководителя восемнадцатого класса?
Покинув кабинет, Ю Чжунся не стал возвращаться на урок. Он кое-как поправил форму, неспешно доплелся до туалета, а выйдя, решил немного посидеть в коридоре. План был прост: дождаться звонка на перемену, заглянуть в восемнадцатый класс и позвать компанию прогуляться к корпусу для старшеклассников — посмотреть на ту самую новенькую ученицу, которую все вокруг сравнивают с Хацуне Мику.
Уже в коридоре, в районе лестничного пролета этажом ниже, послышались голоса. Он свесился через перила и заглянул вниз: там беседовали Цзян Чу и его мать.
Говорила почти исключительно мать, тогда как Цзян Чу лишь невнятно блеял что-то в ответ, не смея поднять глаз.
— Тебя обижают, а я и прийти не должна была?!
— Сколько раз тебе повторять: не будь таким мямлей, в отца пошел!
— И в кого ты уродился такой размазня?
Ю Чжунся поморщился: «…До боли знакомые родительские мотивчики».
http://bllate.org/book/37682/4707681
Готово:
