Поэтому в кулачном бою с Фу Цзэмином Цзи Ци немного уступал.
Воспользовавшись моментом, когда Цзи Ци пропустил удар, Фу Цзэмин согнул ногу в колене и с силой пнул его в живот, окончательно разорвав дистанцию между ними.
В этот момент подоспели Чжоу Цзяхэн и Чжан Линь. Чжоу Цзяхэн одним движением открыл дверь, вошел и закрыл её, но, увидев открывшуюся сцену, слегка дернул уголком рта.
В конце концов, он был на стороне Цзи Ци и, разумеется, желал ему победы, но какая именно глубокая вражда связывала их, он не знал — понимал лишь одно: если противником выступает Фу Цзэмин, дела плохи.
Цзи Ци сидел на полу, обхватив живот руками, согнувшись в пояснице и тяжело дыша. Каждая попытка вдохнуть отдавалась в теле острой болью.
Фу Цзэмин стоял с помрачневшим лицом. Его лицо пострадало сильнее всего, а впереди было еще столько встреч и интервью — всё пошло прахом из-за этих нескольких ударов.
При мысли об этом выражение лица Фу Цзэмина стало еще более зловещим. Он выпрямился и направился в сторону Цзи Ци. Чжоу Цзяхэн запаниковал, поспешно заслонил собой Цзи Ци и натянул на лицо улыбку.
— Господин Фу, давайте обсудим всё спокойно. Наверняка здесь какое-то недоразумение. — Он обернулся к сидящему на полу Цзи Ци, выразительно подмигивая, а затем снова посмотрел на Фу Цзэмина: — Недоразумение, точно, здесь явно какое-то недоразумение...
— Чжоу Цзяхэн? — Фу Цзэмин окинул стоявшего перед ним человека оценивающим взглядом. Его глаза, как всегда, были острыми и полными презрения — казалось, в мире не существовало ничего, что заставило бы его снизить спесь. — Сын дяди Чжоу?
Чжоу Цзяхэн поспешно закивал: судя по всему, его отец всё-таки имел хоть какой-то вес в глазах этого человека.
— Господин Фу, возможно, возникло какое-то недопонимание. Цзи Ци совсем не такой безрассудный человек...
— Верно, не такой, — перебил его Фу Цзэмин, не дожидаясь окончания фразы. Даже с растрепанной одеждой и ссадинами на лице он по-прежнему держался высокомерно. — Просто он мне неприятен.
Взгляд Цзи Ци теперь выражал нечто большее, чем просто злобу. Он опираясь на стену, медленно поднялся на ноги и одной рукой отодвинул остолбеневшего Чжоу Цзяхэна.
Двое мужчин стояли лицом к лицу: почти одного роста, но с совершенно разным темпераментом. Если Фу Цзэмин был гордым и величественным львом, то Цзи Ци — зловещей и безжалостной гадюкой.
Несмотря на то, что ноющая боль пронизывала всё тело, это ничуть не умерило язвительности Цзи Ци:
— Господин Фу, вы так забавно шутите. Вы ведь не думаете, что то, что вы лелеете как сокровище, для остальных имеет такую же ценность?
— Честно говоря, с самого начала я на него даже не смотрел.
Эта фраза, произнесенная с холодной усмешкой, была пропитана сарказмом. Гнев Фу Цзэмина стал виден невооруженным глазом. Он с силой схватил Цзи Ци за воротник:
— Повтори еще раз.
Цзи Ци приподнял бровь, в его глазах светилась беспечная усмешка:
— С самого начала я на Чэн Цюя даже не смотрел. Ни раньше, ни сейчас, и уж тем более не буду смотреть в будущем.
По логике, Фу Цзэмин должен был быть в восторге от такого ответа, но предыдущая фраза Цзи Ци была настолько унизительной для Чэн Цюя, что это привело его в ярость.
Он сжал кулак, собираясь ударить Цзи Ци по лицу, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Чжан Линь стоял с краю, а прямо посередине проема стоял человек.
— Фу Цзэмин, отпусти!
Голос был тихим, тон — строгим. Стоило человеку просто произнести это, стоя в дверях, как Цзи Ци и Чжоу Цзяхэн увидели, что Фу Цзэмин замер, а его кулак завис в воздухе.
Чэн Цюй повторил:
— Фу Цзэмин, отпусти.
В следующую секунду воротник Цзи Ци был отпущен. Фу Цзэмин всё ещё выглядел разъяренным, но послушно разжал пальцы и подошел к Чэн Цюю, словно... заболевшая собака, увидевшая хозяина.
Он протянул руку, желая коснуться руки Чэн Цюя, но тот проигнорировал его жест, прервав попытку разжалобить себя.
— Цзи Ци, прости.
— Да за что ты извиняешься перед ним? Он ведь...
— Замолчи.
Ростом за метр восемьдесят, Фу Цзэмин послушно закрыл рот, чувствуя внутри такое отвращение, словно проглотил муху. Но больше всего его грызли ревность, недовольство и обида.
Видя, как Фу Цзэмина отчитали, словно дрессированного зверя, Цзи Ци не удержался и тихо хмыкнул. Прижав язык к нёбу, он с торжеством подумал, что и на таких людей находится управа.
Внешне он изобразил великодушие:
— Ничего страшного. Главное, держи эту бешеную собаку на поводке, чтобы он больше не бросался на людей.
Фу Цзэмин только собрался дернуться, как Чэн Цюй крепко взял его за запястье. Гнев, вызванный словами Цзи Ци, мгновенно сменился радостью. Фу Цзэмин перевел взгляд с Цзи Ци на лицо Чэн Цюя, затем опустил глаза на руку, держащую его запястье, и не смог сдержать улыбку.
Эта сцена повергла Цзи Ци, Чжоу Цзяхэна и стоявшего в дверях Чжан Линя в полное замешательство, заставив их мысленно вопрошать, что здесь вообще происходит.
После того как Чэн Цюй трижды пообещал, что Фу Цзэмин больше не будет создавать проблем, он увел его прочь — всё еще с улыбкой на лице. Чжоу Цзяхэн посмотрел на осколки вазы и бесформенные лепестки на полу, чувствуя, как сердце сжимается от жалости.
Однако любопытство взяло верх. Он подошел к Цзи Ци:
— Что у вас с Чэн Цюем за история? Почему Фу Цзэмин так на тебя взъелся? И разве ты раньше не был равнодушен к Чэн Цюю?
— Конечно, был равнодушен, — ответил Цзи Ци. Но разве на этом всё могло закончиться? Ответ был однозначным: нет.
Изначально он не хотел впутывать Чжоу Цзяхэна, но сейчас ему хотелось ускорить начало этой игры. Приняв от Чжан Линя пакет со льдом, он посмотрел на Чжоу Цзяхэна:
— Ты можешь принимать решения в частной сети клиник вашей семьи?
Вопрос застал Чжоу Цзяхэна врасплох:
— Не то чтобы прямо принимать решения, но если тебе нужно что-то проверить — я вполне могу это устроить.
Именно это Цзи Ци и нужно было услышать. В его глазах промелькнул огонек азарта.
Он уже провел исследование: родители Фу Цзэмина были обладателями первой группы крови, а значит, и сам Фу Цзэмин, и его младший брат могли иметь только первую группу.
Цзи Ци опустил взгляд, его черные зрачки блеснули:
— Мне нужно, чтобы ты помог мне найти всех, кто зарегистрирован в ваших клиниках, отфильтровать мужчин от 22 до 24 лет с первой группой крови. Среди них обрати особое внимание на тех, у кого есть родинка на левой брови, а также на тех, у кого специфические семейные обстоятельства.
Серия этих требований озадачила Чжоу Цзяхэна. Его красивое лицо, выглядевшее слегка небрежно, сжалось в гримасу:
— Ты ищешь кого-то конкретного?
Цзи Ци кивнул, глядя на прядь волос, которую он только что в пылу драки вырвал с головы Фу Цзэмина, и уголки его губ поползли вверх.
— Да. Одного очень, очень важного человека.
Глава 14
— Брат, слышал, что после завтрашнего дня у тебя заканчивается испытательный срок и тебя переводят в штат. — Молодой парень, выглядящий не менее привлекательно, чем его собеседник, заговорил с Юй Аньшэном.
Он был выше Юй Аньшэна, с отличной осанкой. Рабочая форма книжного магазина смотрелась на нем так, будто он был моделью из ночного клуба, что составляло резкий контраст с внешностью Юй Аньшэна.
Если внешность Юй Аньшэна была из тех, что вызывали симпатию у старшего поколения, то парень рядом с ним напоминал школьного хулигана — того, кто привлекает взгляды в кампусе, но к кому страшно подойти.
Эта невероятно эффектная пара уже заставила многих оглянуться им вслед.
Юй Аньшэн протирал книжную полку, не отвечая на слова. Парень помахал рукой перед его лицом, прежде чем Юй Аньшэн поднял голову.
— Ты вообще слушал, что я говорил? — возмутился парень, поджал губы и с негодованием принялся тереть книжный шкаф, не глядя на Юй Аньшэна.
Поняв, что виноват, Юй Аньшэн засуетился, подошел к Лян Фэняо, осторожно потянул его за рукав и, достав из верхнего кармана рубашки блокнот для заметок и ручку, быстро написал несколько слов:
[Я не нарочно, прости.]
В знак извинения он пририсовал под фразой схематичного кота, лапы которого сложены в поклоне, умоляя Лян Фэняо не сердиться.
Бросив взгляд на стикер, Лян Фэняо не смог удержать притворную гримасу недовольства — уголки его губ поползли вверх, и он с самодовольным видом хмыкнул:
— Ладно, раз уж ты так искренен, я, так и быть, принимаю твои извинения.
Он протянул руку, забрал стикер и положил его в свой карман.
Юй Аньшэн сделал вид, что собирается что-то написать в ответ, но Лян Фэняо, словно предвидя это, выхватил ручку из его рук:
— Не смей писать что-то вроде «не называй меня братом»! Я всё равно буду тебя так называть!
Лян Фэняо был непреклонен, его лицо выражало полную уверенность в своей правоте, а в юношеских чертах сквозила аристократическая спесь.
Если не считать формы книжного магазина, всё, что было на Лян Фэняо, стоило целое состояние — даже кроссовки на его ногах были из лимитированной коллекции, которую было не купить даже за тройную цену.
Но Юй Аньшэн этого не знал. Наверное, из всех сотрудников магазина только он один видел в этом избалованном юноше обычного коллегу.
Собеседование в книжный магазин проходило неделю назад, и условием для официального зачисления была успешная неделя испытательного срока. Социальные гарантии и пятидневная рабочая неделя привлекали множество кандидатов.
Лян Фэняо пришел в магазин пару дней назад, когда Юй Аньшэн уже отработал там два дня. Он не любил лезть в чужие дела, и его общение с коллегами обычно ограничивалось рабочими вопросами.
Другие сотрудники магазина, завидев брендовые вещи Лян Фэняо, переглядывались, а потом сбегались в сторонку, чтобы пошептаться.
Самые смелые пытались подкатить к нему, но их цели были слишком очевидны, и Лян Фэняо не удостаивал их вниманием.
И лишь один человек был другим. Он не избегал его, как остальные, и не проявлял чрезмерного энтузиазма, сохраняя неизменное выражение лица и отношение.
Так Лян Фэняо «приклеился» к Юй Аньшэну и узнал, что тот немой. Поначалу он притворялся, что не знаком с рабочими процессами из-за опоздания на два дня, чтобы держаться рядом, а позже, благодаря своей беспардонности, выяснил возраст Юй Аньшэна.
Так и появилась причина называть его «братом».
Лян Фэняо нравилось дразнить его: будь то выражение растерянности на лице или искренний, мягкий взгляд — Юй Аньшэн всегда трогал его до глубины души.
Даже мама Лян Фэняо, которая по возвращении домой обычно жаловалась на то, что он неразговорчив, а его характер своенравен и упрям, в последнее время стала хвалить его, утверждая, что отправка к Цзи Юйцю на перевоспитание дала потрясающие результаты.
— Брат, после того как тебя зачислят, ты ведь угостишь меня обедом? — Лян Фэняо хитро улыбнулся, внимательно наблюдая за выражением лица Юй Аньшэна, не желая упустить ни единого мгновения.
http://bllate.org/book/37697/4710287
Готово:
