Но делать нечего, события зашли слишком далеко, и он не стал хранить молчание:
— Просто в последнее время я немного устал.
— О? — Му Фань решил допытаться: — Ты устаешь обычно или именно после выступлений?
— После выступлений, — ответил Чи Ин и, лениво откинувшись назад, положил одну руку с полотенцем в сторону, а другую — себе на живот.
Му Фань всё понял. Вероятно, дело не в физической усталости, а в душевной?
Впрочем, это логично. Чи Ину всего двадцать лет, самый расцвет сил, конечно, это не может быть просто физическое утомление — ответ лежал на поверхности.
А вот почему устала душа?
Му Фань осмелился предположить, не зная, попал ли в точку, и с серьезным видом спросил:
— Как у тебя в последнее время с желанием творить?
Вопрос прозвучал так, словно его задал врач на приеме.
Чи Ин, похоже, уловил суть и вдруг усмехнулся:
— Пойдет.
Затем добавил более серьезно:
— Средне.
Значит, дела плохи. Му Фань за короткий срок изучил массу информации о Чи Ине и интуитивно почувствовал: творческий кризис наступил потому, что…
Ого, ответ тянет на сенсацию.
Он испугался, что, озвучив его, обидит Чи Ина или кого-то еще.
Но плевать. Он всегда отличался смелостью.
— Слушай, дружище, я тебя понимаю.
— О? — Чи Ин отнесся к этому скептически. Что там Му Фань может понимать, если он сам в себе разобраться не в силах?
— Ты вдруг осознал, что та свобода, которую ты сейчас имеешь, — вовсе не та, к которой ты стремился, верно? — произвел Му Фань.
— … — Чи Ин перевел взгляд и в упор посмотрел на Му Фаня. В его глазах на мгновение мелькнула растерянность, но вскоре взгляд снова стал ясным. — Рассказывай.
Увидев, что тот не спорит, Му Фань улыбнулся:
— Тогда начну с самого начала.
Он пересел в более удобную позу и непринужденным тоном продолжил:
— Ты говорил, что ушел из дома и бросил учебу во втором семестре первого курса. Это было серьезное и весьма бунтарское решение.
Он сделал акцент на паре слов:
— Мне кажется, дело было вовсе не в желании играть в группе. Скорее, группа стала для тебя тем самым мостом к свободе, который подвернулся под руку.
— Но тебе уже не восемнадцать. Двух лет хватило, чтобы ты пришел к следующему этапу и новому состоянию души. Ты уже… больше не нуждаешься в этом мосте-группе.
Он помолчал и посмотрел на Чи Ина:
— Твое желание творить всё это время питалось лишь старыми эмоциями, вот почему сейчас у тебя нет вдохновения.
— Хм… — Чи Ин не стал отрицать.
Разрыв с семьей и жажда вырваться на свободу подпитывали его целых два года.
Но тот восемнадцатилетний юноша уже повзрослел.
Срок годности бунтарских настроений постепенно истекал. По ночам, в тишине, он начал размышлять: чего же он хочет на самом деле?
Внешне Чи Ин оставался спокойным, но внутри него бушевала буря. Он не хотел признавать того, что открыл в нем Му Фань, — он боялся взглянуть правде в глаза: он всерьез хотел бросить группу и своих товарищей.
Потому что ему больше не нужно всё то, что есть сейчас.
— Новая цель еще не появилась, а старая модель поведения тебя измотала. Чи Ин, ты сейчас проходишь через период краха.
Голос Му Фаня звучал мягко, в глазах светились понимание и поддержка — казалось, он чувствует всё то же самое, что и Чи Ин.
— Тебе не кажется, что я слишком капризен?
— Нет, — Му Фань покачал головой. — Я понимаю тебя. Твоим изначальным порывом было желание творить, самовыражаться и жить без навязанных правил, верно? Но по мере того как группа становилась популярнее, появлялось всё больше фанатов и внимания — и это стало новыми оковами.
Он коснулся своей груди:
— Это не дает тебе жить так, как хочется, быть полностью собой.
Долгое время царило молчание. Чи Ин кивнул и неожиданно спросил:
— На кого ты учился? На психолога?
— Почему ты так решил? — Му Фань моргнул, на его губах заиграла улыбка. — Разве я не могу просто понимать тебя и чувствовать наше родство душ?
Чи Ин осекся. Ладно, пускай будет родство душ…
— Ну… — он заложил руки за голову и лениво спросил своего фаната, который так хорошо его понимает: — Раз у нас такое родство, как ты думаешь, что мне делать?
Му Фань призадумался:
— Знать, чего ты не хочешь, — это уже хорошо. Придет время — поймешь, что нужно делать.
— А я… я твой преданный фанат. — Он с улыбкой поднял руку. — Буду всегда поддерживать тебя, следовать за тобой, а лучше — останусь твоим помощником.
Чи Ин хотел сказать, что ему не нужны никакие последователи, но слова застряли в горле и превратились в другое:
— Боюсь, если я перестану быть айдолом, то не смогу тебя содержать.
Му Фань сделал удивленное лицо:
— Да ладно? Даже трех тысяч не будет?
— Три тысячи? — Чи Ин на полном серьезе съязвил: — Этого даже на твои наряды не хватит.
— … — Му Фань лишился дара речи.
Немного смутившись, он почесал щеку:
— Ладно, остальное добавлю из своих. Кто же виноват, что я тебя люблю?
Чи Ин пристально посмотрел на него, но ничего не ответил.
— Я серьезно. Я поддержу любое твое решение, каким бы оно ни было, — Му Фань отбросил шутливый тон и сказал это со всей серьезностью.
— Понял, — Чи Ин задумался, приподнял подбородок и тихо произнес: — Дождемся конца этого лета.
Этим летом по всему миру проходит множество музыкальных фестивалей, будет очень оживленно.
Почему-то ему захотелось прожить с Му Фанем это полноценное лето группы. Взять это за новую цель — и кажется, к нему начало возвращаться давно забытое желание творить.
Пальцы даже зачесались — хотелось прямо сейчас коснуться клавиш и сочинить новую мелодию.
— Уже поздно, ты не идешь домой? — опомнившись, спросил Чи Ин.
Он и не подозревал, что Му Фань тоже витает в облаках — из-за его слов про «конец лета».
— М? Да, пойду. — Му Фань встал со стула. — Пойду приму душ. Ты тоже отдыхай, если что — пиши.
Он потряс телефоном:
— По любому поводу.
Чи Ин кивнул:
— Спокойной ночи, выключи свет, пожалуйста.
— Спокойной ночи, — Му Фань выключил свет и вышел.
В коридоре он не удержался и отправил сообщение Цзян Цзиню: «Цзян Цзинь, Чи Ин когда-нибудь сам желал тебе спокойной ночи?»
Цзян Цзинь: «Он желал мне сдохнуть».
Затем разозлился: «Хватит возиться друг с другом, не надо использовать меня в своих играх, ясно?»
Он и без того завидовал.
Му Фань потер лоб: «Ты…»
Сил нет, прямолинейные парни совершенно не знают меры.
Впрочем, задавать такие вопросы Цзян Цзиню — тоже было верхом глупости.
На следующее утро Му Фань проснулся сам, без будильника. Он привык готовить завтрак самостоятельно и больше не просил помощи у домработницы.
Поев, он поспешил обработать и опубликовать материалы вчерашнего выступления.
Выступление прошло действительно ярко, несколько видео с фанатских камер набрали отличные просмотры.
Му Фань воспользовался этим ажиотажем, выложил более качественные видео и стал ждать реакции.
Заодно он заглянул в фанатские чаты и на Вэйбо: поклонники бурно обсуждали вчерашний концерт, особенно хвалили образ Чи Ина.
— Группа C наконец-то не поскупилась на стилиста?
— Пожалуйста, придерживайтесь этого стандарта и в будущем!
— Может, и прическу поменяем? Этот полувечный стиль Чи Ина я наблюдаю уже больше года.
— Полувечный… — Му Фань прыснул со смеху. Какое точное определение.
Раздался стук в дверь. Он встал, открыл её и тут же столкнулся с тем самым полувечным стилем Чи Ина. Му Фань рассмеялся как ненормальный.
— Чего смеешься? — Чи Ин ничего не понял.
— Да так, увидел, как фанаты подкалывают тебя… — Му Фань не мог остановиться, указывая пальцем: — Полувечная прическа.
Чи Ин: «…»
Его лицо мгновенно помрачнело.
— Я просто считаю, что сидеть часами в парикмахерской, не шевелясь, — это удел идиотов.
Му Фань тут же закрыл рот. Понятно, Чи Ин сейчас обзывает его и Цзян Цзиня идиотами.
— Кхм, зачем ты приходил? — Мудрый не лезет на рожон, Му Фань поспешил сменить тему.
Чи Ин вспомнил:
— Иди в музыкальную комнату, подыграешь мне, будем писать новую песню.
— Идет.
Му Фань даже не стал спрашивать, почему новая песня требует именно его присутствия. Вчера вечером он сказал Чи Ину, что готов помочь в чем угодно, лишь бы тот захотел.
Глава 11
Му Фань впервые зашел в музыкальную комнату на третьем этаже — в основном потому, что сам Чи Ин в последние дни туда почти не заглядывал.
Возможно, пианино даже покрылось пылью.
И в самом деле, в комнате стоял инструмент, который сразу приковывал внимание. Кроме того, там были гитара, бас-гитара и даже скрипка.
Му Фань с удивлением огляделся, поглядывая то на один инструмент, то на другой:
— Не говори мне… ты на всем этом умеешь?
— Угу. — Чи Ин сел перед пианино и открыл крышку. — Уметь и быть мастером — это разные вещи, тут нечему удивляться.
— Не могу согласиться. — Му Фань покачал головой. Разве это не удивительно? — От твоих слов я чувствую себя полным нулем.
Он присел на другой конец скамьи.
— А если я признаю, что я очень крут, ты станешь чувствовать себя менее никчемным? — Чи Ин непринужденно ударил по клавишам. Звук получился легким, будто он пытался поймать какое-то ускользающее чувство.
Он несколько раз повторил попытку, а когда повернул голову, заметил, что Му Фань смотрит на него с обидой.
— Ладно. — Чи Ин усмехнулся. — Признаю, я очень крут. Теперь ты чувствуешь себя лучше?
— Черт. — Му Фань разозлился, но рассмеялся, протянул руку и взъерошил волосы Чи Ина, выражая недовольство.
Чи Ин лишь отклонился в сторону, ничего не сказав. На его лице даже играла легкая улыбка, а руки продолжали порхать над клавишами.
Му Фань прислушался:
— Это мелодия новой песни?
Чи Ин кивнул, его голос звучал неуверенно:
— Пока лишь наброски, что-то очень призрачное. И это не похоже на то, что я писал раньше, не могу гарантировать качество.
— Какая тема? — Му Фань завел светскую беседу, надеясь, что диалог поможет Чи Ину найти вдохновение.
— … — Чи Ин помолчал. — Любовь?
— Пф… — Му Фань рассмеялся. Не зная почему, он просто не смог сдержаться, услышав ответ, и посмотрел на Чи Ина: — Неудивительно, что ты сомневаешься. Ты хоть раз любил, чтобы писать о любви?
Чи Ин хмыкнул и с силой нажал на клавиши:
— Значит, напишу о той, которой не было. О любви из моего воображения.
http://bllate.org/book/37714/4715021
Готово:
