— Ха-ха-ха… — слова Е Чаожуя вызвали у Матушки Не приступ искреннего смеха. — Раз вам нравится, то хорошо! Как будет время, я приготовлю для вас настоящий пир!
— Здорово! — Е Чаонин пришел в восторг, а остальные взрослые радостно его поддержали.
После того как обе семьи вдоволь наелись, они разошлись по домам отдыхать. Е Чаожуй и Не Сяньван установили на тележку дополнительную маленькую глиняную печь и приготовили всё необходимое на следующий день.
Рано утром, как обычно, они вышли торговать. В этот раз Е Чаонин увязался с ними: он заявил, что будет зазывать покупателей к новому угощению. По его мнению, такие вкусные мясные лепешки с яйцом непременно должны попробовать все, а потом обязательно похвалить его брата.
Поскольку накануне лавка была закрыта, постоянные клиенты, увидев Е Чаожуя, тут же окружили его и начали выстраиваться в длинную очередь. Первый в очереди мужчина посетовал:
— Вчера вас не было, и еда мне была совсем не в радость!
Е Чаожуй улыбнулся, услышав это, и достал только что испеченный бургер с яйцом:
— Мы вчера придумали новую начинку: яйцо и мясо. Не хотите попробовать?
Не успел мужчина ответить, как кто-то из толпы, почуяв аромат, протиснулся вперед:
— О, с мясом и яйцом, да еще такой увесистый! Сколько стоит?
Тут-то настал черед Е Чаонина проявить себя. Мальчик взял бургер с яйцом, откусил приличный кусочек и, прожевав, продемонстрировал начинку покупателям.
— Почтенные господа, взгляните! Внутри сплошная начинка: в каждой лепешке — целое яйцо и большая порция мясного фарша. Очень сытно, а просим всего шесть вэней!
Шесть вэней — сумма немалая, и некоторые засомневались. Но глядя на то, с каким аппетитом Е Чаонин уплетает угощение, как у него от соуса блестят пальцы и уголки губ, а вокруг витает дразнящий мясной аромат, люди невольно начали глотать слюнки.
— По рукам, давайте за шесть! — мужчина, стоявший первым, вытащил кошель и взмахнул рукой. — Мне две лепешки с соусом и две вот этих, с мясом и яйцом!
Стоя в самом начале, он первым уловил густой аромат и первым же не смог устоять.
Заказ быстро упаковали. Мужчина нетерпеливо принял сверток, развернул промасленную бумагу и откусил.
— М-м-м! — разумеется, он обжегся горячим соком, но не захотел выплевывать, а, переведя дух, продолжил жевать. Проглатывая, он приговаривал: — Вкусно, очень вкусно! Куда лучше, чем паровые пирожки с мясом! Все попробуйте!
Многие поддались на уговоры: одни покупали лепешки с соусом, другие решались взять на пробу бургер с яйцом, а кто-то до последнего сомневался.
Спрос на бургеры рос, и руки Не Сяньвана, выпекавшего лепешки, начали двигаться так быстро, что казались размытыми тенями.
Изначально Е Чаожуй планировал печь сам, но утром Не Сяньван молча перехватил лопатку и сказал, что возьмет это на себя:
— Я упражнялся вчера вечером, ошибок не будет.
— Я беспокоюсь не о том, что ты совершишь ошибку, а о том, что это утомительно — столько этапов работы.
Е Чаожуй только закончил фразу, как Не Сяньван спокойно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на свои руки, которые были в два раза шире, чем у Е Чаожуя.
Е Чаожуй: …
— Ладно, — сдался он. И зачем он решил соревноваться с Не Сяньваном в выносливости? Тот не только на полголовы выше, но и его крепкие мышцы не чета его собственному хлипкому телосложению.
Распределение обязанностей стало очевидным: Е Чаожуй в основном занимался лепешками с соусом, что было гораздо легче. Впрочем, работал он не медленнее, и покупателей было много. Хотя некоторые всё еще считали, что шесть вэней за одну лепешку — это дороговато, и предпочитали более доступные лепешки с соусом.
Торговля шла полным ходом, когда к лавке подошли несколько молодых ученых и, заметив Е Чаожуя, который был занят нанесением соуса, насмешливо хмыкнули. Главарь этой компании, глядя на ловкие движения Е Чаожуя, не удержался от колкости:
— Вот уж поистине опустился, дошел до жизни такой!
Е Чаонин, еще совсем маленький, сразу нахмурился, видя, как обижают его брата. Он уже хотел броситься на защиту, но Е Чаожуй остановил его взглядом:
— Не обращай внимания, занимайся своим делом.
Ученый, видя, что Е Чаожуй даже не удостоил его ответом, распалился еще сильнее и заговорил язвительнее:
— Е Чаожуй, ты позоришь звание ученого! Разве ты не был первым в списках академии? Разве не пользовался особым доверием Господина Цзоу? Разве не стал Сюцаем в столь юном возрасте? Посмотри на себя сейчас — это же позор для просвещенного человека! Стоило бы Господину Цзоу увидеть это, он наверняка пожалел бы, что взял в ученики такого неудачника.
Как только он закончил, его последователи, изображая праведный гнев, начали вторить ему:
— Верно! Деревенщина — она и есть деревенщина. Сколько ни учись, все равно останешься грубым мужланом!
— Вместо того чтобы прилежно учиться, ты подался в торговцы едой. От тебя несет кухонным чадом и медью — просто отвратительно! Четыре сословия: ученые, земледельцы, ремесленники и торговцы. Ученые стоят выше всех, а торговцы — ниже! Ученый Е, ты совсем лишился рассудка!
— Точно, рассудок потерял! Благородный муж должен держаться подальше от кухни — так говорят мудрецы. Е Чаожуй, я думаю, за три года отсутствия ты позабыл все свои знания, ха-ха-ха!
Они перебивали друг друга, превратив место у лавки в подмостки для собственного выступления, и под конец зашлись в самодовольном хохоте.
Когда смех стих, они вдруг заметили, что окружающие смотрят на них с ледяным презрением. Никто не спешил восхищаться ими, как это делали в чайных или публичных домах, и они почувствовали себя неловко.
Когда воцарилась тишина, заговорил Е Чаожуй. Его голос звучал мягко и спокойно:
— Вы закончили? Теперь моя очередь ответить?
Он не переставал месить тесто и мазать соус, даже не взглянув на них:
— Я не считаю то, чем занимаюсь, постыдным. Я не ворую и не граблю, а честно зарабатываю на жизнь собственным трудом. Обеспечивать семью, чтобы они жили в достатке, — долг каждого мужчины. Я не желаю смотреть, как мои близкие едят отруби, пока я один проматываю деньги, накопленные их тяжким трудом!
Сказав это, Е Чаожуй поднял глаза на парочку ученых. Судя по их одежде, они не были из богатых семей — их достаток, скорее всего, был таким же, как у него, и он не понимал, с какой стати они смотрят на него свысока.
— И еще, позвольте вас поправить. Фраза о четырех сословиях происходит из трактата Гуань-цзы, и звучит она так: «Четыре сословия — ученые, земледельцы, ремесленники и торговцы — суть столпы государства». Это означает, что неважно, занимаешься ли ты наукой, земледелием, ремеслом или торговлей — все вы являетесь опорой страны, и между вами нет деления на высших и низших. А фраза о том, что благородный муж держится вдали от кухни, вовсе не означает, что ученый не может готовить. Это наставление мудреца, обращенное к царю Сюань-вану, призывающее к справедливому правлению. Похоже, за три года вы и сами подзабыли, что писали мудрецы.
http://bllate.org/book/37775/4724681
Сказали спасибо 0 читателей