Готовый перевод The Male Lead Reborn in My Bed / Главный герой возродился в моей постели: Глава 17

Сюй Чжаои ошарашенно расширил глаза. Его первой реакцией было желание отказаться: к чему такая спешка — сообщать о фиктивном браке его родителям? Вряд ли люди того поколения способны принять столь эксцентричные затеи.

Разве это не то же самое, что совершить преступление, а потом самому прийти с повинной? Только бы родители не явились ему в кошмарах, чтобы отчитать за глупость.

Однако, заметив краем глаза в зеркале заднего вида машину дворецкого, которая неотступно следовала за ними, он почувствовал, как внутри всё похолодело, и поспешно проглотил отказ.

— Хорошо, так будет правильно.

Сюй Чжаои потёр виски, рассуждая про себя: если что, он мысленно попросит у родителей прощения, а если те захотят кого-то отчитать, пусть предъявляют претензии Цинь Шэну — этому мужчине-невестке, который настоял на браке ради дела.

— Но я не хочу, чтобы их беспокоило слишком много людей… — он кивнул на вереницу машин позади.

— Тогда придется отложить это на некоторое время.

Изначально Цинь Шэн просто искал тему для разговора, но, заметив мгновенное сопротивление Сюй Чжаои, тут же пожалел о своих словах. Он-то думал, что это будет обычный визит на могилу, но для Сюй Чжаои это означало встречу с родителями. Он действительно не должен был предлагать это так легкомысленно.

— После вчерашнего происшествия вряд ли получится выбраться куда-то без сопровождения.

Цинь Шэн с извиняющимся видом взглянул на Сюй Чжаои и перевел тему.

Сюй Чжаои тихо выдохнул с облегчением, не держа на Цинь Шэна зла. Если подумать, какой сын не испытывает трепетной привязанности к родителям? Даже если сам он не мог разделить подобных чувств, он не считал это странным.

Никто в здравом уме не стал бы винить его за это.

— Ничего страшного, всё равно не к спеху, — он ободряюще улыбнулся Цинь Шэну.

— Хорошо, как только соберешься — дай знать.

— Договорились.

После этого начало диалогу было положено, и они наконец смогли обменяться парой фраз, из-за чего ощущение скорого развода стало не таким гнетущим.

В клане Цинь сегодня было куда шумнее, чем в прошлый раз. Завтрашняя помолвка привлекла множество гостей, которые, живя далеко, предпочли прибыть заранее.

Вся округа принадлежала клану Цинь, чужаки здесь почти не появлялись, поэтому гостиниц поблизости не было. Впрочем, у клана Цинь имелись специальные гостевые дворы, способные вместить любое количество людей.

Подобные возможности подольститься к клану Цинь выпадали нечасто, и дорога была запружена роскошными автомобилями. Клан не всегда устраивал пышные торжества по поводу бракосочетаний младшего поколения — такое случалось лишь однажды, когда женился старший сын предыдущего главы, Цинь Канчэн. Однако по какой-то причине главой семьи в итоге стал второй сын, Цинь Каннянь.

К счастью, нравы в клане Цинь оказались на удивление достойными: став главой, Цинь Каннянь не стал сводить счёты с братом. Даже когда он начал баловать своего болезненного старшего сына, который не приносил клану никакой пользы, другие ветви семьи не смели открыто выражать недовольство.

Ну, если не считать младшее поколение, но их мнение в глазах внешнего мира стоило меньше нуля.

Даже родной брат Цинь Шэна, Цинь Син, глядя на то, как последние десять дней вся семья суетилась, готовя церемонию помолвки, достойную императора, мог лишь тайком, в тёмном углу, извиваться от зависти.

Цинь Каннянь чётко дал понять: если кто посмеет устроить скандал или публично унизить его старшего сына — ноги будут переломаны.

Когда Цинь Шэн вернулся и объявил о помолвке, этот юнец решил, что брат точно впадёт в немилость, и поспешил воспользоваться шансом, чтобы насолить ему. Вид у него при этом был до того жалкий и злобный, что смотреть было тошно.

Цинь Каннянь прекрасно знал повадки сына, поэтому заранее его предупредил. Он хотел, чтобы тот не возомнил себя неприкасаемым лишь потому, что является родным сыном главы и братом Цинь Шэна.

Вся семья, включая Старейшину, не смела перечить Цинь Шэну, и только этот дурак считал себя пупом земли.

Он даже не понимал, что у Цинь Шэна нет к нему ни капли братских чувств. Стоило Цинь Шэну проявить твёрдость и заявить, что в этом доме останется кто-то один, как Цинь Каннянь не сомневался: Старейшина без колебаний выставит Цинь Сина вон.

Конечно, у Цинь Канняня был только один законный сын — Цинь Син, но у Старейшины хватало внуков. В крайнем случае, можно было подождать семь-восемь лет, пока Цинь Шэну исполнится тридцать, и вернуть его в семью.

Но Цинь Син не выдержал бы такой участи.

Поэтому даже У Юньлянь, которая всегда потакала сыну, на сей раз строго-настрого запретила ему высовываться.

Цинь Син был готов лопнуть от негодования. Он никак не мог взять в толк, в чём именно его брат лучше него. Ломая голову и отбросив всю честность, накопленную с момента рождения, он с трудом нашёл лишь один пункт, в котором немного проигрывал Цинь Шэну:

Похоже, он действительно был не так хорош собой, как Цинь Шэн.

Да и не только он — никто из их братьев не мог сравниться с Цинь Шэном по внешности. Неужели именно это было причиной, по которой Цинь Шэн пользовался такой любовью?

Как абсурдно.

— Этот мир — просто один большой балаган, — внезапно появившийся из ниоткуда Цинь Ши подошёл к хмурому Цинь Сину и с сарказмом прошептал: — И чем этот доходяга всё это заслужил?

Оба они были приставлены встречать гостей и своими глазами видели, как поток машин внезапно расступился, позволяя Цинь Шэну проехать первым, словно перед ним расстилали жёлтую землю.

Цинь Син покосился на него, но ничего не ответил.Он, конечно, терпеть не мог Цинь Шэна, но ему совсем не нравилось, что остальные кузены лезут не в свое дело и выражают здесь подобное недовольство.

С его точки зрения, с какой стати Цинь Шэн должен вызывать у кого-то понимание? Только он сам имел право не понимать его, а когда другие начинали всерьез сопереживать и возмущаться — это было не что иное, как отсутствие элементарного самосознания.

Каким бы болезненным и бесполезным ни был Цинь Шэн, он, как и остальные, был сыном главы клана Цинь. Даже если бы не Цинь Шэн, очередь до них все равно бы не дошла. Так что не стоит рассказывать байки о том, что они переживают за него — в это поверит только дурак.

Цинь Ши, наткнувшись на холодный прием, про себя скривился. Повернув голову, он как раз увидел, как из машины выходят Цинь Шэн и Сюй Чжаои. Его глаза блеснули — он придумал план. Под насмешливым взглядом Цинь Сина, смотревшего на него как на героя, он засунул руки в карманы и подошел ближе.

К самому Цинь Шэну он обращаться не стал — чтобы тот при таком количестве гостей не выставил его полным ничтожеством, на что Цинь Шэн был вполне способен. Вместо этого он с самым дружелюбным видом направился к Сюй Чжаои и, изображая искренность, ехидно протянул:

— Надо же, оказывается, у моего старшего кузена есть такая нежная сторона! Ты просто молодец. Вы ведь раньше были однокурсниками, я даже переживал: не слишком ли поспешно вы поженились, зная друг друга так мало?

Сюй Чжаои нахмурился. Это что, Цинь Ши? Не видел его всего пару дней, с чего это он начал говорить таким елейным, жеманным голосом?

Мужчина с прямолинейным характером не сразу распознал этот поддельный тон, но Лапша в ту же секунду вздыбилась:

— Ишь, какая наглая зеленая чайка! Хозяин, бей его! Он думает, что раз завуалировал колкость, то никто ничего не поймет? Это он переоценил моральные принципы хозяина!

Цинь Шэн: «...» Ну и мелкий засранец, своих от чужих не отличает.

Он протянул руку и погладил Лапшу по шерстке, после чего небрежно произнес:

— Раз уж у тебя столько свободного времени, чтобы переживать за моих людей, значит, на культивацию сил не остается. Раз так, нечего зря ресурсы занимать. Предлагаю твою долю распределения в этом году отдать другим братьям.

Стоило этим словам прозвучать, как довольное и уверенное лицо Цинь Ши вмиг окаменело.

— Старший кузен, — выдавил он через силу, — я ведь просто по-доброму беспокоюсь о старом друге, разве я сказал что-то не то? Распределением ресурсов в семье занимается второй дядя. Неужели только потому, что я тебе не нравлюсь, ты хочешь заставить его сводить со мной личные счеты?

Сначала он говорил вкрадчиво, с нотками ехидства, но к концу уже начал негодовать — все же выдержки ему не хватало.

— Чего ты так разволновался? — Цинь Шэн пожал плечами и улыбнулся. — Я просто высказал предложение, чтобы избежать пустой траты ресурсов. Как и ты, исключительно из добрых побуждений.

— Да ты просто...!

Цинь Ши от ярости побагровел, шея его надулась от гнева. Он открыл рот, собираясь возразить, но, заметив предупреждающий взгляд дворецкого Цинь Аня, стоявшего за спиной у Цинь Шэна, невольно втянул голову в плечи. Разум в одно мгновение вернулся на место.

О боже, как он посмел спорить с Цинь Шэном? Если бы у него была такая смелость, он бы не выбирал цели послабее, пытаясь задеть их так обходно и витиевато.

Чувство раскаяния с опозданием нахлынуло на него. Цинь Ши прекрасно понимал: то, что Цинь Шэн называет предложением, как только дойдет до ушей Старейшины, скорее всего, станет реальностью. Раньше всегда было именно так. Если он лишится годового запаса ресурсов для культивации, родители, чего доброго, убьют его от злости.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то примирительное, но вокруг ходили люди, и он никак не мог переступить через свою гордость. Хотя они не успели по-настоящему поссориться и мало кто заметил неладное, он прекрасно понимал, что Цинь Син за его спиной только и ждет возможности посмеяться.

Как, как это вышло...

Он ведь целился не в Цинь Шэна. Он думал, что раз Сюй Чжаои вошел в семью недавно, то, если не придраться к словам, тот из вежливости не посмеет спорить на публике. Теперь же он предпочел бы, чтобы Сюй Чжаои был склочным — это лучше, чем остаться в дураках, когда за него приходится заступаться самому Цинь Шэну!

Лапша, лежа на сгибе локтя Сюй Чжаои, с трудом вытянула шею, наслаждаясь видом посиневшего лица и дрожащих губ Цинь Ши со всех сторон.

— Ох, как приятно!

Этот парень тоже смешной. Это ведь не дебаты, кто будет разбирать по буквам, что именно было сказано не так? Если ты кому-то не нравишься, нужно еще и доказательства вины предоставлять?

— Шэн-эр приехал. Что случилось? Почему вы все застыли у входа и не заходите?

У Юньлянь вовремя вышла, чтобы разрядить обстановку. Как только она узнала, что Цинь Шэн вернулся, она поспешила вниз, опасаясь, что Цинь Син не послушает ее и Цинь Канняня. Кто бы мог подумать, что Цинь Син стал послушным, а вот Цинь Ши, этот болван, опять полез раздувать пожар.

У Юньлянь хотела, чтобы Цинь Син увидел наглядный пример того, как делать не надо, поэтому намеренно спряталась и не стала вмешиваться. Цинь Ши, конечно, был дураком, но не полным — та тактика, которую он выбрал, сработала бы с кем угодно другим. В богатых семьях кто из вошедших в дом не терпел обид? Пара таких легких насмешливых фраз считалась еще мягким обращением.

Вот только Цинь Ши, этот упрямец, не учел собачий характер Цинь Шэна, который не выбирал ни объект для ругани, ни время. Он мог устроить разнос любому несчастному в доме просто так, ради забавы, словно сам Янь-ван пришел за душой, не говоря уже о том, что Цинь Ши в открытую подставился, задев его жениха.

Видя, что цель достигнута, У Юньлянь поспешила выйти из тени, чтобы сгладить углы.

http://bllate.org/book/37886/4741843

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 18»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Male Lead Reborn in My Bed / Главный герой возродился в моей постели / Глава 18

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.