Хуай Сы прямо смотрел на него, по-прежнему не выказывая никаких эмоций.
Казалось, с тех пор как они вернулись из логова зомби, Хуай Сы больше не произнес с ним ни слова, не отреагировав даже на упоминание убежища.
Взгляд Се Шоушаня слегка потемнел, но уголки губ неизменно трогала улыбка. Он распахнул воротник, обнажая безупречные ключицы и покрытую густыми следами от укусов шею, и обратился к нему:
— Проголодался? Что-то эти два дня ты пьешь маловато. Так нельзя, совсем сил не останется. Скоро я пойду и подыщу нам новое местечко, мы ведь переберемся куда-нибудь получше, правда?
Он присел на корточки, погладил Хуай Сы по волосам и всмотрелся в его лицо. В его черных глазах скрывался огромный водоворот, готовый в любой момент затянуть человека и не оставить от него и следа.
Хуай Сы извечно не умел противостоять крови Се Шоушаня, особенно когда ее подносили прямо к губам. Не удержавшись, он бросился тому на грудь и впился зубами в кожу, где уже темнели старые шрамы, жадно втягивая кровь из периферических сосудов и терзая плоть.
Однако поев немного и уткнувшись в него лицом, он вдруг поднялся, уперся руками в плечи Се Шоушаня, крепко сжал зубы и перевел взгляд на его лицо, изо всех сил сопротивляясь желанию сделать еще глоток. Его бледные губы были испачканы кровью, словно на снегу распустилось несколько цветков сливы.
Заметив это, Се Шоушань приподнял за подбородок Хуай Сы и кончиком языка тщательно слизал ярко-алые капли с его губ. Вкус его собственной крови смешался с прохладной и гладкой нежностью чужих губ, скользя между их зубами.
Он и раньше чувствовал, что Хуай Сы ест маловато, но теперь понял наверняка: тот намеренно сокращал количество пищи, изо всех сил пытаясь избавиться от зависимости от его крови.
Все еще хочет уйти от него? Все еще хочет вырваться? Неужели его крови недостаточно, чтобы удержать его?
С этими мыслями он почувствовал во рту привкус какой-то странной крови. Присмотревшись, он понял, что нечаянно оцарапал губу Хуай Сы. Немного раскаявшись, он принялся, словно щенок, слизывать ранку туда-сюда — будто с помощью слюны та могла зажить быстрее.
— …Шоу… шань…
Ему все еще было тяжело издавать звуки. Он заметил, что та сверхспособность Речевого Слово, которая проявилась в убежище, больше ни разу не давала о себе знать. Поразмыслив, он решил, что для этого определенно требуются какие-то особые условия, а потому перестал опасаться и заговорил.
Упершись обеими руками в плечи Се Шоушаня, он оттолкнул его.
Се Шоушань в упор уставился на него своими черными глазами. Хуай Сы впервые за столько дней заговорил с ним сам по собственной воле; вид у него был несколько ошеломленный, даже слегка простодушный.
Столкнувшись с таким обжигающим взглядом, Хуай Сы инстинктивно хотел отвести глаза, но тут же замер. Подавив желание отвернуться и выдерживая взгляд Се Шоушаня, он указал на страшную рану у себя на шее. Запрокинув голову, он обнажил свою длинную шею, одновременно позволяя краям раны разойтись и являя взору внутренние мышцы и сухожилия.
— …Помоги…
Его хриплый голос тонул в тяжелом выдохе, и с каждым словом из раны вырывался воздух. Он с мольбой посмотрел на Се Шоушаня, вцепившись бледными пальцами в его одежду.
Се Шоушань мрачно глядел на него. В глубине его глаз царила кромешная тьма, поглощавшая любые эмоции, которые кто-то попытался бы разглядеть. Столкнувшись с просьбой Хуай Сы, он лишь молча кивнул.
Хуай Сы понятия не имел, где Се Шоушань раздобыл иголку с ниткой. В эту эпоху постапокалипсиса подобные вещи казались не столь важными, а потому отыскать их было тяжело. Это была толстая цыганская игла, используемая для подшивания подошв, с грубой черной нитью. Хуай Сы запрокинул голову, обнажая рану на своей тонкой шее, давая понять Се Шоушаню, что нужно зашить ее.
Се Шоушань погрустнел взглядом и молча принялся выполнять требование Хуай Сы. Протянув прямую иглу с нитью сквозь кожу и плоть вокруг раны, он протянул толстую черную нить и дернул, соединяя края вместе. Повторив это несколько раз, пока разрез полностью не закрылся, он вел себя с благоговейностью верующего.
Все это время Хуай Сы ощущал боль. После того случая в убежище он снова научился чувствовать боль.
Теперь же, когда он зашивал рану на шее, грубая нить натягивала кожу, и в местах проколов выступала кровь. И хотя эта тупая, медленно просачивающаяся боль не шла ни в какое сравнение с той, что он испытывал, когда сам кромсал плоть, ее было вполне достаточно, чтобы он зажмурился, а его ресницы затрепетали.
Превращение диких зверей в людей, путь от безмолвия к рычанию и обретению речи неизменно лежит через страдания; сейчас ему просто предстояло заново пройти через это. Если хочешь стать человеком, обязательно нужно научиться говорить.
В прошлый раз, угодив в логово зомби, он осознал особенность своего нового зомбического тела: смертельные раны оно затягивало автоматически и мгновенно, но вот не столь фатальные увечья требовали задействовать сверхспособность, подпитывая себя человеческой плотью и кровью для восстановления.
Казалось, он способен чувствовать каждую каплю собственной крови, каждую клетку — ощущение было удивительно тонким. Благодаря этому он мог порождать кровь для атак Кровавыми Шипами, а если его плоть и кровь смешивались с чужими, он даже ощущал чужие клетки и кровь, восстанавливая их точно так же, как восстановил череп погибшей женщины. Правда, это невероятно истощало его плоть и кровь, к тому же сейчас это чувство то появлялось, то исчезало, и полностью подчинить себе эту сверхспособность он пока не мог.
К тому же он мог залечивать лишь те раны, что получил после превращения в зомби. Травмы, полученные до смерти — например, этот порез на шее, который он нанес себе собственными руками, — зажить не могли.
Ему не оставалось ничего другого, кроме как попросить Се Шоушаня зашить ее.
Перед уходом Се Шоушань приготовил и оставил Хуай Сы несколько пакетов с кровью.
Он смотрел на Хуай Сы, и в его черных глазах отражался только он один, снова и снова повторяя:
— Я скоро вернусь, всего на секунду. Дождись меня, ладно?
Однако Хуай Сы ничего не ответил. Он тупо уставился на цепь у себя на лодыжке — эта цепь была толще прежней, и прикована она была уже не к водопроводной трубе, а к торчащей из стены арматуре.
— Дождись меня, мы переберемся в тихое место.
Уголки губ Се Шоушаня сами собой поползли вверх, на губах заиграла легкая улыбка, и даже в глазах вспыхнул свет.
Хуай Сы продолжал смотреть на цепь на своей ноге даже после того, как Се Шоушань ушел.
С тем письмом определенно что-то было не так. Какое там сообщение о том, что все в порядке? Он видел почерк — он был похож на почерк Чэнь Яо. То, как спешно Се Шоушань сорвался из дома, лишь подтверждало: в письме содержалось что-то, встревожившее его и заставившее задуматься о переезде.
Неужели в убежище и правда что-то случилось? Что же там произошло?
Вдруг раздался стук.
Костяшки пальцев постучали по железной двери. В тишине этажа звук казался особенно громким. Тот, кто стучал, делал это исключительно терпеливо и изящно: размеренные удары следовали через равные промежутки времени, а затем наступила тишина.
Зрачки Хуай Сы сузились в вертикальные щели, и он уставился на дверь.
Это было непохоже на Се Шоушаня. Кто же тогда?
Глава 16. Снова встреча
Се Шоушань ушел совсем недавно, да и стал бы он сам стучать в дверь? Кто же это мог быть?
Стук звучал так, будто на порог пожаловал вежливый гость. Это выдавало в человеке за дверью невероятное терпение — словно охотник, затаившийся в засаде, раскинул огромную сеть и ждал, пока добыча сама угодит в ловушку.
Однако сейчас Хуай Сы не был способен уловить этот подтекст. С тех пор как он стал зомби, его разум пребывал в тумане, и лишь после недавних событий к нему кое-как вернулся рассудок. Но прежней тонкой наблюдательности и чуткости, которыми он обладал будучи человеком, у него уже не осталось.
Хуай Сы не сводил глаз с железной двери. После того как стук смолк, долгое время все оставалось тихо, но инстинктивная жажда человеческой плоти и крови подсказывала ему: снаружи кто-то есть.
Из щели под дверью тянуло невероятно манящим, сладковатым ароматом. Кровь этого существа циркулировала быстро — все указывало на то, что снаружи находился молодой мужчина, к тому же одаренный.
К счастью, перед уходом Се Шоушань напоил его кровью, и сейчас Хуай Сы, столкнувшись с этим сладким запахом плоти одаренного, был еще способен мыслить здраво.
В его глазах промелькнуло замешательство. Сперва он подумал, что это вернулся Се Шоушань, но, принюхавшись повнимательнее, понял: запах совсем другой.
Странно… Знакомый и в то же время вызывающий какое-то необъяснимое чувство единства… Словно зов из глубин самой крови.
Плоть и кровь в его теле вовсе не отвергали этого человека. От него веяло странным, невесть откуда взявшимся знакомством.
— Ты ведь внутри, верно?
Из-за двери донесся мужской голос — неторопливый, с оттенком лени, совершенно неуместный в атмосфере тревоги этого зомби-апокалипсиса. Можно было легко представить, как этот мужчина произносит слова с рассудительной неторопливостью.
И хотя фраза была вопросительной, тон звучал предельно уверенно.
Хуай Сы настороженно уставился на дверь. Его звериные зрачки инстинктивно сузились, излучая защитную ауру дикого зверя.
— Ты даже не сменил убежище, что меня несколько удивило. Похоже, ты и впрямь уверен в собственных силах, — продолжал мужчина. — Впрочем, раз у тебя хватило смелости заявиться в Убежище Цзяньба и устроить там такой переполох, бежать ты, должно быть, не собираешься. Твоими руками было перебито немало моих подчиненных, и это доставляет мне определенные хлопоты.
Хотя он и говорил о хлопотах, голос мужчины оставался легким и безэмоциональным — гибель тех людей действительно причинила ему неудобства лишь на мгновение.
И правда! Он пришел за главным героем, Се Шоушанем!
Хуай Сы помнил по сюжету: проявившиеся во время Орды зомби сверхспособности главного героя привлекли внимание Главной Базы. Его неоднократно пытались отыскать, стремясь завербовать в Организацию эсперов, чтобы усилить боевую мощь Главной Базы. Затем последовал долгий путь Се Шоушаня, полного прокачки и истребления монстров, пока он наконец не добрался до Главной Базы, где из-за происхождения и межклановых дрязг был вынужден поневоле прибегнуть к своему статусу сына знатного рода.
Однако странно: в памяти Хуай Сы в оригинальном романе никогда не описывалось происхождение Се Шоушаня. Он просто появился из ниоткуда — без каких-либо предзнаменований и объяснений.
— Но это неважно. На этот раз я пришел не для того, чтобы драться, и не для того, чтобы сводить счете. На самом деле в прошлые разы я лишь хотел испытать твои силы, а ты, судя по всему, меня не так понял и неизменно лез в драку, стоило нам переброситься парой слов.
— Короче говоря, давай на этот раз просто нормально поговорим. Слышал, проникнув в Цзяньба, ты прихватил с собой высокоуровневого мутировавшего зомби? Какое совпадение, — тон мужчины резко сменился, в его небрежных словах проскользнула едва уловимая нотка зондирования: — Пару дней назад я встретил на улице умеющего говорить высокоуровневого мутировавшего зомби и подрался с ним… Впрочем, этот зомби оказался на редкость сильным и ухитрился сбежать. Хоть он и умеет говорить, и соображает, как сбежать, он все равно остается зомби…
— Когда я подоспел, там крутилась кучка беженцев, и многих из них сожрали.
Голос мужчины был ровным, без единого перепада интонации. Он просто констатировал факт, не пытаясь давить на жалость, но эти слова заставили Хуай Сы замереть.
Быть может, срабатывал защитный механизм психики, и подсознание Хуай Сы отчаянно пыталось выбросить из головы мысль, что растерзанная им женщина вполне могла быть той самой матерью, что защищала ребенка. Все эти дни он намеренно забивал голову другими вещами, избегая возвращаться к этому, но теперь этот мужчина безжалостно выволок его лицом к кровавой правде.
http://bllate.org/book/37979/4753165
Готово:
