Сян Юй впервые оказалась в квартире Е Жань и с любопытством озиралась по сторонам.
Внутреннее убранство совершенно не вязалось с характером Е Жань: сама она любила шум и суету, но её комнаты были обставлены безжизненно и холодно. Простыни, пододеяльники и шторы — всё выдержано в аскетичных серебристо-серых тонах, а ночник на прикроватной тумбочке и вовсе был чёрно-белым.
Во всей спальне самым ярким пятном выделялась разве что тряпичная кукла на подушке: в розовом платьице принцессы, усыпанном разноцветными цветочками, с кружевной оторочкой на подоле и манжетах, а на талии красовался бант.
Резина на кукле была грубой выделки, ткань платья выцвела и поистёрлась — с первого же взгляда становилось ясно, что вещица глубоко старомодная.
— Ей, должно быть... — начала Сян Юй. — Сестра Жань, сколько уже этот кукла с тобой?
— Двадцать пять лет, — ответила Е Жань. — Её зовут Юань-Юань.
Антиквариат в мире мягких игрушек. Сян Юй сначала хотела взять её в руки, но испугалась, что та рассыплется от малейшего прикосновения, и не смела трогать. Стежки на подоле кривые-косые, и она спросила: — Платье ты сама в детстве шила?
Е Жань: — Нет. Руки у меня не настолько кривые.
— Неужели директор Фан сшил? — Сян Юй знала, что Е Жань и Фан Кэ были друзьями детства и росли вместе с малых лет.
— Его руки куда ловчее моих, — произнесла Е Жань.
Сян Юй оставила попытки угадать автора неуклюжей ручной работы и перевела взгляд на постер на стене: — Ты любишь Оскара?
— Угу. Со второго курса старшей школы я его преданная фанатка. — Е Жань чистила зубы, вспоминая, как в те времена с первого же взгляда выделила Оскара из толпы британских актёров-красавчиков, и как была счастлива. Жаль только, что по сей день ей так и не довелось пообщаться с кумиром вблизи. Раньше у неё не было денег, теперь — времени.
На телевизионной тумбе Сян Юй заметила две фоторамки. В одной стояла Бай Тун в традиционном ханьфу — величественная и роскошная, прикрывающая лицо веером, будто играя на пипе. Вторая заставила её изумиться.
— Сестра Жань, ты сказала мне неправду. — Когда Е Жань закончила утренние процедуры и вышла в гостиную, Сян Юй постучала пальцем по рамке. — Вы же не близки?
— Кажется, я никогда и не говорила, что мы близки, — проявив свойственную ей изворотливость, ответила Е Жань неуязвимо. — Подумай хорошенько о той ситуации: разве я говорила, что мы незнакомы?
Сян Юй немного припомнила прошлые события: «незнакомы» тогда утверждала одна лишь Бай Сюнь, в то время как Е Жань отмалчивалась от начала до конца, лишь загадочно улыбаясь.
— Вы что, одноклассницы по старшей школе? — спросила Сян Юй.
На фотографии обе были в школьной форме, а на груди красовались эмблемы учебного заведения. У Бай Сюнь короткая стрижка, волевой и задорный вид, правая рука сунута в карман, а левое плечо покоится на плече Е Жань. У самой Е Жань — прямая чёлка, волосы до плеч, образ скромной соседской девчонки; левая рука поднята, цепляя Бай Сюнь за кончики пальцев, а правая засунута в левый карман её куртки.
Сян Юй думала, что они познакомились именно тогда.
— Нет. Мы знали друг друга гораздо раньше. Так рано... — Сердце Е Жань сжала глухая боль, но она изо всех сил подавила эмоции, чтобы голос звучал беспристрастно. — Мы были рядом друг с другом с самого детства.
Этот ответ превзошел все ожидания Сян Юй. Она ошеломлённо хлопала глазами, пока из неё не выдавилось наконец тихое: — Ох.
Е Жань ушла в спальню переодеться и появилась через две-три минуты — перед Сян Юй снова предстала собранная и элегантная городская служащая.
Сян Юй листала фотоальбом, где чаще всего мелькали Фан Кэ и Бай Сюнь. — Значит, заставил директора Фан изменить своим чувствам заместитель директора Бай? — Уловив душок мыльной оперы с любовным треугольником, она подумала, что теперь-то ей понятно, почему Бай Сюнь и Е Жань вечно не ладят.
Е Жань: — Они никогда не были вместе.
В детстве Бай Сюнь была сущим неспокойным чертёнком, обожающим шумные компании, и заправляла всеми детьми во дворе. Все любили с ней играть, и Фан Кэ не был исключением.
— Директор Фан вспоминал обо мне только тогда, когда ему требовалось списать домашку, — наигранно погрустнев, произнесла Е Жань.
Сейчас, вспоминая об этом, она находила всё пустяком. Но в те годы, переживая всё на собственном опыте, она действительно чувствовала себя горько.
Бывало, она намеренно проходила мимо резвящихся Фан Кэ и Бай Сюнь в надежде, что они обратят на неё внимание и позовут присоединиться к игре. Однако ни Бай Сюнь, ни Фан Кэ даже не думали звать её — лишь небрежно взмахивали рукой в знак приветствия, мол, «видим тебя», и на этом всё заканчивалось.
Несколько раз она видела, как они сидят на ступеньках и о чём-то шепчутся, подходила ближе и спрашивала, о чём они говорят. В ответ ей неизменно бросали: «Ни о чём», «Тебе это знать неинтересно».
Ей до слёз хотелось заплакать, но она сдерживалась и отвечала: — Ладно. — Раз они её не приветствовали, ей оставалось лишь уйти.
А однажды, сочтя, что её появление нарушает их уединение, Бай Сюнь и вовсе прогнала её: — Иди занимайся своими книжками, не мешайся тут с нами.
Раньше, говоря «мы», Бай Сюнь непременно имела в виду их двоих; теперь же, заведя новых друзей, Е Жань оказалась вычеркнутой из этого «мы» и превратилась в одинокое «ты». В тот миг Е Жань чувствовала себя самой несчастной на свете.
Подумаешь какая важность! Да кому нужно с вами возиться? — мысленно изливая обиду, она гордо удалилась.
С той поры Е Жань всю свою горечь и злость направила в нужное русло, принявшись грызть гранит науки с удвоенным усердием, пытаясь заполнить эту пустоту похвалами и восхищёнными взглядами окружающих. Раз за разом поднимаясь на пьедестал почёта или выступая с трибуны перед знаменем в качестве круглой отличницы и представительницы лучших учеников, она ловила громовые раскаты аплодисментов снизу, и лишь тогда её душа обретала хоть какое-то подобие покоя.
Закончив сборы, Е Жань вместе с Сян Юй вернулась в компанию.
— Спасибо, что пришла навестить меня, — сказала она. — Последние два года с тобой моё самочувствие стало намного лучше, да и на работе куда свободнее.
Вчерашнее высокомерие Бай Сюнь заставило Е Жань резко осознать: рядом с ней крутится такая милая помощница, почему же раньше она не относилась к ней со всей душно?
Взаимные пикировки неизменно приносят неожиданные плоды.
За минувшие годы Е Жань крутилась в самых разных кругах, и в её WeChat насчитывались тысячи контактов, но по-настоящему близких людей можно было пересчитать по пальцам. В этот момент она твёрдо решила подружиться с Сян Юй. Не только потому, что не хотела позволить Бай Сюнь увести ценный кадр из-под носа, но главным образом потому, что Сян Юй стоила затраченных на неё усилий.
Сян Юй была тронута до глубины души и прямолинейно заявила: — Вы ко мне очень добры. К тому же, заботиться о вас и разделять ваши заботы — моя прямая обязанность. Старый Сун прислал меня сюда вовсе не для того, чтобы я валяла дурака.
— Прямолинейная и открытая, за это я тебя и люблю больше всего. — Вспомнив о важном деле, Е Жань предупредила Сян Юй: — У нас с заместителем директора Бай давние личные счёты, в двух словах не расскажешь. Пожалуйста, держи это в тайне от коллег.
— Поняла, — охотно пообещала Сян Юй.
Глава 9
Когда Бай Сюнь заглянула в телефон, было уже десять часов. Закончив утреннее совещание отдела и увидев новое сообщение, она замерла.
Сян Юй: Заместитель директора Бай, сестра Жань не вышла на работу, телефон не отвечает, скорее всего, она снова упала в обморок! Ситуация критическая, мне нужна ваша помощь! К сообщению прилагался адрес квартиры. Время отправки: 09:17.
Бай Сюнь протянула рабочие материалы членам команды: — Положите это на мой стол, пожалуйста, спасибо.
Она быстрым, почти летящим шагом направилась к лифту, бормоча про себя: «Надо же, работаем в одной конторе, и если эта хилая развалюха снова отбросит концы, тетушка Бай ещё станет упрекать меня в том, что я вовремя не протянула руку помощи — придётся сходить проверить, что там случилось. А если эта цыплёночка начнёт позориться, как раз удастся сделать парочку компрометирующих снимков, чтобы при случае стереть её спесь в порошок. В худшем же случае это просто очередная ленивка проспала, заставив Сян Юй поднять панику на пустом месте. Как бы то ни было, неоспоримый факт остаётся фактом: эта особа — жуткая заноза в заднице, так что мне стоит лично явиться на место и сорвать с неё маску».
Красные цифры на табло лифта сменяли друг друга: 8, 9, 10...
Ожидание раздражало. Скрестив руки на груди и глубоко вздохнув, Бай Сюнь вспомнила жалкий, трясущийся вид Е Жань вчерашним вечером: здоровье — это залог всех побед, а раз уж она даже о своём фундаменте позаботиться не способна, то ещё смеет со мной тягаться? Тоже мне, наивный ребёнок!
Цифры продолжали ползти вверх: 12, 13, 14... Впервые в жизни Бай Сюнь мысленно закатила лифту глаза. Знала бы, что он тащится так медленно, прихватила бы с собой пачку клиентских документов, почитала бы по дороге. Пустая трата времени!
Дзынь!
Двери лифта разъехались в стороны.
Внутри оказались Е Жань и Сян Юй.
— Правда? — лицо Сян Юй выражало крайнее изумление.
— Невероятно, да? — Сияя от гордости, Е Жань встретилась взглядом с Бай Сюнь. — Привет-привет, заместитель директора Бай! — Она легко улыбнулась.
Бай Сюнь окинула Е Жань взглядом: та выглядела цветущей и совершенно не производила впечатление больной. Прозвучало презрительное фырканье: — Достала! — и она зашагала прочь.
— Ты это кому?! Совсем манеры растеряла! — Е Жань бросилась в погоню, вцепившись Бай Сюнь в запястье. — А ну повтори!
Бай Сюнь резко остановилась: — А сама как думаешь? Человеку положено обладать хоть капелькой самосознания. — Не дав Е Жань и шанса на возражение, она продолжила: — Стоит тебе чуть подкосить ноги, как ты тут же норовишь грохнуться в обморок — и как ты после этого собралась со мной соревноваться? По-моему, нынешняя твоя физическая форма никак не тянет на уровень достойного противника.
— Ты... — Е Жань лишилась дара речи.
Всё было именно так, как говорила Бай Сюнь: между ними шло затяжное противостояние, и если бы она страдала от гипогликемии каждые три дня и падала от малейшего ветерка, какой вообще смысл оставался в этой борьбе?
Тем не менее, за словом в карман она лезть не собиралась: — Сама ты достала! Ты — самая противная на свете, высокомерная, ядовитая, возомнившая о себе эгоистка, ты просто ходячая, стопроцентная за-но-за!
Е Жань произнесла это с таким скрипом в зубах, что Сян Юй едва сдерживала смех. Понаблюдать ранним утром за петушиными боями двух главных звёзд креативного отдела — ради такого зрелища вообще стоило ходить на работу.
Перехватив их взгляды, Сян Юй тут же стерла улыбку с лица: — Продолжайте, продолжайте, считайте, что меня здесь нет.
Обстановка накалилась до предела, и Е Жань, изначально настроенная на драку, была вынуждена сбавить обороты — дело заглохло на корню.
После побега из детского дома они периодически колотили друг друга — стоило им сойтись, как в ход шли кулаки, зубы, борьба, клочья выдранных волос и пощёчины. Никаких планов заранее, никаких извинений потом: одна просто вспоминала что-нибудь, первая наносила удар, а вторая тут же с готовностью отвечала контратакой.
Они катались по полу клубком или взбирались верхом друг на друга, пока не иссякали все силы, и лишь тогда замирали, тяжело отдуваясь. Затем повисало ядовитое молчание: уставившись друг другу в глаза и соприкасаясь лбами, кто-то один вдруг глупо хихикал, вторая подхватывала, и в конце концов они крепко-крепко сжимали друг друга в объятиях.
Обе прекрасно понимали, что эта драка — всего лишь ритуал, а их связь нуждалась не просто в близости слов, её нужно было подпитывать чем-то творческим. Лишь оставив на теле друг друга глубокие и не очень отметины, они обретали душевный покой.
Бай Сюнь бросила косой взгляд на Е Жань и, заметив, как та разжала крепко сжатый правый кулак, сразу догадалась, что на уме у этой вредительницы. Впрочем, в ту секунду, когда Е Жань схватила её за запястье, в её сердце всё же шевельнулась волна — в голове уже промелькнул сценарий ответного удара: она бы перехватила её руку обратным захватом и, волоча Е Жань за собой, словно чемодан на колесиках, втащила бы в туалет, а там уж размяла кулаки и задала бы ей взбучку!
http://bllate.org/book/38038/4762621
Готово:
