Готовый перевод The Unconventional Cannon Fodder / Нетипичный второстепенный герой: Игры с судьбой: Глава 17

Теперь, когда некогда могущественная династия Астрей пала, а силы союзников терпят поражение за поражением, кто знает, не постигнет ли та же участь и Святой Престол.

Однако Папа Римский, казалось, расходился во мнениях по этому вопросу со старейшинами Коллегии кардиналов. Он прекрасно понимал истинные мотивы Людвига, но в то же время как будто молчаливо одобрял его действия, сохраняя позицию, которую посторонним было трудно постичь.

Папа Римский и отец герцога были давними друзьями, к тому же сейчас он состоял с Людвигом в молчаливом политическом союзе. Пристроить какого-то юношу в Курию простым послушником не составляло труда, а уж возвысить его до кардинала и вовсе было проще простого.

Папа Римский спросил Рафаэля: — Ну а ты сам что об этом думаешь?

Людвиг с улыбкой произнес: — Рафаэль всегда во всем меня слушался, разумеется, он не возражает.

Ловля на себе его взгляд, Рафаэль своим уникальным голосом рассеянно отозвался: — Да, я тоже считаю, что подхожу на роль послушника. Я согласен, у меня нет никаких возражений.

Папа Римский прямо посмотрел на Рафаэля: — Я спрашиваю о твоем собственном истинном желании. У тебя есть возможность выбора.

— Возможность выбора? У человека, который даже рождение свое не мог выбрать, с какой стати появится возможность выбора?

Папа Римский холодно произнес: — Твой старший брат заключил со мной сделку. После того как ты принесешь обет послушника, я заберу тебя в Ватикан, буду лично наставлять, и ты унаследуешь мои связи, а со временем — и мое положение. Кардиналы Коллегии то и дело устраивают мне импичмент из-за того, что я поддержал Великий поход. Судя по их нынешнему поведению, очевидно, что после моей смерти они постараются стереть само мое упоминание, о какой уж тут канонизации говорить. Эта эпоха больше не нуждается в подобных закоснелых стариках; им не дано прозреть, что в будущем победителем останется лишь один. Долгое разделение неизменно ведет к объединению, долгое объединение — к разделению, и сейчас как раз настало время для объединения.

Грязная сделка была вынесена на суд со всей циничной откровенностью. Шелли потерял дар речи от увиденного: Папа Римский Вечного Города, почитаемый всеми как непорочный и возвышенный святой, на деле оказался всего лишь заурядным мирским интриганом.

Эта сцена нанесла тяжелейший удар по наивному мировоззрению Шелли. Он сжал висевший на груди крест и принялся мысленно читать молитву, но в душе росло лишь смятение — во что же он на самом деле верил?

Рафаэль горько усмехнулся: — Унаследовать ваше положение? Я всего лишь внебрачный сын герцога, презренный ублюдок в глазах окружающих, с какой стати мне претендовать на вашу позицию, Ваше Святейшество?

Папа Римский ничуть не рассердился на реакцию Рафаэля: — Выходит, ты хочешь сказать, что не желаешь возвращаться со мной в Ватикан? Не хочешь обрести власть?

Рафаэль опустил ресницы: — Я не гений и не такой выдающийся человек, как Людвиг, способный повернуть вспять ход мировой истории. Что бы я ни выбрал, история все равно не станет подчиняться моей воле.

Неизвестно с каких пор Рафаэль утратил интерес ко всему происходящему вокруг. Его взгляд на мир был пессимистичным и упадническим: каждый против своей воли оказывается вовлечен в водоворот этой эпохи, не в силах ни избежать его, ни сопротивляться. Большинство людей — лишь плывущие по течению щепки, чья собственная воля неизбежно растворяется и разъедается, пока они не уснут вечным сном на дне.

Рафаэль не понимал распрей на арене власти и даже испытывал к ним глубокое отвращение. По его мнению, история лишь бесконечно повторялась, а человечество так и не извлекло из нее никаких уроков. Кроме феромонов омеги, не осталось ничего, что могло бы принести ему истинную радость.

Помолчав немного, Папа Римский протянул руку к Рафаэлю: — Если ты действительно принял твердое решение, яви мне свою преданность. Если нет — немедленно убирайся отсюда, я никогда никого не принуждаю.

Герцог затаил дыхание от напряжения, но Людвиг по-прежнему сохранял безмятежный вид. Не глядя на Рафаэля, он лишь небрежно поднял руку и откинул со лба прядь черных волос, обнажив безжизненный золотой искусственный глаз.

При виде этого жутковатого золотого блеска Рафаэль почувствовал, как кислое, щемящее чувство сжало и исказило его сердце. Внезапно он очень легко и тихо усмехнулся, медленно подошел, опустился на одно колено перед креслом Папы Римского и поцеловал перстень на его пальце.

— Я клянусь вам, Папа, отныне моя душа, моя бренная плоть и все, чем я обладаю, принадлежат вам.

Шелли заметил, что, когда Рафаэль коснулся губами перстня с выгравированным крестом, стальное, суровое лицо Папы Римского судорожно дернулось, будто помимо его воли, но в следующее мгновение выражение вновь стало прежним. Шелли чуть не подумалось, что ему мерещится.

Папа Римский кивнул, отдернул руку и холодно произнес: — Хорошо. Я назначу день и лично проведу для тебя церемонию принесения обетов. После ее завершения ты станешь послушником Ватикана. Я оставлю тебя при себе, чтобы ты как можно быстрее освоил правила управления Вечным Городом, а если проявишь себя с лучшей стороны, на следующем заседании Коллегии кардиналов я порекомендую тебя в кардиналы.

Какая невероятная честь — удостоиться личного проведения церемонии от самого Папы Римского! Шелли даже почувствовал легкую зависть к Рафаэлю.

Но почему-то Шелли смутно ощущал, что Папа Римский на самом деле отторгает Рафаэля, да и в душе самого Рафаэля зрело подавленное презрение к первосвященнику. Эта ненависть, казалось, сгустилась до материального воплощения, сделав ауру вокруг него мрачной и зловещей.

Увидев это, Людвиг довольно изогнул губы — было очевидно, что развитие событий его более чем устраивало.

Вот только чем именно он был так доволен — проникновением в Ватикан или тем, что его дорогой братец, став послушником, больше не сможет вступить ни с кем в традиционный мирский брак?

В этот момент резкий стук в дверь нарушил странную атмосферу в молельне, и с улицы донесся голос Конрада: — Маршал, у меня срочные новости с фронта.

— Войдите.

Конрад и губернатор Хайленд поспешно ввалились внутрь. Конрад с мрачным лицом доложил Людвигу: — Маршал, стряслась беда. С фронта передали: генералу Рудольфу удалось совершить внезапную атаку на Крепость Чёрный Лебедь.

Крепость Чёрный Лебедь являлась транспортным узлом Милана и располагалась совсем близко к границе Хуньманской Республики. Эта весть заставила всех присутствующих в комнате помрачнеть.

Шелли что-то вспомнил и поспешно воскликнул: — Отец, разве мой брат не расквартирован в Крепости Чёрный Лебедь?

Губернатор Хайленд с тяжелым лицом кивнул. Как отец, он прекрасно знал возможности своего сына: Эдуард наверняка не выдержит натиска генерала Рудольфа, и им нужно срочно отправить подкрепление.

Беспечное выражение лица Рафаэля тоже сменилось на серьезное: — Генерал Свободной Федерации Рудольф совершил нападение на миланскую крепость? Я видел новости о нем по телевизору — говорили, что он единственный толковый военачальник в этом сборище дилетантов из сил союзников. Раз он решился на вылазку, легкой эта война не будет.

Произнося это, он неосознанно посмотрел на Людвига, а тот как раз ответил на его взгляд. Когда братья встретились глазами, старший отчетливо уловил мелькнувшую и тут же скрывшуюся тревогу на дне глаз младшего.

Людвиг тепло улыбнулся: — Ничего страшного. Какими бы трудными ни были сражения, мне доводилось бывать и не в таких. Я не погибну на поле боя, не переживай.

Рафаэль отвернулся: — Кто о тебе переживает? Я просто раздражен тем, что если ты подохнешь, мне придется идти на твои похороны. Больше всего на свете я ненавижу эту черную траурную одежду, она до жути уродлива.

— Хорошо-хорошо, ты переживаешь не за меня, а просто не хочешь надевать траур. Не бойся, я вернусь живым и невредимым.

Рафаэль с недовольным видом легко фыркнул, опустил голову и принялся рассеянно теребить свои белые волосы — стоило ему попытаться скрыть истинные эмоции, как он непременно начинал играми с прядями.

Глядя на эту сцену, Шелли подумал: пусть на людях они и лают друг на друга, но, узнав об отправке Людвига на войну, Рафаэль всё же невольно за него испугался. Истинно говорят: кровь не водица, родственные узы ничем не сотрешь.

Тон губернатора Хайленда был предельно тревожным: — Людвиг, сейчас главное — выступить в поход. Ни в коем случае нельзя допустить падения рубежей обороны.

Стоит миланской линии обороны рухнуть, как пострадают и близлежащие звездные системы Хуньманской Республики, но еще важнее то, что судьба его сына Эдуарда оставалась неизвестной. А ведь тот должен был стать следующим губернатором Автономного района Милан — ему ни в коем случае нельзя сгинуть на передовой.

Людвиг кивнул и посмотрел на Шелли: — Прости, Шелли, мне нужно немедленно собирать войска и выступать, объявить о нашей помолвке мы сейчас не успеем.

Шелли растерянно отозвался: — Ничего страшного, фронтовые сводки куда важнее, мы не спешим.

Неизвестно почему, но отсрочка помолвки принесла ему странное облегчение — к этому шагу он действительно был еще не готов.

Папа Римский холодно наблюдал за развитием событий со стороны: все происходило именно так, как он и желал. Заключая союз с Людвигом, он преследовал цель добиться объединения восточной и западной церквей еще до своей смерти. Когда имя императора навсегда растворилось в реке истории, Папа Римский со всей отчетливостью осознал, что в один прекрасный день и Святой Престол утратит свое нынешнее положение.

Еще дюжину лет назад Папа Римский посещал Святой Престол Свободной Федерации, намереваясь пообщаться и перенять опыт тамошнего Патриарха, но в итоге какой-то старик в облачении православного священника прямо прилюдно закричал ему: — Папа, ты еретик!

Из этого можно было легко судить о масштабах раскола и противостояния между восточной и западной ветвями.

Папа Римский уже собирался что-то произнести, как вдруг зашелся в яростном кашле.

Взгляд Людвига слегка дрогнул. Переглянувшись с герцогом, они обменялись понимающими взглядами.

Герцог с участием произнес: — Прошу вас беречь здоровье, ведь Рафаэлю еще предстоит постигать науку под вашим личным руководством.

Папа Римский, впрочем, ничуть не смутился: — И правда, стар я стал, силенок уже не те, что в молодости.

Людвиг улыбнулся: — В дальнейшем Рафаэль будет сопровождать вас в Ватикане, он мальчик смышленый и чуткий, глядишь, и ваше здоровье поправится.

Услышав кашель, Рафаэль тоже невольно перевел взгляд на первосвященника и вновь случайно встретился с ним глазами.

Папа Римский тоже смотрел на него. В этих старческих глазах по-прежнему горела орлиная пронзительность, но на самом дне зрачков чернела воронка, в которой едва угадывались неведомые никому одиночество и скорбь престарелого человека.

Грудь Рафаэля сдавило от тяжести. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он отвел взгляд, опустил ресницы и изо всех сил постарался спрятать затаившуюся на дне души глубокую ненависть.

Экстренные фронтовые сводки еще не успели разнестись по всему Одину, а праздничные салюты и фейерверки в честь визита Святого Престола уже гремели в небе над столицей. Столь яркие и ослепительные краски словно предвещали наступление золотого века.

Запах пороха от салютов пропитал воздух, и Рафаэлю казалось, будто он уже явственно чувствует гарь грядущих сражений.

http://bllate.org/book/38043/4763148

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 18»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать The Unconventional Cannon Fodder / Нетипичный второстепенный герой: Игры с судьбой / Глава 18

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.