Тоже мне, ты же мастер людей на куски кромсать!
Мысленно парировал Су Хэ, пока Шэн Цзиньюй сверлил его полным злобы взглядом. Су Хэ нервно замигал, его длинные ресницы трепетали.
Сказать, что ему не было страшно — соврать, но куда сильнее ощущалось беспокойное смирение: Тебе не обязательно мне угрожать. На самом деле там нет ничего важного, я не хотел показывать его тебе только потому, что там мои личные тайны.
Су Хэ медленно убрал руки и подвинул блокнот в сторону Шэн Цзиньюя, выглядя при этом предельно невинно: После того как дочитаешь, ты ведь вернешь его мне?
Шэн Цзиньюй, столкнувшись взглядом с этими огромными сияющими глазами, протянувших было руку за блокнотом замер.
Ему вдруг показалось, будто он — отъявленный злой серый волк, который заставляет Красную Шапочку отдать корзинку с гривами.
До чего же отвратительно, до чего жестоко.
Я могу не забирать его, листай сам, показывай мне, — произнес Шэн Цзиньюй, словно это делало его невероятно понимающим.
Су Хэ оставалось лишь перелистывать блокнот с самого начала. Записи начинались с первой чистой страницы, и теперь их набралось уже больше десятка.
Содержимое большей частью вращалось вокруг Шэн Цзиньюя: там отмечалось, что он не любит пресную пищу и тяжелые жирные или соленые блюда, особенно избегает резких пряностей и специй, крайне разборчив в фруктах — то не станет есть ни за что на свете, а это ест, только когда очистят от кожицы.
Там фиксировались не только вкусовые предпочтения Шэн Цзиньюя, но и то, во сколько он каждый день встает и когда уходит из дома...
Шэн Цзиньюй не ест вареный зеленый лук, свежие зубчики чеснока, имбирь тоже не годится, если от него исходит запах, не ест кинзу, сельдерей... (здесь пропущено 200 иероглифов), такой привереда в еде.
Рядом красной жирной чертой была выведена строка: Особенно нельзя есть арахис, будет аллергия!
Чуть ниже.
2 августа, Шэн Цзиньюй встал, два часа занимался спортом, принял холодный душ, совсем не боится простудиться.
3 августа, он предсказуемо простудился, чихает.
...
11 августа, Шэн Цзиньюй утром ушел на пробежку, его рана еще не зажила, поэтому по возвращении у него заболела голова, ну совсем не слушается.
...
Глава 13
Одна из записей касалась недавней поездки в клуб Пинчэн. Взгляд Шэн Цзиньюя задержался, на этом месте дневник подходил к концу страницы.
Он думал, что Су Хэ записал что-то вроде...
Того, как он ходил на встречу с Ян Манфэн.
В итоге при перелистывании страницы выскочили яркие, бросающиеся в глаза крупные иероглифы: Он посчитал отвар коптиса, который я сварил, слишком горьким, больше не буду ему его готовить. (Злой человечек.jpg).
Подобных записей было не счесть; было решительно невозможно понять, что это в конце концов такое — дневник, история болезни или сборник жалоб.
Полезного не было ни грамма.
Шэн Цзиньюй едва заметно замер на мгновение, переводя взгляд на Су Хэ: Ты серьезно собирался показать Шэн Цзунланю вот это?
Су Хэ нервно потер руки, избегая смотреть на него, и виновато пробормотал: Я ведь тоже впервые веду такое. К тому же, я больше ничего и не знаю.
Что ж, приношу свои извинения, раз не смог предоставить тебе полезной информации, — Шэн Цзиньюй скривил уголки губ, холодно усмехнувшись.
Он перевернул еще одну страницу: в записях стали появляться вещи, с ним не связанные; больше не было первоначальной монотонной аккуратности, и Су Хэ принялся черкать и рисовать в блокноте, словно отвлекающийся на уроке ученик.
Впрочем, его схематичные рисунки оказались куда лучше его почерка.
Заметив, что Шэн Цзиньюй добрался до этого места, Су Хэ торопливо заслонил блокнот руками: Ладно-ладно, дальше уже идет другое!
Но он не успел, Шэн Цзиньюй все равно разглядел рисунок.
Это была всего лишь наивная комикс-зарисовка из нескольких кадров, фиксировавшая процесс роста двух золотых рыбок: как маленькая золотая рыбка переехала из большого аквариума в малый, как от резвой и активной превратилась в вялую и унылую. К каждой картинке прилагался соответствующий комментарий, из чего следовало, что хозяин заботился о них не слишком хорошо.
Шэн Цзиньюй узнал их: это были те самые две золотые рыбки-сокровища, с которыми Су Хэ каждый вечер возился битый час. Он внезапно приподнял брови, а в его глазах блеснула улыбка с неясным подтекстом.
От этого смеха Су Хэ был готов провалиться сквозь землю от стыда и поспешно поторопил: Я не записывал твоих секретов, можно уже убрать его?
Шэн Цзиньюй молча смотрел на Су Хэ. Он вдруг начал заново переоценивать этого человека: каждый шаг, каждое действие после их встречи — ничто не совпадало с тем Самым Су Хэ, о котором он знал.
То ли актерская игра настолько безупречна и скрытна, то ли полученная им заранее информация оказалась фальшивкой?
Можешь молиться, чтобы, когда ты передашь всё это Шэн Цзунланю, он не решил, будто ты над ним издеваешься, — Шэн Цзиньюй вернул ему блокнот.
Ну, Су Хэ всё же не был настолько глуп, чтобы отдать напрямую именно это, а вот сочинить какую-нибудь чушь он вполне умел.
Так наше сотрудничество в силе? — Су Хэ жаждал объединить фронты с Шэн Цзиньюем, ведь в таком случае его шансы на выживание многократно возрастут.
Шэн Цзиньюй не кивнул и не покачал головой, лишь бросил: Иди переоденься, скоро поедем.
Судя по тому, что Су Хэ успел узнать о нем за последнее время, раз он прямо не отказывает — значит, дело выгорит. Су Хэ с довольным видом спрятал блокнотик и отправился в комнату переодеваться.
В последние дни дожди в Гуанчжоу прекратились, и на смену им один за другим пришли солнечные дни, окончательно погрузив жителей Гуанчжоу в кипение под палящим зноем.
Все процедуры по передаче дел завершились, и Шэн Цзиньюй наконец официально вступил во владение фондом Чжисэнь, входящим в структуру семьи Шэн.
Инвестиционный фонд Чжисэнь был относительно новым ответвлением империи семьи Шэн, специализирующимся на частных инвестиционных фондах. Сотрудники здесь подобрались молодые, а несколько трейдеров и вовсе были выкуплены за огромные деньги из-за рубежа, совладать с ними оказалось непросто.
Изначально все в Чжисэне — от верхов до низов — полагали, что в высшее руководство прислали не обремененного заботами мажора. Ходили слухи, что этот третий молодой господин Шен за границей вел разгульный образ жизни — то гонки, то ставки на спорт, увлекался всем подряд, кроме серьезных дел.
Все решили, что нынешнее внезапное появление — просто позолоченный трамплин для баловника: каким был раньше, таким останется и впредь.
Но не прошло и двух дней с его прихода, как все — от членов совета директоров до уборщиц на ресепшене — осознали: новый руководитель намерен проводить реформы, действовать решительно и жестко, сжигая старое и утверждая новое.
Шэн Цзиньюй быстрым и уверенным шагом сформировал собственную команду, а первый проект, оказавшийся в его руках, вел лично на личных переговорах. Это был первый раз, когда Су Хэ отправился с ним на работу.
В обязанности личного помощника входили подготовка одежды, составление маршрута, согласование еды и напитков к встрече и прочее — всё это составляло круг его задач.
Пусть и без должного опыта, но Су Хэ проявил терпение и скрупулезность, так что обошлось без ошибок.
Кто же знал, что на этот раз партнер по переговорам окажется никуда не годным, с порочным отношением к делу и россыпью мелких оплошностей.
Когда их представитель трижды зачитал в документах цифры с ошибками, перепутав местами важные данные, и лишь подсказка второго помощника нашей стороны позволила вовремя всё исправить и заметить оплошность...
Терпение Шэн Цзиньюя наконец лопнуло. С резким скрипом оттолкнув стул назад, он резко поднялся и вышел из зала.
В чайной комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем поднялся переполох.
Второй помощник Сун Синь много лет проработала генеральным ассистентом и была отобрана лично Шэн Цзиньюем для сопровождения. Разруливать подобные ситуации для нее было пустяком: в конце концов, правда была не на стороне оппонентов, так что она сначала заявила о понимании, а затем продемонстрировала твердость, быстро усмирив обстановку.
Разобравшись с делами внутри и выйдя наружу на поиски Шэн Цзиньюя, она поняла, что у нее от этого зрелища просто раскалывается голова.
Шэн Цзиньюй застыл у окна, и даже со спины он казался газовым баллоном, готовым взорваться от малейшей искры в любую секунду.
Внутри второго помощника бушевала буря, а бесчисленные цыплята-крикуны хором вопили: Что же делать?!
Наконец она перевела полный мольбы взгляд на стоявшего рядом помощника Фан.
Фан Чэн прекрасно понимал, что от этого не уйти, сжал переносицу и тяжело вздохнул, но тут Сун Синь что-то внезапно вспомнила.
Она тихонько спросила помощника Фан: Помощник Фан, а куда делся тот симпатичный парень, который приехал вместе с генеральным директором Шэном? Они выглядят такими близкими, может, попросить его помочь?
Помощник Фан только тогда вспомнил про Су Хэ. Су Хэ не разрешалось участвовать в содержании деловых переговоров, поэтому с их началом он сразу удалился. Помощник Фан с беспомощным видом сообщил потерявшей рассудок от забот Сун Синь, что даже если позвать Су Хэ, толку от этого не будет.
В конце концов, их отношения были куда менее дружелюбными, чем у Тома и Джерри.
Шэн Цзиньюй стоял у каменного окна, уставившись на ландшафтный водоем во дворе, и медленно делал глубокие вдохи.
Гу Мин был прав: со времен операции черепно-мозговая травма действительно сильно влияла на его эмоциональное состояние, он стал куда вспыльчивее, чем прежде.
Побув какое-то время в тишине, Шэн Цзиньюй поднял руку и полез в карман.
У него отроду не было привычки к курению, поэтому в карманах никогда не водилось ни зажигалок, ни сигарет. Ощупав карман, он неожиданно нащупал там какую-то постороннюю мелкую вещицу.
Несколько круглых пластинок, формой напоминающих детские наклейки, на лицевой стороне которых красовались самые популярные в последнее время мультяшные персонажи, а от самого предмета исходил резкий запах.
Кажется, это было то самое, что Су Хэ пытался всучить ему перед расставанием. Он же даже в руки это не брал, так как эта вещь вообще оказалась у него в кармане?
Шэн Цзиньюй внимательно рассмотрел находку, так и не поняв, что это такое.
Вспомнив о Су Хэ, он тут же развернулся на месте и отправился на его поиски, не колеблясь ни секунды. Сначала он хотел просто позвонить — так было бы эффективнее, но, достав телефон, на ходу замер.
У него не было номера Су Хэ.
Столько времени прошло, а они с Су Хэ так и не обменялись контактными данными.
Потому что в этом не было необходимости.
На вилле имелась специальная система вызова, а если они уходили куда-то, эту функцию общения заменял домашний ИИ S037.
Обмениваться личными номерами казалось совершенно излишним — они ведь не состояли в тех отношениях, чтобы болтать по телефону часами.
Но стоило подумать об этом, как из глубины души поднялась волна безымянного раздражения, затапливая всё сильнее. Шэн Цзиньюй сбивчивой походкой прошел через бамбуковую галерею бокового зала, бесцельно двигаясь вперед.
Стоило ему завернуть за угол, как он увидел эту бросающуюся в глаза фигуру, рядом с которой стоял плешивый мужчина — они оживленно о чем-то беседовали, улыбаясь друг другу.
Беседуют так беседуют, зачем прижиматься так близко?
Он не стал подходить сразу, а остановился, храня молчание.
Гуанчжоу находился у моря, аквакультура здесь была развита прекрасно, а разнообразие декоративных рыб поражало воображение. Су Хэ уже довольно долго стоял перед большим аквариумом посреди главного холла чайного дома.
Шэн Цзиньюй был здесь желанным гостем, и Су Хэ, как лицо сопровождающее, перепала доля этого почета, привлекшая особое внимание управляющего холла.
Заметив, что парень застыл надолго и смотрит с неподдельным интересом, управляющий вежливо подошел и перекинулся с ним парой фраз.
Управляющий отлично разбирался в уходе за рыбами, и Су Хэ воспользовался моментом, чтобы расспросить о методах содержания золотых рыбок. Управляющий терпеливо отвечал на каждый вопрос, проявляя такой энтузиазм, будто палил из пушки по воробьям, и подробно объяснял Су Хэ всё — от кормления до смены воды.
Господин Су интересуется разведением рыб? В нашем заведении тоже можно выбрать декоративных рыбок, — с улыбкой поинтересовался управляющий.
Только тогда Су Хэ смущенно произнес: Это мои золотые рыбки, кажется, я их почти уморил.
http://bllate.org/book/38049/4763960
Готово:
