Она не захотела смотреть дальше, её взгляд упал на стоявшую перед ней чашку с молочным чаем. Взяв её, она сделала несколько больших глотков и осушила до дна.
Се Цинли уставилась на прозрачное дно стакана, крепко сжав его в пальцах.
Тяжелый запах сырой земли хлынул в её воспоминания, увлекая за собой множество событий из прошлого.
Оранжевый закат, «Темнеет небо» и приторно-сладкий молочный чай.
Она закусила губу и допила оставшуюся воду.
Спустя полчаса самолет приземлился в пункте назначения.
Она включила телефон.
Шэнь Цзяинь оставила ей сообщение в WeChat: «Можешь не приезжать, давай расстанемся».
Отработав целый день и пролетев более четырех часов до Янчэна, она увидела эти слова за полночь, когда на часах было уже около часа ночи. В ту же секунду её виски пронзительно запульсировали.
Она некоторое время растерянно стояла на месте, утопая в слепящем море багровых огней ночного трафика, а глаза отчаянно защипало.
Вскоре она взяла себя в руки, поймала такси и сняла номер в отеле.
Шэнь Цзяинь жила с родителями. Даже зная адрес, даже поддавшись порыву немедленно помчаться к её порогу, Се Цинли сдержалась.
Она приняла горячий душ, открыла ноутбук с почтой и принялась сушить волосы — времени нельзя было терять ни секунды.
Быстро разобравшись со срочными делами, она успокоилась и отправила Шэнь Цзяинь сообщение с номером своего гостиничного номера, написав, что прождет здесь два дня в надежде встретиться, ведь им нужно было нормально поговорить.
А если та захочет, чтобы она сама приехала к ней, пусть скинет адрес — она тотчас же примчится.
Отправив сообщение, она обессиленно рухнула на диван.
В высотном окне отеля отражался яркий и пестрый ночной пейзаж, накладываясь на её бледное, словно лишенное жизни лицо.
Она помассировала озябшие, затекшие щеки, горько усмехнулась, а затем закрыла лицо руками, и её плечи едва заметно задрожали.
Она ужасно устала и незаметно для себя провалилась в тяжелый сон, но не успело пройти много времени, как телефон резко и пронзительно зазвонил в WeChat.
Вздрогнув от неожиданности, она взглянула на имя звонящего и с облегчением выдохнула.
Она тут же приняла вызов:
— Цзяинь?
Голос Шэнь Цзяинь по-прежнему звучал сладко, но в нем чувствовался легкий холодок:
— Ты действительно приехала?
— Угу.
Шэнь Цзяинь немного помолчала и произнесла:
— Ты поела?
Тон её уже смягчился.
— Перекусила перед вылетом.
— Но это же было несколько часов назад, неужели ты не голодна?
Се Цинли улыбнулась:
— Есть немного.
Сразу после этого обе тихонько рассмеялись, и этот смех словно перекинул мост через пропасть затянувшейся между ними холодной войны.
По крайней мере, для Се Цинли это было именно так. Она спросила:
— Ты сможешь выбраться сейчас? Я хочу тебя увидеть.
Шэнь Цзяинь вздохнула:
— Так поздно уже, мама не отпускает меня из дому.
Взгляд Се Цинли потемнел:
— Верно...
Шэнь Цзяинь, казалось, задело её слова:
— А ты на время вообще смотрела?
Се Цинли:
— ...Это я потеряла счет времени, прости.
Атмосфера мгновенно заледенела, и они на какое-то время умолкли.
Се Цинли прикусила губу, выпрямилась, глубоко вздохнула и сказала:
— Тогда может созвонимся по видеосвязи? Я очень хочу тебя увидеть.
Шэнь Цзяинь вдруг всхлипнула:
— Большая глупышка.
Спустя пару секунд они оказались «лицом к лицу».
Они смотрели друг на друга и мягко улыбались, подсознательно пытаясь растопить только что завязавшийся ледяной холодок.
— Мы можем нормально поговорить?
Шэнь Цзяинь судорожно втянула воздух:
— Говори.
— Я знаю, что в последнее время ты не в духе, и хочу извиниться. Моя работа действительно требует полной отдачи, появился крупный клиент... я не могла бросить дела, если бы... — Се Цинли запнулась, подбирая другие слова. — Кажется, я обделяла тебя вниманием, прости. Ты можешь рассказать, что именно произошло?
Шэнь Цзяинь молча слушала её, а услышав слово «кажется», приподняла брови, поджала губы, подняла взгляд и прямо посмотрела на неё:
— Хорошо, тогда я спрошу тебя: у тебя есть какие-то планы на наше будущее?
Се Цинли опешила, не сразу сообразив, о чем речь:
— Какие планы на будущее?
Шэнь Цзяинь истолковала её реакцию как попытку уйти от ответа, и её голос зазвучал резче:
— Ты вообще не думала о нашей совместной жизни?
Се Цинли торопливо произнесла:
— Я вовсе не это имела в виду, просто для меня это прозвучало неожиданно, я еще не заглядывала так далеко.
— Что значит не заглядывала так далеко? Ты просто крутишь со мной роман ради забавы?
— Нет-нет-нет, я имела в виду, что мы никогда не обсуждали этот вопрос... — Се Цинли перевела дух и добавила: — Мы можем обсудить его сейчас. Я просто хочу побыстрее получить повышение до директора по продажам, зарплата тогда будет выше, и можно будет поскорее купить квартиру...
— Ты говоришь только о своих личных планах! А как же я? В твоих планах есть я?
— Я к тому, что когда у меня появится собственное жилье, ты сможешь переехать ко мне...
— О чем ты вообще говоришь? У тебя и сейчас есть квартира, да и в квартире твоей мамы твоя доля тоже будет.
— Я... — Се Цинли внезапно запнулась, не зная, как выразить свои мысли яснее, но это замешательство лишь разозлило Шэнь Цзяинь, и та разразилась гневной тирадой:
— Разве нет? К тому же, с какой стати покупка квартиры в Сингапуре должна быть частью наших общих планов? Ты вообще думала обо мне? Если подумать, мы все равно будем жить в разных странах, и мне снова придется подстраиваться под тебя, это я вечно куда-то лечу. О, ты там можешь спокойно заниматься своей карьерой, ведь я в любом случае сама прибегу к тебе — ты же в этом уверена, да?
У Се Цинли зазвенело в ушах, а в висках отчаянно застучало. Она растерянно приоткрыла рот, силясь что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука.
Шэнь Цзяинь решила, что угадала её мысли, и разозлилась еще сильнее, её глаза покраснели:
— Се Цинли, как ты можешь так издеваться надо мной? Получается, я могу только стоять на месте и ждать, пока ты соизволишь меня выбрать... Ты...
— Цзяинь... — голос Се Цинли звучал надтреснуто, а взгляд выражал боль. — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Просто я думала, что мы еще молоды, и я стараюсь продвинуться по службе и купить жилье лишь для того, чтобы у меня была крепче финансовая база и я могла заботиться о тебе в будущем... Наверное, я действительно пока не продумала наше будущее до мелочей...
Они смотрели друг на друга покрасневшими глазами, и атмосфера вновь погрузилась в тягостную, жгучую тоску.
— Но мне уже двадцать девять лет, и родные хотят, чтобы я вышла замуж, — Шэнь Цзяинь едва не плакала. — Я уже не знаю, что и делать.
Се Цинли казалось, будто её гордо сжали чьей-то мертвой хваткой, и лишь спустя долгое время она смогла осторожно выдавить из себя:
— Каковы же твои планы?
Шэнь Цзяинь подняла на неё взгляд, и в её глазах впервые отразилась столь сложная смесь эмоций: боль, обида, страх и полнейшая растерянность.
— Двадцать девять лет — на самом деле еще не... — хмурясь, Се Цинли изо всех сил попыталась что-то сказать.
— Это тебе кажется, что двадцать девять — это молодость, а мне нет! Обстановка здесь совсем не похожа на твою, ты хоть представляешь, как сильно я нервничаю и переживаю? — эмоции Шэнь Цзяинь снова вскипели, а тон стал еще более напористым.
Се Цинли закрыла лицо руками. Её собственные нервы тоже были на пределе, несколько секунд она не могла произнести ни слова, а когда подняла голову, видеовызов уже был сброшен. Крепко сжав телефон в руке, она бессильно рухнула обратно на диван, ощущая, как к горлу подступает волна жгучей горечи.
Значит, вот почему ты захотела со мной расстаться?
Ей было невероятно плохо, а не проходившая до сих пор головная боль разболелась с новой силой. Ощущение было такое, будто кто-то раз за разом вонзает острый нож ей в виски. Боль была настолько невыносимой, что ее едва не тошнило, и она, через силу поднявшись, принялась шарить по сумке.
Она помнила, что у нее были с собой обезболивающие, но как назло, сколько она ни рылась, найти их не смогла.
Стиснув зубы от боли, она уже не могла полностью открыть глаза. Одной рукой она прижимала пульсирующую голову, а другой дрожащими пальцами принялась расстегивать чемодан.
Таблеток не оказалось и там.
Обессиленная, она рухнула прямо на ковер и стала медленно, очень медленно дышать. Из-за дикой боли глаза застилали слезы, болело абсолютно всё — даже сердце.
Пальцы продолжали мелко-мелко дрожать. Выравнивая дыхание, она отчаянно молила о том, чтобы эта боль поскорее, поскорее прекратилась.
Кажется, на родине уже появились службы доставки еды, интересно, можно ли через них заказать лекарства? Мда, наверняка эту функцию рано или поздно запустят.
Ведь это же предмет первой необходимости!
Хотя ей было так больно, что хотелось умереть, эта мысль все же заставила ее горько и едко усмехнуться про себя.
Она будто снова оказалась в той деревянной хижине, где в шестнадцать лет точно так же лежала на полу, глядя в потолок и будучи не в силах пошевелиться.
Ах, неужели она умрет именно так?
Се Цинли снова пришла в себя только в восемь часов утра. Утреннее солнце потоком хлынуло через незадернутые шторы, заливая ее полуживое тело. Медленно приподнявшись, она почувствовала, что голова болит уже не так сильно, но, прикоснувшись к собственному лбу, с уверенностью поняла, что у нее жар.
Полежав неподвижно минут десять, она заставила себя подняться и Кое-как умылась. Достала из чемодана чистую одежду и переоделась, но от этих простых движений у нее не осталось сил. Обессиленно опустившись на диван, она сняла трубку стационарного телефона. К счастью, вчера ради удобства она выбрала именно пятизвездочный отель.
К счастью, ей уже не шестнадцать, и теперь у нее есть возможность помочь себе с помощью денег.
— Пожалуйста, доставьте мне завтрак... да, порцию каши из нежирного мяса с зеленью... мда, рисовая каша на бульоне подойдет... — она смочила пересохшие губы. — Будьте добры, купите мне еще жаропонижающее, хорошо? Да, и термометр тоже, спасибо.
Спустя полчаса по комнате в лучах утреннего солнца разнесся свежий аппетитный аромат еды, а персонал отеля заботливо и бесшумно наводил порядок в номере.
Она съела больше половины порции каши, в желудке разлилось тепло, и самочувствие немного улучшилось.
Горничная подала ей стакан воды, и она проглотила лекарство.
Вскоре в комнате осталась только она одна. Медленно забравшись под одеяло, она позволила мягкой постели укутать себя, однако на душе все еще крупицами оседал зябкий, промозглый холодок.
Свернувшись калачиком, она почувствовала, как под воздействием лекарства на нее постепенно накатывает сонливость.
Просыпаясь время от времени, она замечала, что жар то спадал, то возвращался вновь. Тогда она заставляла себя съесть хоть немного еды, пила таблетки и снова засыпала.
Она уже очень давно не болела, но на этот раз болезнь оказалась настолько свирепой, что свалила ее с ног в мгновение ока.
http://bllate.org/book/38116/4772582
Готово:
