Хун Нань обычно обожал на всех подряд смотреть волком, этакий типичный молодой бунтарь в сочетании с вечным задирой. Поразмыслив над этим, Линь Цзююй пришел к выводу, что он, лишившись половины своей души, стал просто слепцом на оба глаза: раньше он ведь всерьез считал, что слепая ненависть Хун Наня к богатым и сильным проистекает из его прямолинейного характера! Теперь же от самого слова прямолинейность его просто воротило.
Когда они тогда попали в беду, именно Хун Нань заявил, что у Линь Цзююя самая высокая сила и он должен остаться прикрывать их отход. Остальные по инерции прислушались к его кривым речам, а сочтя, что так для них самих будет выгоднее, согласились оставить Линь Цзююя. В конце концов, умирать не хотел никто, и уж лучше пусть сдохнет кто-то другой, чем ты сам, а в дураках в итоге остался Линь Цзююй.
К тому же, в то опасное место их завел именно Хун Нань, выбрав дорогу через гиблые земли, но отвечать за все в итоге заставили Линь Цзююя — ну что за мерзость!
Линь Цзююй находил это невероятно ироничным. Хун Нань только и делал, что твердил, будто Хо Цзинли станет для всех обузой, так почему же он сам не попытался взглянуть со стороны на собственную трусость и жажду жизни? Хун Нань был силен лишь тем, что умел языком трепать.
Слушая пересуды окружающих, Хо Цзинли ничего особенного не испытывал. За последнее время он наслушался этого с избытком, и если поначалу в нем еще теплились обида и злость, то теперь он полностью отбросил все переживания — в конце концов, от пустой болтовни кусок от него не убудет.
Зато Чжуан Чжэн, который только что с пренебрежением отзывался об обеде на первом этаже, то бледнел, то краснел.
Все эти люди определенно принижали Хо Цзинли, и то, что сам он терпеть не мог Хо Цзинли, тоже было правдой. Но если Хо Цзинли и вправду был никчемным слабаком и содержанцем, как они утверждали, то кем тогда выглядел он сам и его компания, которые даже в противостоянии с Хо Цзинли не смогли извлечь никакой выгоды? Разве не хуже никчемных слабаков?
При этой мысли Чжуан Чжэн с грохотом опустил свою тарелку на стол:
— Повтори-ка еще раз!
Все вокруг дружно повернулись в их сторону, и даже Хо Цзинли с Линь Цзююем удивились столь внезапной вспышке гнева Чжуан Чжэна.
— Чжу… Чжуан-эршао? Какими судьбами вы здесь? — Хун Нань на самом деле заметил Чжуан Чжэна еще раньше — в конце концов, тот со своей небольшой свитой бросался в глаза, но в данный момент, разумеется, требовалось изобразить крайнее удивление.
Чжуан Чжэн поднялся со своего места, подошел к столу Хун Наня, и Хун Нань тут же подскочил на ноги.
Он никак не мог раскусить истинные намерения Чжуан Чжэна. Он знал, что тот извечно недолюбливал Хо Цзинли, неужели Чжуан Чжэн хотел услышать новые оскорбления в его адрес? Но по тону это совсем не походило.
— Я сказал: повтори то, что только что ляпнул.
Хун Нань перевел взгляд с одного на другого и все же выдавил:
— Да Хо Цзинли — просто ничтожество, способное жить лишь за счет своей мордашки, ему лучше сдохнуть, чем коптить небо!
Окружающие украдкой покосились на Хо Цзинли, желая посмотреть, как он отреагирует, когда ему прямо в лицо заявляют, что он никчемен. Однако на его лице не отразилось ни тени смущения — он лишь с безмятежным видом продолжал свою трапезу.
Услышав это, Чжуан Чжэн вдруг разразился громким смехом.
Зеваки подумали, что Хо Цзинли сегодня определенно не поздоровится: Второй молодой господин Чжуан и раньше на дух его не переносил, а теперь еще и решил объединиться с другими, чтобы публично унизить его.
Под молчаливыми взглядами толпы Чжуан Чжэн протянул руку и слегка похлопал Хун Наня по щеке, произнеся с едкой насмешкой:
— Ты говоришь, что Хо Цзинли — ничтожество, способное жить лишь за счет лица? А ты сам-то кто такой? Мм, отброс, у которого ни лица, ни мозгов?
С этими словами он брезгливо вытер руку, которой только что касался лица Хун Наня, о куртку самого же Хун Наня, словно избавляясь от какой-то мерзости.
Лицо Хун Наня мгновенно побелело. Сообразив, что своим подхалимством он угодил не в бровь, а в глаз, он отшатнулся на два шага назад. Внутри него закипала ярость от пережитого унижения, но ее он спрятал глубоко внутри.
— Чжу… Чжуан-эршао.
После выходки Чжуан Чжэна наблюдавшая за зрелищем публика зашепталась с изумлением: неужели Второй молодой господин Чжуан решил заступиться за Хо Цзинли?
Не ожидавший, что этот маленький пурпурный хохолок станет защищать Хо Цзинли, Линь Цзююй вдруг почувствовал, что парень с фиолетовыми волосами стал ему куда симпатичнее, да и его яркая свита за спиной показалась на редкость умилительной.
Чжуан Чжэн холодно бросил:
— Что такое? Своей жалкой рожи разглядеть не можешь? Ты-то с какого перепугу возомнил себя вправе чернить Хо Цзинли? Хо Цзинли раньше был моим соперником, так ты что же, своими унижениями намекаешь, будто я, его противник, тоже ничем не лучше этого жалкого содержанца?
Изначально он просто злился, но стоило ему поразмыслить над этим вслух, как все и впрямь стало выглядеть именно так, и Чжуан Чжэн пришел к окончательному выводу:
— Ты что, в грош меня не ставишь?
На этот раз гнев на его лице был самым что ни на есть подлинным!
— Нет, что вы, как можно! Да смею ли я презирать Чжуан-эршао! И тем более позволять себе дурные слова в ваш адрес! — Хун Нань замахал руками, открещиваясь от обвинений, а про себя подумал, что этот Чжуан-эршао — сущий прилипала и скандалист, вечно сующий нос куда не просят, и с чего это его так тянет цепляться ко всем подряд, почему бы ему лучше не пойти проверить, сколько поросят родилось у школьной свиноматки?
— Раз не смеешь говорить, значит, смеешь думать втихомолку? Ты в мыслях меня сейчас поносил, признавайся? — Чжуан Чжэн ткнул пальцем прямо в нос собеседнику, лицо его при этом исказилось от свирепости.
Когда Чжуан Чжэн упирался рогом, его собственные младшие братки начинали дрожать от страха!
— Нет-нет, о таком человеке, как вы, я даже помыслить не смею…
Глядя на то, как жалко выглядит Хун Нань, Линь Цзююй испытал злорадное удовольствие, даже его зеленые ветви от радости заволновались волнами.
Зрители вокруг затянули новую волну сплетен и пересудов:
— Какая же у Хо Цзинли удача! Только его выгнали из семьи Хо, как он тут же нашел покровителя в лице Второго молодого господина семьи Чжуан. Неудивительно, что Чжуан-эршао обедал с ним за одним столом — оказывается, они явились вместе.
— Человек с истинными способностями никогда не пропадет, кто знает, может, Чжуан-эр просто положил глаз на Хо Цзинли? Вся эта романтика взаимной ненависти и страсти — ну прямо как в телесериалах показывают!
Те, кто стоял на задних рядах толпы, тоже жаждали узнать, что здесь стряслось, но за всеобщим шумом ничего толком не слышали, а уловив лишь обрывки фраз, выпали в осадок:
— Что?! Чжуан-эр положил глаз на Хо Цзинли, вот почему он за него вступился?!
Услышав это, Линь Цзююй принялся истово трясти ветками, выражая крайний протест: нет! Они не вместе с этой разноцветной бандюганской шалупонью! Они совсем не знакомы!
Хо Цзинли придержал его хаотично метавшиеся листья:
— Не ершись, всю почву рассыплешь.
Линь Цзююй мгновенно замер — этих крупиц Драгоценной почвы с каждым часом становилось всё меньше, разбрасываться ими было никак нельзя.
А когда они снова обратили внимание на обстановку вокруг, слухи уже обросли такими невероятными подробностями, что и вообразить было страшно.
Хо Цзинли почувствовал себя неловко и, едва закончив обед, решил тайком смыться. Зеленоволосый парень не сводил с него глаз, и стоило Хо Цзинли шевельнуться, как он тут же дернул Чжуан Чжэна за рукав.
Только тогда Чжуан Чжэн оторвался от воспитательного процесса, махнул рукой на дальнейшие оскорбления в адрес Хун Наня и поспешил следом за уходящим Хо Цзинли.
http://bllate.org/book/38128/4774753
Сказали спасибо 0 читателей