Полгода назад он случайно встретил Ло Ци на улице и понял, что она — уроженка Наньчжао, которую та отчаянно пыталась скрыть. В то время как раз назревала свадьба Наследного принца, выдавая ситуацию с головой. Желая заставить Линь Моцзяня проверить, не является ли Ло Ци наньчжаоской шпионкой, и в то же время не желая, чтобы домашние догадались, что его мысли вовсе не заняты предстоящими императорскими экзаменами, он притворился, будто у него есть виды на ту маленькую портниху.
Чтобы предотвратить совершение братом какой-нибудь глупости перед дворцовым экзаменом, Линь Моцзянь опередил его и первым отправил Ло Ци свадебное предложение. Именно из-за этой нелепой путаницы впоследствии и развернулась история о том, как старший молодой господин клана Линь преследовал свою жену за тысячи ли. Соперничество братьев за одну женщину — это и скандал, и табу. Но Сун Чжэньчжэнь повела себя из рук вон плохо: взяла и завопила на всю округу, словно боялась, что окружающие останутся в неведении.
Сун Чжэньчжэнь до сих пор никто и никогда так сурово не отчитывал, поэтому из её глаз помимо воли брызнули слёзы, и она решила высказать всё до конца:
— Тогда я спрошу тебя: тётушка велела тебе жениться на мне сразу после сдачи экзамена, почему же ты увиливаешь?
Линь Шухань решительно не желал обсуждать столь интимные темы в карете, а потому произнёс:
— О чём бы ни шла речь, давай поговорим об этом перед лицом матушки. Не плачь, вытри слёзы.
Он бросил на неё сердитый взгляд: неужели ему и впрямь суждено потратить остаток дней на столь импульсивную и безрассудную особу? Лёгкий трепет, только что поднявшийся на дне души, снова угас, и весь он сделался точно стоячая вода.
Заметив его отношение, Сун Чжэньчжэнь обиделась ещё сильнее и заговорила вновь:
— Раньше, что бы я ни сказала, что бы ни сделала, ты во всём со мной соглашался, во всём потакал. Стоило мне немного покапризничать, ты лишь утешал меня, а не ругал. Второй братец теперь совсем не тот, что прежде! Говорю тебе: тётушка приказала сыграть свадьбу, не дожидаясь возвращения старшего брата и старшей невестки. И знай: сколько бы у тебя ни было на стороне распутных девок, им заказан путь в клан Линь. Посмеешь завести наложницу на стороне — я велю людям каждый день устраивать скандалы у неё на пороге. Посмеешь её защищать — я тебе такое устрою!
С этими словами она, не сдержавшись, взмахнула рукой и отвесила Линь Шуханю пощёчину.
Линь Шухань действительно сильно баловал эту девушку, знавшую его с пелёнок. Он прекрасно понимал, что как женщина и тем более как жена она была обречена не получить от него той супружеской привязанности, на которую вправе рассчитывать. Его снисходительность была лишь платой за её грядущую долгую жизнь в пустых покоях — включая те самые пирожные из зизифуса, сладости, которые он неизменно привозил ей из каждой поездки домой. Всё это он выдавал ей вперёд в качестве компенсации.
Но слова Сун Чжэньчжэнь и её пощёчина отрезвили Линь Шуханя, заставив осознать, насколько ребячливым и безответственным было его прежнее поведение. Обладая здравым умом, она заслуживала собственной полноценной жизни, а её чувства должны принадлежать тому, кто способен ответить на них взаимностью. Им с Сун Чжэньчжэнь не следовало слепо связывать себя по рукам и ногам лишь из-за предсказания какого-то бродячего физиогномиста.
— Чжэньчжэнь, не превращай себя ради меня в отвратительную женщину, это того не стоит. Ты выросла под крылом матушки и являешься законнорождённой барышней из клана Сун в Цинхэ, твои слова и поступки должны отвечать нормам приличия. Мать старшего брата тоже была наложницей на стороне. Старший брат старше меня на десять лет, и когда матушка вошла в дом, отец назначил ту наложницу младшей женой, внеся её в Семейный храм, да еще и позволил старшему брату остаться при ней на воспитании. Сказанное мной вовсе не означает, что я тоже собираюсь заводить наложниц на стороне. Я лишь хочу, чтобы ты стала уважаемой женщиной. О нашей свадьбе я сам потолкую с матушкой. Надеюсь, в следующий раз, заговорив со мной, ты проявишь сдержанность. Впредь лучше найди себе побольше увлечений, способных принести душе покой. Мы вместе росли с младых ногтей, ты мне как младшая сестра, и я желаю тебе счастья.
Линь Шухань на одном дыхании высказал всё, что накопилось у него в отношении Сун Чжэньчжэнь за целый год.
Та слегка опешила. С самого детства и по сей день его отношение к ней неизменно отличалось щедрой уступчивостью — с чего бы ему сегодня так резко её отчитывать? Не успела она опомниться, как Линь Шухань взвалил на спину дорожный мешок с книгами, откинул полог кареты и велел остановить коней.
Спрыгнув на землю, он обратился к мастеру Аню:
— Выпрягай мула, я поеду в город верхом на муле.
Услышав это, Сун Чжэньчжэнь торопливо выскочила из повозки, ухватила его за рукав и взмолилась:
— Второй братец, я виновата, я больше не буду буянить. Не бросай меня так. Садись в повозку.
Прежде ей казалось, что этот мягкий нравом и добродетельный второй братец — тихоня, которого она сможет держать в узде всю жизнь. Но сегодня она впервые поняла, до чего же страшен бывает гнев кроткого человека.
— Мне не нравится устраивать публичные сцены на улице. Я сказал, что вернусь сам, значит, вернусь сам. Тебе лучше побольше сидеть дома и подумать о том, какой подобает быть истинной благородной девице.
Бросив это сухо, Линь Шухань больше не удостоил её взглядом. Увидев, что мастер Ань закончил распрягать мула, он с лёгкостью вскочил в седло и велел:
— Отвезите третью барышню в поместье, а сегодня можете не приезжать за мной к Залу Гуаньвэнь, я доберусь до дому сам.
С этими словами он взмахнул хлыстом и пустил мула по узкой придорожной тропинке.
— Второй молодой господин, вы же никогда не ездили этой дорогой, вы знаете путь? — встревожился мастер Ань.
— Не беспокойтесь, мастер Ань, все дороги в Цзинцзи у меня в голове!
Не успел он договорить, как от него остался лишь далёкий звук голоса, растворившийся в тишине.
Сун Чжэньчжэнь топнула ножкой от злости, обернулась к мастеру Аню и приказала:
— Вы же возите второго молодого господина изо дня в день! Видели вы его хоть с какой-нибудь женщиной?
Мастер Ань тупо покачал головой.
Одарив его злобным взглядом, Сун Чжэньчжэнь забралась обратно в повозку и сорвала всю досаду на кучере:
— Живо гони в поместье! Если посмеешь кому-нибудь проболтаться о сегодняшнем, я вышвырну тебя вон в три секунды!
С самого детства в поместье Линь её баловали как зеницу ока. Она была той самой драгоценной избранницей, что отвратила несчастья от самого Линь Шуханя, и ещё никто и никогда не смел унижать её в присутствии слуг. Линь Шухань до смерти разозлил её, и теперь она во что бы то ни стало заставит тётушку дать согласие на их немедленную свадьбу.
Вернувшись в Зал Гуаньвэнь, Линь Шухань сдал на хранение прочитанные Цзэ Хуанем книги, завершил все дневные дела и, распрощавшись с сослуживцами, отправился в резиденцию наследного принца.
Увидев его, Сяо Яньбэй удивился:
— Ты ведь должен нести службу в Зале Гуаньвэнь, чего это тебя сюда занесло?
Линь Шухань с улыбкой ответил:
— Все мои дела переделаны. Мало того, что я закончил сегодняшние, я ещё перевёл и вычитал все официальные бумаги для внешних ведомств, которые прислала Палата по делам ритуала. Старший брат наследный принц, я хочу научиться ездить верхом и заняться боевыми искусствами для укрепления тела. Не мог бы ты приставить ко мне кого-нибудь на обучение?
Сяо Яньбэй радостно воскликнул:
— Я ведь давно звал тебя на свой Плац! Твой старший брат вечно твердит, что ты целыми днями сидишь дома затворником, да и лицом совсем избледнел. Пойдём, я отведу тебя выбрать хорошего коня. Будешь хорошо тренироваться — любую породистую лошадь из моих конюшен выбирай, я тебе её подарю!
Линь Шухань невольно вспомнил статную, высокую, подобную горной вершине фигуру Цзэ Хуаня, его широкие плечи, излучающие первозданную мужественную красоту, полную солнечной мощи. Собственная же фигура казалась ему до боли тщедушной: мало того, что он уступал ему в росте, так ещё и эта хрупкая, словно гибкая ива, стать лишала его всякой капли внушительности. Как ни посмотри, а выглядело это нелепо.
http://bllate.org/book/38158/4779621
Сказали спасибо 0 читателей