Бай Нин окончательно растерял весь свой норов. Какая, в сущности, разница? На коленях у этого человека он уже сидел, и от еще одного раза от него точно не убудет.
К тому же господин Ли так ласково гладил его по шерстке... Ощущение было просто блаженным.
Устроившись поудобнее, лисенок пристроил мордочку на животе Ли Цзыиня. Сквозь тонкую ткань домашней одежды отчетливо проступало живое тепло. И пусть рельефный пресс казался жестковатым, но...
Бай Нин тихо, удовлетворенно вздохнул. Рядом с господином Ли было так тепло и уютно.
Видеоконференция продлилась недолго и завершилась уже через полчаса.
В дверь негромко постучали, и в кабинет заглянул дядюшка Лян:
— Молодой господин, пришел господин Инь.
Ли Цзыинь поднял взгляд и коротко кивнул. В то же мгновение мягкость на его лице сменилась привычной холодной сдержанностью.
В комнату вошел молодой человек с тонкими, интеллигентными чертами лица.
Бай Нин, не горевший желанием показываться незнакомцу, проворно соскользнул на пол и юркнул под массивный письменный стол.
Инь Пин приблизился к рабочему столу:
— Господин Ли.
— Удалось что-то выяснить? — прямо спросил Ли Цзыинь.
Много лет назад родители Ли Цзыиня были жестоко убиты в собственном загородном доме. Расследование тогда завершилось подозрительно быстро, а непосредственных убийц без труда поймали и отправили за решетку. Но те были лишь наемными цепными псами, безмозглыми исполнителями, позарившимися на легкие деньги. Настоящие же кукловоды успели безупречно замести следы, оставшись вне подозрений.
Отец Инь Пина погиб в ту же страшную ночь. С тех пор Инь Пин вел собственное тайное расследование, пытаясь выйти на след организаторов этого преступления.
Инь Пин молча кивнул и положил перед Ли Цзыинем тонкую папку с документами:
— Вчера на черном рынке устроили закрытые торги. Там всплыло вот это.
Ли Цзыинь достал из конверта единственный лист. Это был снимок изящного колье, увенчанного подвеской с крупным рубином идеальной огранки в форме сердца.
Когда-то отец преподнес точно такое же ожерелье его матери. Она почти не расставалась с подарком и в ту роковую ночь тоже надела его. Но из разграбленного дома украшение исчезло.
Минуло больше двадцати лет, в течение которых отыскать семейную реликвию так и не удавалось.
Ювелирная работа на снимке поражала изяществом, однако Ли Цзыинь смотрел не на оправу. Его взгляд намертво приковал сам рубин.
В мире существует множество похожих самоцветов, но двух абсолютно идентичных по каратам, чистоте дефектов и типу огранки камней не бывает. Характеристики рубина на фотографии с точностью до тысячных долей совпадали с архивными данными материнского украшения.
Оправу легко переплавить и воссоздать заново, но переогранять столь редкий, совершенный во всех отношениях драгоценный камень не решился бы ни один здравомыслящий ювелир.
Под столом Бай Нин уловил, как воздух в кабинете внезапно стал ледяным. Лисенок поднял голову: лицо Ли Цзыиня казалось маской, а сам он словно заживо покрылся невидимой ледяной коркой.
— Известно, кто продавец и покупатель? — ровным, почти безжизненным голосом спросил Ли Цзыинь.
— Покупателя я вычислил, а вот с продавцом сложнее. Но один из моих информаторов обмолвился, что на торгах видели Ляо Чанчуня.
Администрация теневых аукционов свято берегла анонимность сделок, так что раздобыть даже эти крохи за столь короткий срок было колоссальным успехом.
Бай Нин поначалу и не думал прислушиваться к чужим тайнам. Но едва порог кабинета переступил Инь Пин, как поступающие от Ли Цзыиня очки эмоций резко сменили знак с плюса на минус. А уж когда хозяин дома взглянул на снимок, шкала негативной энергии мгновенно подскочила до отметки в две сотни баллов.
Не считая ночей с кошмарами, это был самый сильный эмоциональный всплеск, который лисенок когда-либо фиксировал.
Еще после истории с Чжан Сяовань, собирая сведения для будущего возмездия после возвращения человеческого облика, Бай Нин подробно изучил в Сети структуру корпорации Хэнда. Он прекрасно помнил, что совет директоров там возглавляет некий Ляо Чанчунь.
Неужели тот, о ком сейчас говорили мужчины, и влиятельный олигарх — одно и то же лицо?
Услышав имя «Ляо Чанчунь», лисенок невольно насторожился.
Когда Инь Пин ушел, Ли Цзыинь еще долго буравил взглядом снимок колье. Черты его лица заострились и потемнели от гнева, а пальцы с такой силой сжали бумагу, что она жалобно захрустела.
[Очки отрицательных эмоций от цели Ли Цзыиня: +200, +300, +400, +500, +600...]
Лавинообразный рост чужой ярости не на шутку встревожил Бай Нина. Лисенок осторожно поскреб лапкой брючину мужчины.
Мягкие шерстистые коготки защекотали ногу сквозь плотную ткань. Ли Цзыинь резко опустил голову — в его глазах еще полыхала дикая, почти звериная ярость, исказившая до неузнаваемости красивые черты. Лисенок испуганно замер.
Взглянув на застывшего у ног пушистого питомца, Ли Цзыинь опомнился. Он глубоко, судорожно вздохнул, силой воли гася бушевавший внутри шторм. Исказившая лицо маска лютой ненависти постепенно растаяла.
Слегка расслабив плечи, он осторожно коснулся ладонью мягкой макушки:
— Напугал тебя?
Бай Нин вместо ответа тесно прижался к его ноге, словно стараясь обнять. Он не испугался — он просто очень сочувствовал этому человеку.
Чистые, лучистые глаза маленького лиса подействовали на иссушенную гневом душу Ли Цзыиня подобно живительной родниковой влаге. Сжигавший изнутри яростный огонь с шипением угас, оставив после себя лишь едва заметную дымку.
Ли Цзыинь еще раз ласково провел ладонью по пушистой спине, бережно разгладил измятый лист бумаги, сделал с него копию и запер ее в ящике стола. Изуродованный черновик он забрал с собой, после чего покинул кабинет и направился в спальню.
Бай Нин бесшумно последовал за ним в гардеробную.
Ли Цзыинь извлек из тайника запертый на замок деревянный ящик. Лисенок примостился рядом; его крошечное сердце колотилось так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди.
Щелкнул замок, и крышка поднялась. Ли Цзыинь молча уставился на содержимое ящика, упрямо сжав губы.
Он не стал ни к чему прикасаться, просто смотрел на аккуратно разложенные вещи.
Пространство внутри было разделено пополам. В первой части лежали детские безделушки, несколько предметов женского туалета, старый кожаный кошелек и мужская бритва.
Во второй половине хранилась стопка бумаг разного формата и плотности. Сверху лежали пожелтевшие от времени газетные вырезки, успевшие приобрести бурый оттенок.
Рядом были закреплены две фотографии — красивых, совсем еще молодых мужчины и женщины. В чертах лица каждого из них угадывалось несомненное сходство с Ли Цзыинем.
Ли Цзыинь уставился на лица родителей невидящим взором. Внешне он казался абсолютно спокойным, но Бай Нин всем существом ощутил исходящую от него волну невыразимой, удушающей скорби.
[Очки отрицательных эмоций от цели Ли Цзыиня стабильно превышают отметку в 500 баллов]
«Ему невыносимо больно...» — сочувственно подумал Бай Нин.
У Бай Нина тоже защемило сердце. Он перевел взгляд на пожелтевшую газетную полосу.
«Президент корпорации Ли Ли Юньцзэ и его супруга Цзян Цинъюэ зверски убиты на вилле Хуншань» — гласил заголовок статьи.
Наличие этой вырезки в столь сокровенном месте говорило само за себя: погибшие были родителями Ли Цзыиня.
[Система: Получено скрытое четырехзвездное задание]
Бай Нин торопливо развернул виртуальную панель, желая ознакомиться с деталями. Однако в графе описания не обнаружилось ни одной строчки.
Все же нынешнее уведомление отличалось от прежнего сигнала, сработавшего у двери гардеробной. Тогда Система лишь скупо сообщила о возможности активировать скрытый квест, утаив уровень его сложности.
С подобной неопределенностью Бай Нин столкнулся впервые. Как подступиться к прохождению, оставалось загадкой, но сомневаться не приходилось: это дело напрямую связано либо с прошлым Ли Цзыиня, либо с тайной гибели его близких.
Бай Нин сгорал от любопытства — ему страстно хотелось тщательно перебрать все содержимое ящика в поисках зацепок. Но видя, что хозяин дома не позволяет себе лишних прикосновений к памятным реликвиям, он не осмелился нарушить негласное табу и лезть туда лапами.
Простояв так еще немного, Ли Цзыинь бережно опустил в ящик смятый лист бумаги, запер его на ключ и повернулся к терпеливо ожидавшему пушистому спутнику.
— Проголодался? — негромко спросил он, несмотря на тяжесть в душе.
На самом деле Бай Нин не хотел есть, но рассудил, что нехитрая забота поможет мужчине отвлечься от грызущих мыслей. Лисенок приподнял мордочку и согласно ткнулся носом в его руку.
На этот раз Ли Цзыинь не стал кормить его покупным цыпленком, а приготовил легкое яичное суфле с мясным фаршем и овсяными хлопьями.
Кулинарные способности Ли Цзыиня оказались выше всяких похвал, и Бай Нин, собиравшийся лишь притвориться голодным, умял все до последней крошки с огромным аппетитом.
Сам-то он готовить совершенно не умел. В Цинцю, когда ему хотелось отведать дикого фазана или зайчатины, он просто ловил добычу и заставлял мелких лесных духов зажаривать ее на костре. В человеческом же мире, лишившись бесплатной прислуги, он был вынужден изо дня в день травиться лапшой быстрого приготовления.
Уплетая нежнейшее суфле, Бай Нин с горечью констатировал, что все свои две тысячи лет беззаботной жизни он, похоже, потратил совершенно бездарно.
Подавленный Ли Цзыинь на этот раз даже не стал ласкать питомца. Вернувшись в спальню, он отрешенно полистал новости в телефоне, после чего быстро умылся и лег в постель.
Бай Нин сна ни в одном глазу не имел. Забравшись под кровать, он вооружился смартфоном и вбил в поисковую строку: «Убийство Ли Юньцзэ и Цзян Цинъюэ»
Экран запестрел кучей бессмысленных ссылок и рекламного мусора, но ни единого упоминания о трагедии многолетней давности среди них не оказалось.
Тогда он попробовал скомбинировать имена: «Ли Юньцзэ, Ляо Чанчунь» — но и этот запрос не дал никаких плодов.
Подперев мордочку лапой, Бай Нин разочарованно вздохнул. Все-таки этот людской поисковик не всемогущ.
«Почему по новому заданию нет вообще никаких подсказок?» — мысленно обратился он к Системе.
Квест теперь надежно закрепился в активном списке и не исчезал, стоило лисенку отойти от ящика.
[Система: Возможны два сценария развития событий]
«И какие же?» — спросил Бай Нин.
[Система: Сценарий первый. Недостаточно исходных данных. Хозяину Системы надлежит самостоятельно вести поиск улик и зацепок]
Бай Нин недовольно фыркнул. Ну и бесполезная же железяка. Интересно, какой криворукий программист умудрился написать столь нелепый код?
«А второй вариант?»
[Система: Сценарий второй. Задание подвержено динамической вариативности]
«Это еще что за бред?»
[Система: Пути достижения конечной цели не имеют жестких рамок и предполагают гибкость исполнения]
«Теперь все понятно», — мысленно резюмировал лис.
[Система:?]
«Короче говоря, мне придется действовать вслепую, надеясь на чистое везение».
[Система:...]
Едва Системный интерфейс собрался деактивироваться, Бай Нин поспешно добавил:
«Погоди, у меня остался последний вопрос».
[Система:?]
«Как отправить Систему в черный список?»
[Система:???]
«Даже этого не знаешь. Точно, безнадежный глупец».
[Система:...]
Бай Нин оставил попытки вразумить бестолковый ИИ и углубился в подсчеты.
Первый кошмар Ли Цзыиня обошелся ему в тридцать с лишним тысяч очков, непредвиденная проверка отняла еще пятьдесят, а за сегодняшний вечер списали около десяти тысяч. К счастью, благодаря постоянному пребыванию рядом с объектом он успевал перехватывать мелкие бонусы за его эмоции, так что на данный момент баланс составлял чуть больше минус сорока тысяч баллов.
Когда-то долг в сто сорок тысяч казался ему неподъемным бременем, способным растянуться на вечность. Но прошло всего три дня, а от этой колоссальной суммы осталась лишь малая часть. Выходит, черт не так мал, как его малюют.
Едва эта мысль оформилась в его голове, как назойливый ИИ вновь подал голос:
[Система: Принимая во внимание ваше искреннее раскаяние и быструю реакцию на предупреждение, Система возвращает вам пятьдесят тысяч баллов. Подобное снисхождение разовое — в следующий раз взыскание окажется неминуемым]
«Не слишком ли быстро вы переобулись?» — язвительно поинтересовался Бай Нин.
«И что там было про суровую плановую ревизию?»
[Система:...]
Бай Нин схватывал премудрости человеческого мира буквально на лету. Разобравшись с базовыми функциями сети, он быстро научился выуживать крупицы полезных сведений из огромного потока данных и принялся методично изучать материалы о корпорации Хэнда.
Увы, на просторах интернета преобладали сухие пресс-релизы, парадные отчеты да дежурные статьи, лишенные хоть сколько-нибудь значимых подробностей.
Заведя аккаунт в Weibo, он, стремясь поскорее освоиться в современной реальности, читал все популярные ветки подряд. Большинство из них были откровенно бессмысленными, зато из них он узнал о существовании весьма занятных механизмов.
К примеру, обладая деньгами, можно легко скупить рекламные места и искусственно вывести нужную тему в топ поисковых трендов, чтобы привлечь к ней всеобщее внимание. И напротив: задействовав нужные связи, влиятельные люди без труда стирают из сети любые порочащие их сведения, лишая общественность возможности узнать правду.
Бай Нин здраво рассудил, что трагедия родителей господина Ли произошла слишком давно, из-за чего все упоминания о ней со временем просто исчезли из медиапространства. Либо же семья Ли самолично позаботилась о том, чтобы полностью зачистить любые следы того дела.
С другой стороны, председатель совета директоров корпорации Хэнда был прежде всего бизнесменом. Широкую публику волновали его финансовые успехи, инвестиционные стратегии и новые проекты, а не интимные похождения. Вот почему в открытом доступе не удавалось найти никаких сплетен, связывающих олигарха с Чжан Сяовань.
Провозившись со смартфоном без малейшего результата, Бай Нин окончательно утомился. Он спрятал гаджет и уже укладывался поудобнее, готовясь провалиться в сон.
[Очки отрицательных эмоций от цели Ли Цзыиня: +100, +100, +200, +300...]
Цифры на виртуальном табло стремительно поползли вверх.
«Неужели его опять одолел кошмар?»
Лис резко распахнул глаза и вылез из-под кровати. Ли Цзыинь беспокойно метался на простынях, его губы были крепко сжаты, а дыхание участилось и сделалось неглубоким — верный признак того, что сознание мужчины вновь погружается в кошмарную бездну.
Включив ночник, Бай Нин вскочил на постель. Он уже занес лапу, намереваясь легонько ткнуть Ли Цзыиня в плечо и разбудить его, но внезапно в голове промелькнула дерзкая мысль.
Вместо того чтобы будить спящего, он соединил лапы, сплетая пальцы в замысловатом ритуальном жесте, и беззвучно зачитал формулу Техники проникновения в сны.
Реальность мгновенно растаяла. Перед глазами возникло тесное, замкнутое пространство, в углу которого, сжавшись в комок, сидел маленький мальчик лет шести.
Малыш прильнул глазом к узкой щели в стене, испуганно глядя вовне. Он мелко дрожал всем телом, изо всех сил зажимая рот крошечными ладошками, чтобы не выдать себя ни единым звуком.
В этом испуганном ребенке Бай Нин без труда узнал маленького Ли Цзыиня.
Проникая в чужие грезы, Бай Нин оставался лишь бесплотной духовной сущностью, способной слиться с сознанием самого сновидца.
Не колеблясь ни мгновения, он скользнул в тело маленького Ли Цзыиня, устанавливая мысленную связь и разделяя с ним все, что разворачивалось перед взором ребенка.
Сперва перед ним предстала жуткая картина: отца Ли Цзыиня зверски избивали, силой выпытывая какие-то признания. Глаза малыша застилали горькие слезы, но он упрямо помнил строгий наказ матери и не издавал ни звука, отчаянно надеясь, что та вот-вот возвратится с подмогой.
Но вместо спасения... его взору явилось неподвижное тело матери, распростертое в луже багровой крови.
Оглушительный, разрывающий легкие детский крик боли едва не лишил сновидца чувств.
Видение резко сменилось. Прежний малыш подрос и превратился в болезненного мальчика лет девяти. Он лежал на больничной койке, а приветливая сиделка с мягкой улыбкой подавала ему стакан теплой воды и лекарство.
Мальчик послушно проглотил таблетку, а в следующее мгновение его внутренности скрутила такая дикая, разрывающая судорога, что он едва не перешагнул порог загробного мира. Эта фантомная мука отозвалась в сознании Бай Нина с такой силой, словно он сам только что принял яд.
Не успела отпустить эта жуткая боль, как декорации кошмара перестроились вновь. Опасности, в которых Ли Цзыинь чудом оставался жив, проносились перед мысленным взором бесконечной чередой. Подросший юноша лежал в постели, а его горло мертвой хваткой сжимал человек, которому он доверял больше всего на свете, безжалостно лишая его кислорода.
Сцены сменяли друг друга во все более хаотичном темпе: то за юношей гналась безжалостная свора преследователей, то лезвие убийцы заносилось над головой старейшины Ли.
Лица врагов оставались размытыми пятнами, но от их оскаленных ртов и свирепых силуэтов веяло первобытной, беспощадной жестокостью.
Бай Нину показалось, что он сам сейчас задохнется от этой чужой удушающей агонии. С колоссальным усилием он разорвал ментальное слияние и вытолкнул себя наружу. Глядя на лежащего перед ним мужчину, чей разум продолжал блуждать среди этих кровавых призраков прошлого, лисенок сочувственно замер.
Сцены гибели родителей и череда покушений, едва не оборвавших его жизнь, были подлинными воспоминаниями Ли Цзыиня о пережитом наяву кошмаре. Последующий же хаос из погонь и убийств являлся порождением измученного разума, годами копившего тяжелый стресс и затаенную тревогу.
Взращенный в тепле и неге благословенного Цинцю, Бай Нин благодаря этой ментальной связи впервые столкнулся с истинным людским горем — темным, беспросветным и безжалостным.
В своем сне Ли Цзыинь как раз отчаянно сжимал голыми руками лезвие ножа, занесенного над его дедом, и по его ладоням струилась густая, темная кровь.
Не в силах больше созерцать эти мучения, Бай Нин решительно шагнул вперед и активировал Карту непоколебимости, прижав ее прямо к груди спящего.
Кровавые декорации тут же рассыпались прахом, и сознание Бай Нина вернулось в реальность спальни.
Ли Цзыинь не проснулся. Его грудь все еще тяжело и часто вздымалась, а дыхание оставалось неровным, но искаженная страданием гримаса на лице постепенно сменилась покоем.
[Очки отрицательных эмоций от цели Ли Цзыиня: +1000, +500, +400, +200, +200...]
Показатели негатива начали стремительно падать, пока виртуальные часы не защелкали в привычном ритме:
[Получены очки покоя от цели Ли Цзыиня: +1, +1, +1, +1, +1...]
Лис наконец облегченно перевел дух.
[Система: Внимание! Ваш баланс очков близок к критической отметке. Настоятельно рекомендуем пополнить счет]
Бай Нин опешил. Это оповещение, когда-то досаждавшее ему изо дня в день, полностью пропало с тех самых пор, как его баланс ушел в глубокий минус.
Лис поспешно заглянул в личный кабинет:
[Баланс очков: 1400]
Цифры продолжали медленно увеличиваться благодаря ровному дыханию спящего рядом мужчины, хоть темп начислений и замедлился.
Напряжение последних дней окончательно отпустило Бай Нина. Наконец-то он сможет снова стать человеком!
Лицо и шея Ли Цзыиня взмокли от холодного пота, а пропитавшаяся влагой пижама неприятно липла к телу.
Под воздействием Карты непоколебимости мужчина теперь проспит крепким сном ровно столько, сколько потребуется его истощенному разуму для полного исцеления.
Сбросив лисью шкуру, Бай Нин вернул себе привычный человеческий облик, но уходить сразу не стал. Прежде всего он скользнул в гардеробную за сухим комплектом пижамы, после чего набрал в ванной теплой воды. Бережно, стараясь не тревожить спящего, юноша стер липкий пот с его разгоряченной кожи и помог переодеться в сухое белье.
Затем он сменил влажную постель на чистую. Почувствовав знакомый, успокаивающий аромат свежевыстиранной ткани, Ли Цзыинь вздохнул глубоко и окончательно расслабился.
Управившись со всеми делами, Бай Нин присел на край кровати и долго всматривался в разгладившиеся черты лица Ли Цзыиня.
— Спасибо тебе за заботу, господин Ли, — едва слышно прошептал он в полумраке комнаты. — Сейчас это все, чем я могу отплатить за твою доброту. Надеюсь, магия этой карты принесет тебе долгожданный покой хотя бы на время.
Бай Нин поднялся на ноги. Он сознательно оставил гореть ночник, заливавший спальню мягким, умиротворяющим полумраком. Юноша бережно подоткнул край одеяла спящему, после чего применил даосскую Технику мгновенного перемещения. Неяркий сноп белого света на краткий миг озарил комнату, и в следующее мгновение гость бесследно растворился в воздухе.
http://bllate.org/book/38521/5176687
Сказали спасибо 0 читателей