— Кто в здравом уме станет определять, что за краска, на вкус? Сущий вздор! — Се Юйсуй наградил его косым взглядом.
Сюнь Хайши этот жест явно позабавил. Он тихонько прыснул и помахал перед лицом Се Юйсуя пальцами, на которых всё ещё виднелись следы красного пигмента:
— Ван, неужели вы забыли? Вчера вы сами сказали мне, что жить осталось всего три года. Раз уж у меня в запасе лишь три года, чего мне теперь бояться?
Чего бояться?
Се Юйсуй прищурился, вглядываясь в эти чересчур колдовские глаза. Видя, как их уголки поднимаются всё выше, он вдруг осознал, что снова позволил себя увлечь.
— Чего мне бояться? Если ты умрешь, для государства Ци это будет величайшим праздником.
— Раз это величайший праздник, почему же вы тогда спасли меня? — Сюнь Хайши подхватил тему так быстро, что Се Юйсуй даже растерялся, не зная, что ответить.
Тот, кто обычно не упускал случая поставить Се Юйсуя в неловкое положение, на этот раз притих. Он чинно подошел к шкафу, не допуская лишних вольностей, и распахнул дверцу: внутри было пусто.
Се Юйсуй стоял позади и смотрел на него. В плаще худощавая фигура, которая казалась хрупкой даже под одеялом, выглядела ещё тоньше. Когда Сюнь Хайши наклонился, чтобы осмотреть шкаф, его талия показалась такой узкой, что, казалось, её можно обхватить одной рукой.
Се Юйсуй даже поймал себя на мысли, что если приложит хоть каплю усилий, то сможет сломать его пополам.
И всё же именно этот хилый человек, спустя всего несколько дней после того, как занял пост главы Павильона Тяньшу, стал тем, кого больше всех опасались в пяти государствах, тем, чей один вид повергал весь мир в трепет.
Внутри шкафа всё выглядело куда обыденнее, чем снаружи. Потемневшее тёмно-коричневое дерево вполне соответствовало его статусу, но ровно посередине доски виднелась неглубокая бороздка.
— Скорее всего, здесь держали кинжал, — Сюнь Хайши указал на середину.
Се Юйсуй перевёл взгляд через его тонкую шею внутрь шкафа.
Поверхность доски была покрыта тонким слоем пыли, но в одном месте она явно была придавлена каким-то предметом. В щели между досками застряла крошечная частица тёмного вещества — настолько мелкая, что без пристального взгляда её было не заметить.
— Это… — произнёс Се Юйсуй, — кровь?
— Угу, — кивнул Сюнь Хайши. — Вероятно, она осталась на орудии убийства. Судя по всему, само орудие принесли сюда и спрятали спустя какое-то время, когда кровь уже высохла. Она осыпалась в щель шкафа. А вот почему его решили спрятать именно здесь — уже другой вопрос.
Сюнь Хайши выпрямился, отвернулся и, прижав кулак к губам, тихо закашлялся. Сделав несколько глубоких вдохов, он продолжил уже сиплым голосом:
— Забыл спросить, у тебя есть с собой бумага?
— Зачем тебе бумага? — у этого главы павильона Сюня мысли всегда скакали с одного на другое. Се Юйсуй даже засомневался, не вложено ли в его голову сразу несколько мозгов, раз он постоянно выкидывает такие фортели. — Бумаги нет, но если тебе очень нужно, можешь сходить на рынок и купить.
Сюнь Хайши на мгновение замялся, а затем кивнул. Вид у него был такой серьёзный, что Се Юйсуй уже начал сомневаться, не была ли это действительно крайняя необходимость.
— Если…
— Тогда пойдём, — одновременно произнесли они. Сюнь Хайши посмотрел на Се Юйсуя: — У вана есть ещё какие-то дела?
На самом деле Се Юйсуй хотел сказать, что если дело срочное, он может сходить на рынок и принести бумагу, но, глядя на Сюнь Хайши, заподозрил, что тот снова решил его подразнить. Так что вторая часть фразы, начинавшейся со слова если, так и осталась невысказанной.
— Дел нет. Идём.
Затем он увидел, как глава павильона, словно воришка, прокрался к окну, приоткрыл его и начал крутить головой по сторонам. Убрав голову обратно, он поманил Се Юйсуя рукой:
— Скорее, ван, идите сюда, спиной к окну, я запрыгну вам на спину. Внизу как раз никого нет, шевелитесь, если нас обнаружат — будет худо.
Се Юйсуй: «…»
— С какой стати я должен тебя нести?
Несмотря на эти слова, он уже подошёл к окну.
Внизу был узкий переулок, довольно далеко от главной улицы; выбраться отсюда действительно было несложно. Се Юйсуй собирался переодеться и выйти через заднюю дверь, но не ожидал найти такой путь.
Он засомневался, и в его взгляде, обращённом на Сюнь Хайши, промелькнуло подозрение.
Однако подозрение продлилось недолго — глава павильона, ничуть не стесняясь, обвила его шею руками.
Сюнь Хайши был почти одного роста с Се Юйсуем, но из-за худобы казался гораздо меньше. Он набросил руки на плечи, повис на нём всем весом и, растягивая слова, нарочито капризным тоном произнёс:
— Ван, вы ведь уже спасли меня однажды, не можете же вы теперь пройти мимо и бросить меня в беде? Вы такой великодушный и благородный, разве у вас поднимется рука отправить меня в Небесную тюрьму? С моим-то здоровьем я и ночи там не выдержу. Мне ведь осталось всего три года жизни…
Первые слова Се Юйсуя не тронули — он оставался непреклонен. У Фэнсянь мог просидеть в тюрьме, чем Сюнь Хайши хуже? У него даже мелькнула мысль просто сбросить прилипшего к нему человека, но, услышав последнюю фразу, он всё же смягчился.
Се Юйсуй одной рукой упёрся в подоконник:
— В таком положении, как нам уходить?
Окно было не таким уж большим, и если почтенный ван будет прыгать через стену с человеком на спине — это выглядело бы весьма нелепо. Если кто увидит, Се Юйсую можно было забыть о возвращении в государство Ци: проще сразу найти кривое дерево и удавиться.
Вану нужно беречь лицо, а главе павильона репутация уже не важна — она и так была ниже некуда, куда уж хуже?
Поэтому Сюнь Хайши без всякого смущения вцепился в Се Юйсуя всеми конечностями и с самым серьёзным видом заявил:
— Не волнуйтесь, я держусь крепко, точно не упаду. Делайте что хотите, красуйтесь как умеете, я нисколько не помешаю.
Се Юйсуй: «…»
Хорошо ещё, что Сюнь Хайши держался мёртвой хваткой, иначе его ждала бы печальная участь быть сброшенным.
Когда ноги Сюнь Хайши коснулись земли, он улыбался с видом «я так и знал», хотя в душе испытал огромное облегчение. Он сейчас стал очень хрупким — ни падать, ни ударяться ему было нельзя, а уж тем более не хотелось попасть в сырую и тёмную тюрьму.
— Куда теперь? — голос Се Юйсуя звучал холоднее обычного, от него в разгар зимы веяло ледяным спокойствием. Он покосился на Сюнь Хайши: — Не соблаговолите ли вы, господин глава павильона, отпустить меня? Мы уже на земле, сколько можно обниматься?
Сюнь Хайши лишь сейчас осознал, что всё ещё держится за его шею, и поспешно убрал руки.
Почувствовав, как от груди отхлынуло тепло, он плотнее закутался в плащ и усмехнулся:
— Благодарю за вашу доброту, ван. Обязательно отплачу, когда представится случай.
— Считай, что ты уже отплатил, если просто перестанешь доставлять хлопоты, — редкий раз ответил Се Юйсуй с такой же колкостью.
Сюнь Хайши: «…»
Хотя вчерашние события застали их врасплох, чиновники, похоже, тоже были не особо готовы. Пока они бродили по улицам, никто их не узнал, даже объявлений о розыске нигде не было видно.
Впрочем, возможно, дело было в бамбуковых шляпах.
В это время в городе было полно бродячих воинов, улицы кишели людьми в таких же шляпах, поэтому двое путников не выделялись из толпы.
На улице перед постоялым двором ошивалось человек пять подозрительных типов, поэтому они свернули в переулки и нашли тихую винную лавку на другой стороне.
Такие шумные места лучше всего подходили для сбора слухов: зачастую даже не нужно было ничего спрашивать, чтобы узнать самые сокровенные новости.
Едва они заняли свои места, как услышали разговор за соседним столиком:
— Допью эту чашу и ухожу. В городе Юнчжоу сейчас неспокойно, не хочу в это ввязываться.
— Что такое, братец, нашёл сокровище и решил свалить?
— Какое там сокровище! Я здесь всего два дня, ещё даже освоиться не успел, искать нечего.
— Тогда в чём дело?
Тот самый брат, что искал сокровища, воровато огляделся по сторонам и понизил голос:
— Скажу вам по секрету, только не разболтайте. Когда я только приехал, познакомился за выпивкой с одним чиновником. Он сегодня проболтался, что в город Юнчжоу скоро прибудет какая-то важная шишка. Сказал мне быть осторожнее или, если есть возможность, убраться подальше, пока всё не утихнет.
— Ты что, в чём-то замешан, раз решил скрыться? — усмехнулся слушатель. — Только не говори, что ты причастен к убийству комиссара по умиротворению.
— При чём тут я? Не мели чепухи!
Люди, владеющие боевыми искусствами, всегда обладали чутким слухом, поэтому даже сидя поодаль, Се Юйсуй услышал каждое слово.
Он невозмутимо наливал себе чай, намереваясь выслушать, что за важная персона направляется в город, но, наполнив первую чашку и потянувшись ко второй, с удивлением обнаружил, что рядом никого нет.
— Что за важная персона, раз из-за неё такой переполох?
Се Юйсуй резко поднял голову и увидел, что Сюнь Хайши уже подсел к тому самому столику. Он сидел среди незнакомцев, пригоршней лузгая семечки, и выглядел как обычный праздный гуляка.
На нём был всё тот же лунно-белый плащ, шляпу он успел снять и отбросить за спину, а половина лица была скрыта меховым воротником. Сюнь Хайши оживлённо болтал с ними, сверкая глазами.
Те явно были ошарашены внезапным появлением незнакомца и уже нахмурились, собираясь его прогнать, но стоило им встретиться взглядом с Сюнь Хайши, как их лица мгновенно смягчились.
Видимо, красота давала преимущество везде. Мужчина, с которым он говорил, тут же сменил тон:
— А ты, брат, откуда будешь?
— Из Яогуаня, — не задумываясь, ответил Сюнь Хайши, используя место, упомянутое У Фэнсянем ранее. — Никогда не видел ничего подобного, вот и стало любопытно. Не мог бы ты рассказать подробнее, чтобы я мог расширить свой кругозор? Я жил в глуши и не так сведущ в делах, как ты, вот и восхищаюсь.
Льстивые речи лились из него как из рога изобилия, отчего у Се Юйсуя дёрнулся уголок рта.
— Да ничего особенного, — польщённый мужчина, глядя на столь приятного молодого человека, не смог отказать. — Отец того комиссара по умиротворению из города Юнчжоу занимает высокий пост в Дунду. У него есть старший брат, который тоже служит там чиновником. После того как комиссар погиб, отец не смог самовольно покинуть Дунду, поэтому отправил старшего сына приехать и во всём разобраться.
http://bllate.org/book/38601/4856745
Готово:
