Стояли жаркие дни, но в последнее время небо наконец затянуло тучами. Последние два дня Син Янь тоже стал уходить рано утром и возвращаться поздно вечером: пропадал целыми днями, так что его и в помине не было видно.
Солнце пекло уже не так сильно, и Хань Сяогуну больше не приходилось прятаться дома от зноя. Как-то раз ранним утром он пришёл и постучал в дверь Цинь Фана.
Цинь Фан открыл дверь, и Хань Сяогун с улыбкой произнёс:
— Привет, красавчик.
— Рано ты, — тоже поздоровался Цинь Фан.
Хань Сяогун прошёл следом за ним внутрь, уселся на кровать Син Яня и спросил Цинь Фана:
— У тебя есть планы на сегодня?
— Пока нет, — Цинь Фан не собирался ложиться обратно, подошёл и принялся складывать тонкое одеяло. — Что-то случилось?
— Тогда пойдёшь со мной? — Хань Сяогун склонил голову набок и спросил: — Мне нужен фотограф.
— Фотограф? — Цинь Фан обернулся на него, покачал головой и сказал: — Я непрофессионал, так, балуюсь.
Хань Сяогун усмехнулся, откинул назад волосы и бросил:
— База есть, просто щелкай и всё.
Цинь Фан уже привык смотреть на него, так что прежнего ощущения растерянности у него больше не возникало. Но в этот день, стоило Хань Сяогуну слегка подкраситься, как Цинь Фан снова потерял ориентацию: стоило тому замолчать, как Цинь Фану чудилось, будто перед ним сидит девчонка. Впрочем, независимо от пола, тот был прекрасен — это точно.
На Хань Сяогуне были надеты белые шорты, полностью обнажавшие его голени, и самая простая светло-зелёная футболка. Весь его облик казался свежим, чистым и очень летним. На нём была всё та же мужская одежда, но с явным уклоном в унисекс. Цинь Фан из вежливости бросил дежурный комплимент:
— Красиво.
Хань Сяогун фыркнул со смешком:
— Ты это девочке сейчас сказал.
Цинь Фан действительно сделал комплимент из вежливости, приняв его за девушку, а потому почувствовал себя немного неловко:
— Прости, ты не против?
— Конечно нет, — Хань Сяогун небрежно махнул рукой. — Мне всё равно.
Когда Цинь Фан шёл рядом с Син Янем, они выглядели как два полных юношеской энергии парня, но стоило оказаться рядом с Хань Сяогуном, как всё вокруг словно менялось: со стороны они казались отлично подходящей друг другу парой. Хань Сяогун шёл впереди, а Цинь Фан шагал позади и фотографировал его. Две проходившие мимо девочки тихонько шепнули Цинь Фану:
— Братишка, какая у тебя девушка красивая.
Цинь Фан сначала хотел сказать, что это вообще-то парень, но объяснять всё это случайным прохожим было слишком долго, так что в итоге он просто с улыбкой выдавил:
— Спасибо.
Когда девочки ушли, Хань Сяогун спросил его:
— Чему ты только что улыбался?
Цинь Фан ответил:
— Они похвалили мою девушку, сказали, красивая.
— Она и так красивая, — Хань Сяогун сделал пару быстрых шагов вперёд, затем обернулся и, склонив голову, лучезарно и сладко улыбнулся Цинь Фану. У них с Цинь Фаном было какое-то взаимопонимание, так что тот тут же поднял камеру и сделал снимок.
Хань Сяогун подошёл посмотреть и поднял перед ним большой палец.
Хань Сяогун сказал, что сегодня они просто погуляют и пофоткают для души: в Вейбо уже слишком давно не было обновлений, так что он хочет выложить немного повседневных кадров — ничего официального, поэтому и заморачиваться не стоит, что попадётся, то и хорошо. Он и сам наделал кучу снимков, собираясь выложить их потом все вместе, иначе в ленте будут сплошные его портреты.
Погуляв добрую половину дня, они вернулись только после ужина. Когда они пришли, Син Янь сидел на ступеньках во дворе и играл на губной гармошке: одна нога согнута в колене, другая вытянута вперёд. Заметив их возвращение, он чуть приподнял глаза, но тут же опустил их обратно и продолжил играть.
Цинь Фан нёс пакет с безалкогольным пивом, подошёл прямо к Син Яню, опустился рядом и поставил одну банку рядом с ним.
Син Янь доиграл мелодию, сделал глоток пива и спросил:
— Нафотографировались?
Цинь Фан кивнул:
— Шерлок Холмс-Янь снова на высоте.
— А зачем ещё ему тебя звать, — поинтересовался Син Янь. — Из всех нас ты тут самый сговорчивый.
Цинь Фан улыбнулся:
— Всё равно делать было нечего.
Цинь Фан в детстве тоже баловался с губной гармошкой, но поиграл пару дней и забросил. Син Янь играл на гармошке старые песни, композиции Ло Даю, и Цинь Фану это нравилось. Он вдруг поднялся, ушёл в комнату, а вернувшись, принёс гитару. Настроив струны, Цинь Фан подхватил мелодию Син Яня. Аккорды помнились смутно, время от времени он брал фальшивые ноты, но это ничуть не мешало.
— Спой что-нибудь, — попросил Син Янь.
Цинь Фан охотно кивнул:
— Ладно, что спеть?
— Сам выбери, — Син Янь неторопливо протирал гармошку, искоса поглядывая на Цинь Фана.
Цинь Фан немного подумал, проверил струны и сразу заиграл. Он выбрал песню, которая, по его мнению, отлично подходила к их нынешней жизни.
У каждого в сердце — свой заветный надел...
У каждого в сердце — заветная мечта...
Семя за семенем, зернышко к зернышку —
Это надел в моем сердце...
Он играл чуть медленнее обычного, и пел тоже не спеша. У него был очень красивый голос, а красивый парень с гитарой пел невероятно чарующе — и было совершенно неважно, о чём именно песня.
Что же посеять на нем?
Что же посеять на нем?
Посеять персики, сливы, весенний ветер...
Син Янь подыгрывал ему: губная гармошка и гитара, летняя ночь и вечерний ветерок.
Хань Сяогун прислонился плечом к косяку двери и наблюдал за ними, скрестив руки на груди, а его взгляд уносился куда-то далеко сквозь них.
Это надел в моем сердце...
Это заветная мечта в моем сердце, что не рассеется во сне...
……
До того как Цинь Фан приехал сюда, всё началось с одной-единственной фразы Син Яня: «поймать ветер». Поддавшись порыву, он просто последовал за ним. Проведя здесь столько дней, он уже почти забыл об этом, как вдруг сегодня Син Янь заявил, что завтра возьмет его с собой ловить ветер.
Син Янь предупредил его:
— Нас будет многовато.
Цинь Фан ответил:
— Без разницы.
Син Янь кивнул, и Цинь Фан поинтересовался:
— А как его ловят? Мне аж любопытно стало.
— Завтра узнаешь, — бросил Син Янь.
Цинь Фан поспал — или, скорее, проспал урывками — когда в три часа ночи его разбудил Син Янь. Проснувшись, он ещё толком не сообразил, что к чему, щурился, а склонившийся над ним Син Янь тихонько тормошил его:
— Вставай.
— Угу, — отозвался Цинь Фан, но с места не сдвинулся.
Пока Син Янь ходил умываться, Цинь Фан снова заснул. Син Янь подошёл к его кровати и брызнул ему в лицо капельками воды:
— Подъём.
Лёгкая прохлада на коже заставила Цинь Фан очнуться, причём одна капля угодила прямо ему на веко. Цинь Фан сел и пробормотал:
— Иду.
Пока Цинь Фан умывался, Син Янь вовсю собирал вещи. Когда Цинь Фан вернулся, Син Янь спросил его:
— Есть ветровка, чтоб от ветра защищала?
— Такая подойдёт? — Цинь Фан вытащил спортивную куртку и показал её. Тонкий слой — он брал её с расчётом на дождливую погоду. Когда он ехал сюда, при нём был только один рюкзак, и вещей он захватил немного.
Син Янь швырнул ему джинсовую куртку:
— Надень эту.
Цинь Фан поймал её и накинул. Син Янь велел:
— Штаны длинные надень.
— Угу. — Пока Син Янь отвернулся, чтобы дособирать остальное, Цинь Фан быстро переоделся в брюки.
— Сегодня не вернемся, возможно, пробудем там несколько дней. Бери всё, что может понадобиться, — снова предупредил Син Янь.
— Хорошо, — Цинь Фан тут же повернулся и принялся складывать туалетные принадлежности.
В конце концов Син Янь запихнул вещи Цинь Фана и свои собственные в один рюкзак и прихватил два тонких спальных мешка. Цинь Фан не задал ни единого вопроса, вёл себя предельно послушно. На выходе из дома неожиданно рассмеялся сам Син Янь и спросил:
— Ты что, даже не спросишь, куда я тебя продавать везу?
— Куда угодно, — Цинь Фан подхватил вещи и бросил в ответ: — Я сопротивляться не буду.
— Сопротивление всё равно бесполезно, — ответил Син Янь, распахивая калитку. — Раз уж пошёл со мной, пути назад нет.
Цинь Фан шагнул за порог и с лёгкой улыбкой произнёс:
— А я и не собираюсь поворачивать назад.
Не собирающийся поворачивать назад Цинь Фан вместе с идущим напролом Син Янем… погрузились в старый потрепанный фургон.
Изначально, перед выходом из дома, у Цинь Фана было смутное ощущение, будто они отправляются в странствие, но стоило ему взглянуть на эту развалюху, как ему захотелось повернуть назад и лечь спать.
Водитель поздоровался с ними, и Син Янь назвал его братом Го.
Машина действительно оказалась рухлядью: даже при закрытых окнах отовсюду сквозило, и Цинь Фан подумал: неужели ловля ветра выглядит именно так?
Син Янь взглянул на него, в глазах мелькнули лукавые искорки, и он внезапно спросил водителя:
— Брат Го, как думаешь, сколько сегодня дают за такого?
Брат Го не сразу понял, о чём речь, и посмотрел на него через зеркало заднего вида:
— М?
Син Янь кивнул на сидевшего рядом Цинь Фана:
— Такое качество должно стоить подороже, верно?
Водитель бросил на Цинь Фана оценивающий взгляд через зеркало и кивнул:
— Разберёмся на месте со Старым У, обсудим детали. Как у него с печенью и почками?
— Отлично, — отозвался Син Янь. — Молодой.
Брат Го с абсолютно серьёзным видом ещё раз внимательно оглядел Цинь Фана в зеркало и изрек:
— Если почки хорошие, дам за него двести тысяч.
Цинь Фан перевёл взгляд с Син Яня на брата Го, помолчал, достал телефон и поднёс к уху.
Син Янь тут же произнёс:
— Звони, пусть выкуп требуют.
Тогда Цинь Фан опустил телефон, поднял обе руки и сказал Син Яню:
— Главарь, пощади.
— С таким трудом тебя заманили, — не меняя выражения лица ответил Син Янь. — Исключено.
Цинь Фан посмотрел на него и через пару секунд выдавил:
— …Тогда умоляю.
— … — Стоило ему это произнести, как даже железобетонное лицо Син Яня дало трещину: он отвернулся и тихонько рассмеялся. Син Янь довольно долго не поворачивал голову обратно, продолжая смотреть в боковое окно.
Брат Го тоже улыбнулся и заметил:
— Редко увидишь, как Сяо Син смеётся.
Цинь Фан презрительно фыркнул:
— Да он притворяется, детский сад какой-то.
Син Янь закинул руку за ухо, и по уголкам его глаз всё ещё было заметно остаточное сияние лёгкой улыбки. Цинь Фан шутливо толкнул Син Яня локтем в бок и тоже улыбнулся.
Старый фургон нёсся почти час, и Цинь Фану всё казалось, что он вот-вот развалится на части, но в конце концов они въехали в ворота какого-то завода.
Брат Го посигналил и вышел из машины. Цинь Фан тоже последовал за Син Янем.
Из дверей показался пухловатый мужчина средних лет. Они направились к нему, и Син Янь, кивнув, поприветствовал его:
— Брат У.
Толстяк улыбнулся — его лицо всегда излучало доброжелательность и предельное простодушие:
— Сяо Син снова похорошел, а это за красавчик с тобой?
— Мой друг, — Син Янь обернулся к Цинь Фану. — Будешь теперь у брата У, сюда я тебя и продал.
Тут уже пошёл театр одного актёра. Мысленно обозвав Син Яня ребёнком, Цинь Фан со страшным энтузиазмом подыграл ему и вцепился в запястье Син Яня:
— Братуха-Янь, не бросай меня!
Син Янь попытался высвободить руку, но Цинь Фан не разжал хватку.
Брат У и брат Го оба рассмеялись:
— Тут ещё не все подъехали, вы сначала пройдете или подождёте остальных?
Син Янь ответил:
— Давайте вместе, я вещи не донесу.
Брат Го бросил со стороны:
— Оставь вещи в моей машине.
Цинь Фан пошёл за Син Янем вглубь территории завода, миновал производственный цех, и перед ними выросли ряды складов. Ворота одного из складов были распахнуты настежь. Син Янь шагнул внутрь и бросил через плечо:
— Иди сюда.
Не успел Цинь Фан толком войти внутрь, как увиденное буквально лишило его дар речи.
Всё пространство было заставлено мотоциклами — самыми разными, штук сто, не меньше. Цинь Фан раньше не особо разбирался в технике и не питал к ней особой страсти. Но едва ли найдется мужчина, способный устоять перед подобным зрелищем: это цепляло самые потаённые струны мужской души.
Син Янь провёл его сквозь эти ряды и остановился у участка, накрытого брезентом.
Он хлопнул рукой по натянутой ткани, обернулся к Цинь Фану, чуть приподнял уголки губ, а в его глазах вспыхнул необычайно жаркий, живой блеск, и произнёс:
— Веду тебя искать свободу.
С этими словами он резким движением сорвал брезент. В тот же миг у Цинь Фана перехватило дыхание, и то знакомое чувство снова накатило с новой силой —
Ему захотелось сорваться и уйти бродяжничать вслед за тем, кто стоял перед ним.
http://bllate.org/book/38741/4878029
Готово: