Готовый перевод Reborn: Leading the Pack / Возрождение: Взойти на вершину славы: Глава 3

Лу Чэн нашел в комнате прежнего хозяина ноутбук. Подключив сетевой кабель, он обнаружил, что интернет работает.

Он взглянул на точную дату: 6 ноября 20XX года — ровно месяц с момента его самоубийства. У него невольно промелькнула мысль: заметил ли кто-нибудь его смерть за этот месяц? Если заметил, пришел ли кто-нибудь на его похороны? А родители — неужели они уже узнали о том, что он покончил с собой?

При мысли о родителях Лу Чэн почувствовал укол совести: он ушел из жизни, так и не исполнив до конца сыновний долг, и был перед ними страшно виноват за всю ту заботу, с которой они его растили. К счастью, теперь он переродился. Хотя у него была другая личность, он вполне мог отдать долг родителям под прежним именем. Успокоив себя этим, Лу Чэн перестал переживать о том, что престарелые родители останутся без присмотра, но зато испугался, что они тяжело перенесут известие о его суициде. Поэтому он решил, что перед тем, как устраиваться в развлекательную компанию, ему следует заглянуть в свою старую квартиру и оценить обстановку.

Лу Чэн переоделся, несколько раз критически оглядел себя в зеркале и, убедившись, что от его прежнего облика не осталось и следа, со спокойной душой вышел из дома.

Добравшись до дома на такси, он с удивлением заметил, что в его окнах горит свет. Неужели уже въелся новый жилец? В квартире, где только что умер человек, а бывший хозяин был так помешан на фэншуй, вряд ли все произошло бы так быстро.

Тогда кто же это? Неужели он?

Поразмыслив над всем этим, Лу Чэн пришел к выводу, что другого объяснения просто нет. Если это и впрямь Си Жун, волноваться особо не о чем: нынешнее лицо тот ни за что не признает за его собственное, а как себя вести при встрече, он уже давно продумал.

Поднявшись на лифте на шестой этаж, он позвонил в дверь.

Дверь быстро отворилась, и на пороге действительно показался Си Жун. Только вот по сравнению с тем, каким он был месяц назад, этот Си Жун явно осунулся: глаза провалились, щеки заросли щетиной, а сам он выглядел совершенно истощенным.

— Вы кто? — хмуро спросил Си Жун.

— Я коллега Лу Чэна. Он уже месяц не появляется на работе, телефон все время выключен. Начальник сказал, что если он не явится, его уволят, вот я и пришел проверить, что случилось, — Лу Чэн изобразил на лице напряженное и доброжелательное выражение.

— Как тебя зовут?

— Я тоже Лу, — Лу Чэн намеренно не стал называть свое полное имя.

Си Жун, опираясь на косяк, некоторое время изучал его потухшим, усталым взглядом. Расспрашивать дальше он не стал и просто впустил Лу Чэна в квартиру. Такая несвойственная ему покладистость даже немного удивила парня.

Внутри царил полный беспорядок — казалось, здесь уже давно ничего не убирали. Повсюду валялись пустые бутылки, а воздух пропитался тяжелым запахом алкоголя и смрадом нестираной одежды.

Си Жун тяжело рухнул на диван и бросил:

— Садись.

Лу Чэн постарался изобразить чистоплотного офисного сотрудника, демонстративно показывая, как ему неприятно находиться в такой обстановке.

— Не нужно, я только спрошу: где Лу Чэн? Я перекинусь с ним пара слов и пойду.

Си Жун опустил глаза, и его голос прозвучал хрипло:

— Ты его больше не увидишь. Он умер месяц назад.

— Что?! — Лу Чэн вытаращил глаза, изображая крайнее изумление. — Как умер? Отчего? Он же был такой жизнерадостный человек, с чего бы ему вдруг умирать?

Произнося эту тираду, Лу Чэн даже восхитился собственным актерским мастерством.

Си Жун потер переносицу и медленно прикрыл глаза, будто его душили некие невысказанные тайны.

Лу Чэн мысленно усмехнулся: неужели и у тебя найдутся слова, которые тяжело произнести вслух? Когда ты издевался надо мной, что-то не было заметно, что ты бережешь мои чувства, а теперь, когда человека не стало, пришел изображать скорбь — просто смешно.

— А где его могила? Я могу сходить почтить его память? — раз уж Си Жун не собирался открывать правду, Лу Чэн решил больше не допытываться: в конце концов, главное, чтобы они оба знали, как обстоят дела на самом деле. Его смерть, судя по всему, стала для Си Жуна тяжелым ударом, иначе он не выглядел бы столь убитым.

Лу Чэн и не догадывался, что из-за его смерти Си Жун до конца своих дней не сможет забыть этого мужчину, однажды появившегося в его жизни.

Си Жун устало приоткрыл глаза:

— Его могила на Кладбище Сишань. Я отведу тебя туда как-нибудь в другой раз, сегодня я выпил и не могу сесть за руль.

— Не утруждайте себя, просто назовите номер могилы, я и сам найду.

— Хм... Ладно, — протянул Си Жун. Он поднялся, порылся на столе в поисках бумаги и ручки, коряво чиркнул что-то и протянул листок стоявшему рядом Лу Чэну. — Вот здесь. Когда пойдешь, принеси ему букет лилий, он их больше всего любил.

В груди Лу Чэна шевельнулось странное чувство:

— Вы так хорошо его знали. Кем вы ему приходитесь?

— Разве он не рассказывал тебе про своего сожителя?

— Говорил, мол, похож на звезду — красивый и талантливый. Только по сравнению с вами... — Лу Чэн нарочно затянул интонацию, выказывая презрение.

Си Жун горько усмехнулся и лениво бросил в пустоту:

— Красивый и талантливый... Хм, только бессовестный.

— Он такого не говорил. — Хотя бессовестным-то был как раз ты.

Си Жун откинулся на спинку дивана, прикрыв лицо рукой, и его плечи слегка задрожали.

Лу Чэн холодно усмехнулся про себя: неужели сейчас ты изображаешь раскаяние? Жаль только, что принимать его я больше не намерен.

— А его родители знают о случившемся? — сменил тему Лу Чэн, переходя к тому, что волновало его больше всего.

Си Жун покачал головой:

— Нет. Я не смею говорить об этом дяде с тетей — они жили ради одного А-Чэна, если узнают, то не перенесут. Я... я могу лишь отправлять им деньги от имени А-Чэна и говорить, что у их сына все хорошо.

Лу Чэн никак не ожидал от Си Жуна такого поступка, но тот хотя бы поступал правильно — это было меньшее, чем он мог искупить свою вину.

Лу Чэн деланно кивнул:

— Хорошо с вашей стороны. Душа Лу Чэна на небесах тоже будет тронута.

Си Жун ничего не ответил. Его пустой и уставший взгляд был устремлен в одну точку.

Лу Чэн решил, что задерживаться больше не стоит, и произнес:

— Тогда я не буду вам больше мешать. Мертвые уже ушли, а вы держитесь, не запускайте себя, иначе дух Лу Чэна на небесах не обретет покоя.

Да и смысла оставаться в живых ради мести у него самого бы тогда не осталось.

Попрощавшись, Лу Чэн ушел. Теперь он чувствовал себя полностью свободным: его тело было предано земле, родители ничего не знали о его смерти, а избавившись от всех забот, он мог спокойно приступить к осуществлению своего плана мести.

Следующие несколько дней Лу Чэн через интернет просматривал электронные версии музыкальных журналов в поисках объявлений о наборе новых исполнителей. Нужную цель он нашел довольно быстро.

Хайяо Мьюзик оказалась молодой звукозаписывающей компанией, основанной всего пару лет назад. Она еще развивалась, масштабы были невелики, но на данном этапе фирма вела масштабный набор новичков. К тому же ее штаб-квартира находилась в городе А, и раньше они уже проводили отбор талантливой молодежи по местным консерваториям. Для новичка без связей вроде Лу Чэна такая небольшая, только набирающая обороты компания, хоть и уступала по известности крупным отечественным гигантам шоу-бизнеса, являлась отличной стартовой площадкой.

Как правило, если новичок был талантлив, обладал хорошими данными и горел желанием работать, маленькие компании ценили это куда больше. Если рынок сулил такому исполнителю успех, фирма вполне могла вложиться в его раскрутку. И хотя многие молодые люди, рвущиеся в шоу-бизнес, мечтали быть скорее хвостом у льва, чем головой у петуха, желающих развиваться в небольших компаниях тоже хватало.

Требования в объявлении о вакансии были простыми:

Для мужчин — рост от 170 см. С ростом Лу Чэна в 185 см этот пункт подходил идеально.

Вторым шел возрастной критерий — он тоже подходил.

Далее — приятная внешность и обаяние, но на это можно было закрыть глаза. Обычное лицо всегда можно слегка подправить макияжем, подчеркнуть черты, и если человек не был откровенным уродцем, его внешность вполне можно было считать нормальной.

И наконец, последнее требование касалось языковых навыков и базовой подготовки. Оценив свои силы, Лу Чэн понял, что с речью проблем не возникнет, а вот музыкальная база — учитывая, что он никогда не учился в музыкальной школе — оставалась его слабым местом.

Но сдаваться и упускать этот шанс он не собирался. Он хотел попробовать.

Следуя инструкциям на сайте, Лу Чэн позвонил в Хайяо Мьюзик. К его удивлению, на том конце провода не стали отказывать: напротив, с ним вежливо договорились о времени прослушивания и попросили подготовить одну-две песни.

Судя по этому звонку, Лу Чэн еще раз убедился, что эта звукозаписывающая компания испытывает острый голод по новым лицам.

Собрав необходимые материалы согласно требованиям вакансии, Лу Чэн стал готовиться.

В день прослушивания он вытащил из гардероба прежнего хозяина несколько вещей, преимущественно черных и неброских. Его нынешнее тело могло похвастаться прекрасными линиями мышц — пожалуй, это было главным достоинством Лу Чэна. Черная футболка и джинсы как нельзя лучше подчеркивали отличную фигуру и смазливое лицо.

Главный офис Хайяо Мьюзик выглядел скромно. Изнутри он напоминал обычную коммерческую контору — пожалуй, даже уступал по уровню той роскошной квартире, где жил Лу Чэн. Зато персонал оказался на редкость приветливым: охранник у входа едва заметив Лу Чэна, с улыбкой поинтересовался целью его визита, а затем проводил к стойке регистрации. Ему почти не пришлось ничего объяснять самому.

Главная конкурентоспособность предприятия определялась не толщиной кошелька и не помпезным фасадом, а внутренней культурой и уровнем подготовки сотрудников. С точки зрения Лу Чэна, Хайяо была именно такой компанией.

Красивая девушка на ресепшене уже в лифте не удержалась и похвалила фигуру Лу Чэна — возможно, обтягивающая футболка слишком выигрышно подчеркивала его торс. Впрочем, отчасти Лу Чэн сделал это намеренно.

Прослушивание проходило на десятом этаже. Девушка сопровождала его до самого конца, не переставая улыбаться и непринужденно болтая с ним, чтобы скрабить дорогу.

— Лу Чэн выглядит очень мужественным, совсем не похож на недавнего выпускника вуза.

— Хотите сказать, что я выгляжу старше своих лет? — пошутил Лу Чэн.

Девушка лишь лукаво улыбнулась:

— Для женщины с опытом мужественность заключается не во внешности, а в том, что у мужчины внутри.

— Спасибо за комплимент, — вежливо ответил он.

Приближаясь к комнате для прослушивания, девушка обернулась и сказала:

— Наверное, вы не знаете, сколько народу я уже провела сегодня. Но среди всех них больше всего я болею за вас. Удачи!

Она ободряюще сжала кулак, а Лу Чэн с улыбкой кивнул.

Независимо от того, говорила ли она эти слова каждому новичку, ему хотелось верить, что это прозвучало искренне.

Честно говоря, желающих пройти прослушивание оказалось немало — по меньшей мере человек двадцать. Все они были хороши собой и талантливы, так что конкуренция предстояла серьезная.

Пять или шесть человек пришли с гитарами, среди них даже была одна девушка. Такие кандидаты обычно умели не только петь, но и играть на инструментах, а порой и сами писали музыку — словом, обладали явным талантом. Тягаться с ними Лу Чэну было трудновато. Но в жизни всегда случаются сюрпризы, и никто не мог заранее угадать финал.

Лу Чэн зашел последним и успел заметить результаты остальных. Те, кто выходил из комнаты с потухшими лицами или в гневе сразу направлялся к выходу, провалились. Странно было лишь то, что прошедшие отбор тоже не выглядели особо счастливыми.

Судя по рассказам выходивших, процедура сводилась к обязательному исполнению песни, а все остальное было лишь формальностью.

Пока другие радовались тому, что умеют петь, Лу Чэн нахмурился. Когда через судей пройдут два десятка человек, они просто устанут. Сохранят ли они желание слушать его, когда придет его очередь?

Впрочем, сомнения быстро рассеялись. Судя по тому, что некоторые вылетали из кабинета меньше чем через минуту, жюри состояло из людей умных и свое время ценило.

Когда подошла очередь Лу Чэна, он прождал уже целый час. Этот час тянулся бесконечно долго, испытывая на прочность его терпение и самообладание.

Нетерпеливые и неуравновешенные люди легко срывались от долг ожидания, что неизменно портило их выступление. Парень, шедший перед Лу Чэном, как раз служил тому примером: из-за расшатанных нервов он упустил свой шанс и выбыл.

Все, что требовалось сейчас от самого Лу Чэна, — это сохранять внутреннее спокойствие.

Войдя в комнату для прослушивания, он без удивления увидел стандартную расстановку: стул для претендента и длинный стол для судей, за которым сижали три человека.

Слева направо они располагались по старшинству, а крайним справа сидела взрослая женщина в очках, похожая на преподавательницу.

Из вежливости Лу Чэн слегка поклонился, протянул резюме и только потом сел на стул.

Сидевший слева член жюри выглядел худым и сухощавым. С того момента, как Лу Чэн переступил порог, его лицо оставалось каменным, а когда он без всякой интонации представил остальных, стало понятно: угодить такому человеку труднее всего. К счастью, он был всего лишь директором по управлению персоналом, и окончательное решение принимали не они с коллегами, а сидевшие рядом музыкальный директор и преподаватель из консерватории города А.

— Лу Чэн, верно? — Музыкальный директор оказался улыбчивым человеком, но эта дежурная улыбка казалась какой-то неестественной и неуютной.

— Да, меня зовут Лу Чэн, — невозмутимо ответил он.

Музыкальный директор постучал по его резюме с видом человека, который еле сдерживает смех:

— Только что из университета, без опыта работы и музыкального багажа. Как по-вашему, почему после прочтения вашего резюме я должен вами заинтересоваться? Вы же знаете, что все, кто приходил до вас, намного опытнее и талантливее, а ваша анкета практически пуста. Я имею полное право выставить вас отсюда прямо сейчас.

Улыбка музыкального директора вовсе не располагала к себе — наоборот, от нее исходило тяжелое давление. Человек с некрепкими нервами в такой обстановке давно бы заикался, пытаясь оправдаться, или сбежал бы со стыда.

Но Лу Чэн сохранял абсолютное спокойствие. За столько лет жизни в социуме он повидал всяких людей, и пара психологических трюков не могла его пронять.

— Раз уж у меня хватило смелости прийти сюда, я бы не стал являться с пустыми руками...

Не успел Лу Чэн договорить, как музыкальный директор перебил его:

— Хотите сказать — внешность и фигура? Признаю, вы выглядите неплохо, в вас что-то есть. Но в музыке на одной внешности далеко не уедешь, важна и сила. Вы это понимаете?

Лу Чэн понимал. Прессинг продолжался: жюри повидало на своем веку немало людей и прекрасно знало, какие методы использовать к кому. Он также понимал, что как бы сильно на него ни давили, это всего лишь часть отбора — психологический прием, призванный проверить уверенность кандидата в себе.

Не дрогнув, Лу Чэн прямо посмотрел в глаза музыкальному директору и ровным голосом произнес:

— Внешность — это мое преимущество, но только ради нее одной я бы сюда не пришел.

Музыкальный директор несколько секунд сверлил его взглядом, а затем расхохотался — на этот раз искренне, без фальши. В ту же секунду Лу Чэн понял: он выиграл половину дела. Те талантливые ребята, что шли перед ним и сошли с дистанции, наверняка просто не выдержали этого давления. Лу Чэну было их жаль, но в отборе побеждает лишь тот, кто обладает истинной уверенностью.

— Молодчина, парень! Из тех, что были до тебя, мало кто выдержал мой натиск, — музыкальный директор ткнул в него пальцем. — Ты первый. Далеко пойдешь.

— Старый Ян, я же говорил, что рано или поздно найдется тот, кто поставит тебя на место, — встряла преподавательница музыки, и атмосфера в комнате мгновенно стала теплее и непринужденнее.

— Поставил он меня на место или нет, узнаем, когда он запоет, — музыкальный директор снова перевел взгляд на Лу Чэна. — Ваше резюме и правда слишком простое. Вы — чистый лист. Смогу ли я взять кисть и раскрасить этот лист, зависит от того, стоите ли вы того. Песню подготовили? Давайте.

И правда, сейчас Лу Чэн был чистым листом: без опыта, без школы. Но именно в этом и заключался его потенциал — чистоту можно заполнить чем угодно.

Лу Чэн встал, перенес стул в угол, освободив себе пространство для выступления.

Музыкальный директор приподнял бровь: парень оказался умен и сообразил, что стул будет мешать восприятию.

Встав посреди комнаты и отбивая такты пальцами, Лу Чэн затянул песню. Низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой полился из его горла подобно ручью.

С первой же строчкой все трое в комнате замерли: этот уникальный тембр, в котором мягкость переплеталась с хрипотой, казался совершенно невозможным для двадцатилетнего выпускника. К тому же Лу Чэн выбрал чрезвычайно сложную классическую композицию — «Подводное течение».

Любой в музыкальной сфере знал эту песню: ее исполняли две легендарные звезды, Фей и Энтони. Королева и король сцены — одна легкая и воздушная, другой глубокий и проникновенный. Никто так и не смог превзойти их исполнение.

«Подводное течение» повествовало о неразделенной любви — песня была пропитана горечью и тоской.

Лирический герой страстно любил недоступного человека, мечтал открыть ему сердце, но не решался сделать шаг, боясь отказа. И эта невыразимая боль бурлила внутри, точно скрытое течение, готовое в любой момент сокрушить его изнутри.

Тот, кто сам не пережил подобной боли, не смог бы передать суть этой песни и выглядел бы жалко и фальшиво.

Но в глазах судей этот молодой человек не выглядел фальшиво. Стоя посреди комнаты с закрытыми глазами, он плавно покачивался в такт собственной песне, словно погрузившись в воспоминания об ушедших годах. Обида, тоска и скрытые страсти текли вместе с его голосом, постепенно перерастая в чистую эмоцию, в выплеск накопившегося раздражения, усталости и меланхолии.

Боюсь повторения трагедии,

В моей судьбе, в моей судьбе...

Чем прекраснее вещь, тем сильнее страх прикоснуться к ней.

История повторяется

В этом шумном городе —

Разве может любовь

Обойтись без подводных течений...

Его голос то затихал до шепота, то наполнялся мощной силой.

Судьи сидели неподвижно. От первоначального любопытства они незаметно для себя перешли к собственным воспоминаниям. Они забыли, что это прослушивание, и мысленно вернулись в прошлое, в юные годы, когда каждая строчка бередила зажившие раны...

Песня закончилась. Лу Чэн замер в центре комнаты, ожидая вердикта.

Музыкальный директор, которого звали старый Ян, открыл глаза — по его щекам текли слезы.

http://bllate.org/book/39263/4961314