Премия «Золотая Ласточка» — это высшая награда в киноиндустрии континентального Китая, и все, кто ступает на путь шоу-бизнеса, изо всех сил стремятся заполучить её. Однако на протяжении многих лет тех, кому действительно посчастливилось удостоиться этой награды, можно пересчитать по пальцам. Даже среди тех именитых суперзвезд, чьи имена гремят на всю страну, едва ли найдется парочка, воочию видевших настоящий кубок. А те, кому покорилась эта вершина, неизменно окутаны ореолом легенд.
Появление обладательницы титула киноимператрицы премии «Золотая Ласточка» Ван Личэнь, очевидно, заставило бесчисленных младших коллег по цеху благоговейно преклониться перед ней.
Когда Ван Личэнь вышла из удлиненного лимузина, толпы фанатов и журналистов уже наглухо окружили её со всех сторон.
Почему она решила снизить свою планку и сняться в телесериале? Что она думает о Лу Чжэхане — новеньком новичке, которого компания продвигает всеми силами? Как называется сериал, в котором им предстоит сыграть? Каково её мнение насчёт решений руководства компании?.. Череда вопросов наперебой срывалась с губ репортеров, почти не оставляя времени на раздумья.
Ван Личэнь была в огромных солнцезащитных очках, её длинные волосы развевались на ветру, а строгий женский костюм чётко подчёркивал изящную фигуру и деловой вид. На вопросы репортеров она отвечала лишь сдержанной улыбкой, не используя никаких высокопарных слов. Телохранители в чёрном ответственно прокладывали ей путь, а ассистент и агент следовали по пятам, мгновенно окутывая всё вокруг аурой роскоши и влияния.
В кабинете директора Лу Чэн встретился с этой женщиной, о которой ходили поистине невероятные слухи.
В трехлетнем возрасте она впервые появилась на экранах как ребёнок-актриса, в десять лет прославилась благодаря главной роли в семейной комедии, а в шестнадцать выпустила свой первый музыкальный альбом. Казалось бы, её ждет гладкий путь и безграничное будущее, однако в восемь лет из-за происхождения её семьи девушку заклеймили бойкотом в континентальном шоу-бизнесе, и ей пришлось искать счастья за рубежом. В те дни её преследовали непрекращающиеся скандалы, надуманные слухи сыпались один за другим, и даже агент был вынужден покинуть её.
Тем не менее карьерный путь этой девушки не оборвался — напротив, она возродилась из пепла в суровых условиях. Проведя два года в самостоятельной борьбе за рубежом, вчерашняя наивная девочка в мгновение ока превратилась в несгибаемую бизнес-леди. В двадцать лет отечественная индустрия развлечений наконец сняла с неё запрет, и снедаемая тоской по родине девушка без колебаний вернулась на родину. К тому моменту её уже приметил голливудский режиссер, к тому же она получила степень магистра делового администрирования в Йельском университете.
Кто-то как-то спросил её, почему она отказалась от блестящих перспектив в Голливуде ради возвращения в это змеиное гнездо, которое некогда втоптало её в грязь. Тогда Ван Личэнь не произнесла ни слова. Боль прошлых обид и тяготы борьбы на чужбине давно перестали быть для неё просто трудностями — они стали закалкой, дарованной самой судьбой. Эта закалка заставила её вырасти, научила встречать любые превратности с равнодушным спокойствием.
Нынешняя Ван Личэнь отдала отечественному кинематографу ровно пятнадцать лет. Пятнадцать лет времени не оставили на её лице ни единого следа. Она уверенно ступает каждый шаг, невозмутимо глядя каждому в глаза. Былая юношеская наивность и мишура давно испарились, а на смену им пришли мудрость и внутренняя сила.
Когда Лу Чэн увидел, как Ван Личэнь сняла очки и поздоровалась с ним, в его душе шевельнулось лишь одно чувство: перед ним стояла женщина с непростой судьбой и в то же время — загадочная, непостижимая, словно лабиринт, ведь в её глазах таилось слишком многое. В свои тридцать пять лет она излучала интеллектуальную красоту зрелой женщины, а её спокойное и непринужденное обхождение с людьми казалось второй натурой, рождённой в самой глубине её существа.
Рядом с такой женщиной Лу Чэн испытывал напряжение, даже трепет, или, если точнее, восхищение и восторг. Лу Чэн думал, что если ему выпал шанс сыграть с подобной актрисой, то каков бы ни был итог, он уже будет доволен.
Согласно воле высшего руководства компании, директор представил им сценарий грядущих съемок под названием «Забывая годы». Название говорило само за себя — это был сериал о неравной романтической связи. Главную мужскую роль получил Лу Чэн, а женскую — Ван Личэнь.
Получив сценарий, Лу Чэн нетерпеливо полистал его, и от этого беглого просмотра его тут же придавило тяжелым грузом. Персонаж-мужчина, которого ему предстояло воплотить, не только имел огромную разницу в возрасте с героиней, но к тому же страдал тяжелой формой психического расстройства с манией преследования. Стоило Лу Чэну взглянуть на эту роль, как он понял: её жутко сложно сыграть.
Просмотрев сценарий, Ван Личэнь чуть изогнула губы в улыбке, словно нашла его весьма занятным. Она обратилась к Лу Чэну: Перед тем как приехать сюда, я созванивалась с режиссёром Чжоу Цзиньсюанем, и он уверял меня, что твои актёрские способности вне всяких сомнений, посоветовав мне не сдерживаться и выложиться на полную в совместных сценах. Тогда я сочла это невероятным, ведь Чжоу — человек жутко придирчивый, и мало кто может сразу запасть ему в душу, к тому же ты всего лишь новичок. Судя по сложности сценария... я даже начала кое-чего от тебя ожидать.
Полноте, — тут же отозвался Лу Чэн. — Режиссёр Чжоу просто делает мне одолжение, а до того, чтобы тягаться с вами на съемочной площадке, мне ещё расти и расти.
Ван Личэнь была стреляным воробьём и уловила в этих словах фальшь скромности, но придавать значения не стала: новичкам в шоу-бизнесе всегда полезно держать планку ниже, а те, кто легко возгордится былыми успехами, долго не протянут.
Пока они беседовали, неспешно появился и режиссёр, отвечающий за сериал. Директор тут же приобнял его за плечи и принялся за представления:
Сяо Лу, подойди, поприветствуй режиссёра Линь Гу, он ведь тоже вышел из числа подписанных артистов Лантянь Эртертэйнмент, так что приходится тебе старшим товарищем. Ну а Личэнь представлять не нужно, вы ведь знакомы уже добрый десяток лет.
Лу Чэн пожал руку режиссёру Линь Гу, чья лысина слепила глаза своей зеркальной гладкостью. Лу Чэн отметил про себя, что сорокалетний мужчина хоть и не отличался смазливой внешностью, но лицо его излучало комичное обаяние — скорее всего, выходец из комедийных актёров.
Не успел Лу Чэн как следует обдумать это, как Ван Личэнь поддела режиссёра: Сяо Линцзы, явился пред очи вдовствующей императрицы, как же ты смеешь являться без поклона?
Линь Гу расплылся в улыбке: Ты всё норовишь продемонстрировать передо мной своё величие, а ведь нашу самую первую совместную дораму помнишь до сих пор. Прошло уже лет десять, не меньше.
Десять лет и восемь месяцев, — тут же поправила Ван Личэнь.
Стоявший рядом директор покатился со смеху: Сколько лет прошло, а Личэнь всё та же. Все вокруг твердят, что она превратилась в железную леди, а по мне — ничуть не изменилась. Сяо Линцзы, ухаживай за ней как следует, м?
Слушаюсь, ваа… тьфу, император, — тут же хитро ухмыльнулся Линь Гу.
Директор фыркнул со смеху: Тьфу? Тьфу тебе в голову! До сих пор старые реплики помнишь, а? Смотри, лишу премии.
Слушая их взаимные подначки, Лу Чэн невольно покатывался со смеху.
Глядя на эту троицу, Лу Чэн словно видел перед собой уменьшенную копию всего шоу-бизнеса. Наивная девчонка из прошлого стала кинозвездой первой величины; мелкий статист с крошечной ролью — именитым режиссёром; а смазливый парнишка в исторических костюмах — влиятельным человеком в развлекательной компании. Кто бы мог подумать, что за каких-то десяток лет всё изменится до неузнаваемости? Изменились не только сами актёры, но и судьбы каждого из них.
Лу Чэн невольно предался мечтам о том, куда заведёт его собственный путь. Где он окажется через десять лет и чем будет заниматься? Будет ли рядом с ним такая же верная банда друзей?
Стоило предаться подобным размышлениям, как человека неизбежно охватывала меланхолия. Лу Чэн подумал, что раз небеса даровали ему шанс на вторую жизнь, то ценить настоящее — вот самое правильное решение.
Перед началом съемок Линь Гу приобнял Лу Чэна за плечи и произнес: Сяо Лу, не нервничай и не рисуй себе образ Линь Гу чересчур грозным. Пусть за ней и тянется громкий титул киноимператрицы, но секрет игры прост: она превращает съёмки в саму жизнь. В её глазах игра ничем не отличается от обычного проживания дней. И чем сильнее ты стараешься выложиться перед ней, тем невозмутимее она остаётся. Так что расслабься и играй так, как подсказывает собственное сердце.
Изначально у Лу Чэна была хоть капля уверенности, но после этих слов она испарилась без следа. Что значит превращает съёмки в жизнь? Разве это не значит, что игра для неё стала такой же будничной и простой, как чистка зубов? При таком уровне ей больше не нужно ломать голову над характером персонажа — бросив пару взглядов на реплики, она сходу угадывает, каким должен быть этот герой, выдавая результат играючи и без малейшего напряжения. Какое там вживление в образ — оно вовсе не требуется, персонаж становится ею самой, а она — самим персонажем.
Столь непринужденное мастерство казалось Лу Чэну недосягаемой вершиной, разве мог он не нервничать?
Ситу Цин пристально наблюдал за Лу Чэном весь день, прищурив глаза. Нельзя сказать, что всё было из рук вон плохо, но и хорошего мало. Ощущения от его игры трудно описать словами: казалось, будто Ван Личэнь безжалостно задавила его своим авторитетом. Каждый взгляд, каждое движение Лу Чэна выглядели гладкими, но жутко скованными, словно он забился в панцирь и не мог распрямиться.
Впрочем, уже к середине съёмочного дня Ситу Цин почувствовал неладное: нынешний Лу Чэн по сравнению с тем, каким он был на съёмках «Разрыва», словно скатился на ступень ниже. Он признавал, что аура Ван Личэнь невероятно сильна и перед ней пасуют даже артисты с семи- или восьмилетним стажем, но не до такой же степени, чтобы оказаться полностью подавленным!
Во время перерыва Ситу Цин попытался успокоить Лу Чэна, велев ему расслабиться и не давить на себя столь сильно, однако во второй половине дня игра Лу Чэна всё равно отдавала деревянностью. Ситу Цин понимал: если так пойдет и дальше, результат окажется плачевным. Компания специально пригласила Ван Личэнь и затеяла этот сложнейший проект именно ради того, чтобы вытащить Лу Чэна на уровень мастеров драмы, позволить ему засиять еще ярче и прочно закрепиться на вершине кинематографа.
Не каждому начинающему актеру выпадает подобный шанс, и благосклонность компании к Лу Чэну можно назвать поистине бесценной. Если он не ухватится за неё как следует, всё может обернуться противоположным образом: с таким трудом выстроенный имидж молодого экранного любимчика растопчут в мгновение ока, а похвалы режиссёра Чжоу в адрес актрёрского таланта Лу Чэна станут предметом насмешек.
Можно сказать, что этот шаг компании был палкой о двух концах, и всё зависело исключительно от самого Лу Чэна — сумеет ли он правильно воспользоваться предоставленной возможностью.
Будучи сторонним наблюдателем, Ситу Цин отчетливо видел на лицах режиссёра и Ван Личэнь следы разочарования. Пускай оба старательно сдерживались и хранили непроницаемый вид, при внимательном рассмотрении всё же удавалось разглядеть тусклую тень скрытого под маской разочарования. И правда — разочарование. Если даже такой дилетант, как он, чувствовал фальшь в игре Лу Чэна, то что говорить об опытных мастерах вроде режиссёра и киноимператрицы?
Вернувшись в апартаменты, Лу Чэн сразу направился в ванную, включил душ и подставил голову под струи ледяной воды. Ситу Цин бросился следом, быстро перекрыл воду и взревел от злости: Ты совсем рехнулся? Стоит оплошать на съемочной площадке, как занимаешься такой дурью!
Лу Чэн забился в угол, вцепившись руками в волосы, и Ситу Цин видел, как сильно тот был подавлен.
Ты просто не понимаешь. Дело не только в мощной ауре Ван Личэнь — порой я даже не могу разобрать, где она играет, а где нет. Эта неуловимость просто сводит меня с ума!
Ситу Цин тоже опустился на корточки, прижавшись спиной к стеклянной перегородке. Он вытащил из кармана пачку сигарет — все двадцать штук целы, ни одна не тронута. Сам Ситу Цин не курил, а носил их с собой лишь на случай, если у Лу Чэна возникнет потребность.
Будешь? По-моему, ты слишком сильно себя накручиваешь.
Лу Чэн медленно поднял голову, влажными пальцами вытащил чуть выпиравшую из пачки сигарету, и Ситу Цин щелкнул зажигалкой, поднося огонь. Сделав одну жадную затяжку, Лу Чэн больше не притронулся к сигарете, позволив алому угольку тлеть в тишине.
Ситу Цин забросил на плечо полотенце, помогая ему высушить голову, и тихо проговорил: Играй так, как считаешь нужным, и не обращай внимания на то, вжилась Ван Личэнь в роль или вышла из неё. Команда «мотор» означает начало, команда «стоп» — конец. Ты пока лишь на старте, мастерство еще не отточено, и то, что она тебя подавляет — вполне естественно. Выспись, завтра придешь в норму и сыграешь как надо.
Работа агента — горький хлеб: нужно не только расписывать график артиста по минутам, но и нянчиться с ним в быту, подрабатывая личным психотерапевтом. Проработав агентом столько лет, Ситу Цин прекрасно понимал, как распознать любые потребности подопечного. Стоит пробыть в этой индустрии слишком долго — иные начинают испытывать отвращение, другие же привыкают воспринимать её как саму жизнь. Ситу Цин принадлежал к последним, а потому утешать угнетенного и тревожного Лу Чэна было для него всё равно что успокаивать близкого друга — искренне и от всего сердца.
Бросив недокуренную сигарету, Лу Чэн вдруг протянул руки и крепко обнял Ситу Цина за талию, уткнувшись лицом ему в плечо.
Руки Ситу Цина замерли в воздухе — в таком зависимом состоянии Лу Чэна доводилось видеть крайне редко.
Ситу Цин похлопал его по спине, призывая взять себя в руки.
Губы Лу Чэна почти касались мочки уха Ситу Цина, выпуская наружу теплое дыхание: А Цин, утешь меня.
http://bllate.org/book/39263/4961323
Готово:
