Готовый перевод Where Did Jin Jiaxuan Go / Где скрывается Цзинь Цзясюань?: Глава 10

Уголок, за который отвечал юный Юань Дин, обладал куда более тонким нюхом на сплетни, чем начальник Шан.

Можно сказать, что из всех присутствующих один лишь начальник Шан не уловил скрытого подтекста в словах капитана Ли Цзе.

— Кхм. — Цзинь Сюй кашлянул и произнес: — Учитель, мы с Шан Яном только что обсуждали это и пришли к выводу, что данное место, скорее всего, не является первичным местом преступления.

Ли Цзе уточнил:

— Считаете так, потому что на месте нет следов борьбы?

Цзинь Сюй жестом предложил высказаться Шан Яну.

Тогда Шан Ян пояснил:

— На теле Цзя Пэнфэя есть явные травмы от побоев — он подрался или был избит незадолго до смерти. Если бы это и впрямь было место убийства, по логике вещей, здесь не должно было не остаться вообще никаких следов схватки.

Ли Цзе кивнул и сказал:

— Сначала я тоже думал, что это место не похоже на первичное. Но дневной осмотр деревенских камер видеонаблюдения заставил меня изменить мнение.

Судя по времени смерти Цзя Пэнфэя, установленному судебно-медицинским экспертом, тем же ранним вечером несколько деревенских камер зафиксировали минивэн Цзя Пэнфэя, въехавший со стороны околицы, проехавший через въезд в деревню и направлявшийся к дому Цзя. После этого машина оттуда уже не выезжала.

Кроме того, в тот день несколько сельских жителей видели этот минивэн, а один из них даже заметил, что Цзя Пэнфэй сидит на пассажирском сидении, в то время как за рулем находился незнакомец. Уголовники показали свидетелю фотографию Лю Вэйдуна.

К сожалению, к тому моменту уже стемнело, и очевидец не смог четко сказать, был ли это человек с фотографии — в конце концов, деревенские жители не были знакомы с Лю Вэйдоном и неуверенно протянули, что вроде бы есть некоторое сходство.

— Тем не менее, камера у въезда в деревню запечатлела лицо сидевшего за рулем Лю Вэйдуна, а на рулевом колесе мы сняли два набора отпечатков пальцев: один принадлежит покойному Цзя Пэнфэю, а второй — как раз Лю Вэйдону. Практически можно с уверенностью утверждать, что в тот день за рулем сидел Лю Вэйдун, а Цзя Пэнфэй сидел на пассажирском сидении, и они вместе вернулись из-за пределов деревни к дому Цзя, — сообщил Ли Цзе.

Дальнейшее развитие событий, вероятнее всего, выглядело следующим образом:

В тот же вечер из-за каких-то разногласий — будь то из-за денег или из-за Сунь Лина — между Цзя Пэнфэем и Лю Вэйдоном вспыхнул конфликт.

Лю Вэйдун воспользовался тем, что Цзя Пэнфэй потерял бдительность, напал на него со спины и забил до смерти мотыгой.

Затем он придумал способ вывезти тело и выбросил его в глухой дикой местности, полагая, что в короткие сроки его не обнаружат.

Он никак не ожидал, что тело Цзя Пэнфэя случайно найдут так быстро — всего лишь несколько туристов-велосипедистов.

Юань Дин согласился:

— Это вполне логично. Только непонятно, каким образом Лю Вэйдун умудрился вытащить труп.

Цзинь Сюй выразил возражение:

— Тогда как объяснить, что здесь, помимо той мотыги, больше нет никаких следов?

Ли Цзе возразил:

— Цзя Пэнфэй сначала получил тумаков где-то в другом месте, а потом вернулся в деревню вместе с Лю Вэйдоном — такое тоже вполне допустимо.

— Если рассуждать с точки зрения логики поведения обычного человека, — заметил Шан Ян, — разве станет он после жестокой драки на улице мирно и спокойно везти кого-то домой?

Юань Дин предположил:

— А ведь травмы на его теле вовсе не обязательно были получены в драке с Лю Вэйдоном. Возможно, с ним дрался кто-то совсем другой?

Все четверо на мгновение замолчали, мысленно прокручивая детали дела. Текущие умозаключения вроде бы не противоречили друг другу, однако оставалось стойкое ощущение, будто в них чего-то не хватает.

Работа по сбору улик на месте происшествия продолжалась в размеренном и четком темпе.

В то же время мобильный телефон Цзя Пэнфэя отправили в экспертный отдел с поручением попытаться восстановить данные. Была надежда обнаружить в телефоне что-нибудь стоящее — например, видеозапись с участием Сунь Лины, что стало бы весомым дополнением к мотивам Лю Вэйдуна.

Цзинь Сюй внезапно поинтересовался:

— А с их банковскими счетами всё в порядке?

Ли Цзе ответил:

— На банковский счет Цзя Пэнфэя поступило на сто пятьдесят тысяч больше, причем тремя равными платежами, а отправителем переводов значится та самая Сунь Лина. На счете Лю Вэйдуна никаких отклонений не обнаружено.

Оперуполномоченные уже закончили допрос младшего двоюродного брата Цзя Пэнфэя, и Ли Цзе направился туда, чтобы ознакомиться с материалами.

По словам этого младшего брата, каждый раз при перепродаже краденых трупов Цзя Пэнфэй требовал от покупателей исключительно наличный расчет, наотрез отказываясь от любых безналичных переводов.

Поскольку банковские счета были привязаны к реальным именам и удостоверениям личности, стоило покупателю заявить в полицию, как стражи порядка мгновенно вышли бы на его след.

Мало того, места встреч Цзя Пэнфэя с покупателями всегда назначались в глубоких лесных чащах или безлюдных диких местах посреди глухой ночи, к тому же он всегда маскировался, стараясь изо всех сил не показывать своего лица.

Именно поэтому он постоянно пользовался наличными, а его выезды на заработки всегда казались окутанными тайной.

Шан Ян рассудил:

— Похоже, главным вдохновителем этой банды похитителей трупов был сам Цзя Пэнфэй: начиная с разорения могил и извлечения тел и заканчивая сделками с так называемыми покупателями — всем этим занимался непосредственно он один. Если Лю Вэйдун в этом и участвовал, то в лучшем случае играл роль подручного.

Цзинь Сюй подтвердил:

— Верно. За исключением тех семидесяти тысяч, которые он выманил у Сунь Лины, у него не было никаких других крупных поступлений, да и близкие не замечали за ним внезапного богатства. Это значит, что, как и тот младший кузен, он мог рассчитывать лишь на жалкую тысячу-другую юаней, вырванную из рук Цзя Пэнфэя.

— Тот случай, который видела хозяйка зала игровых автоматов летом, скорее всего, и был моментом, когда Цзя Пэнфэй делился добычей с Лю Вэйдоном, — предположил Шан Ян.

— Согласен, — отозвался Цзинь Сюй.

Он отошел в сторонку и сделал телефонный звонок, обменявшись с собеседником парой дежурных фраз вежливости, после чего попросил оказать услугу — пробить по общегородской базе данных все заявления о пропаже тел.

Особенно его интересовал период с июня по июль текущего года на предмет наличия аналогичных записей.

Закончив разговор, он вернулся и, заметив, что Шан Ян смотрит на него, пояснил по собственной инициативе:

— Это был знакомый из городского управления.

Оперативники во дворе позвали Ли Цзе внутрь по срочному делу.

Ли Цзе откликнулся и спросил троицу:

— Вы трое как? Останетесь ждать снаружи?

Цзинь Сюй обратился к Шан Яну:

— Может, вы с Сяо Юанем вернетесь в машину? С каждым часом становится всё холоднее.

Деревенские ночи выдавались куда более морозными, чем городские. Шан Ян под своим плащом был одет в свитер Цзинь Сюя, и днем в нем еще можно было держаться, но теперь он уже отчетливо подрагивал от холода. Шан Ян поинтересовался:

— А ты? Что собираешься делать?

Цзинь Сюй ответил:

— Я намерен дойти до деревенского комитета и еще раз изучить записи с камер.

Шан Ян тут же заявил:

— Тогда я с вами.

Деревенский комитет.

Центрального отопления в деревне не было, и нынешняя температура местным жителям еще казалась вполне сносной, поэтому печи для обогрева никто не топил. Внутри дома было ничуть не теплее, чем на улице, а с наступлением ночи пустующий сельсовет и вовсе напоминал ледяной погреб.

Встретивший их деревенский чиновник оказался молодым специалистом из городского набора, проживавшим в общежитии позади здания сельсовета. Он отворил им двери, принес в подарок целый термос с кипятком и бросил напоследок, чтобы они не стеснялись звать его по любому вопросу, после чего удалился.

Все трое принялись за просмотр видеозаписей.

Материалы с камер наблюдения, зафиксировавших минивэн в день смерти Цзя Пэнфэя, сыщики уже успели изучить вдоль и поперек.

Цзинь Сюй и его спутники вновь и вновь прокручивали фрагмент, где фургон въезжал в деревню в указанное Ли Цзе время.

Слова Ли Цзе полностью подтвердились: минивэн появился у въезда в деревню ранним вечером, и на переднем пассажирском сидении отчетливо виднелся Цзя Пэнфэй, одетый в ту самую одежду, в которой его нашли мертвым — подделку под известный спортивный бренд с люминесцентным логотипом на левой груди.

Проехав немного вглубь деревни, машина прижалась к обочине, и водитель, выбравшись наружу, справил малую нужду прямо у дороги.

Там как раз располагалась камера, запечатлевшая лицо шофера — это действительно был Лю Вэйдун, в чем не оставалось никаких сомнений.

Затем Лю Вэйдун вернулся в автомобиль, продолжил путь в направлении дома Цзя Пэнфэя и скрылся из виду, как только они свернули с главной дороги.

Всего в деревне насчитывалось шесть камер. Цзинь Сюй с товарищами просмотрели записи с каждой из них по несколько раз, однако никаких отклонений не обнаружили — всё выглядело точно так, как и описывали оперативники.

По всей видимости, Лю Вэйдун покинул деревню гораздо позже, под покровом ночи, причем заранее позаботился о том, чтобы обойти все слепые зоны обзора. Ни одна из шести камер за всю ночь так и не зафиксировала момент его ухода.

Ночь углублялась, холод становился всё пронзительнее. Сначала Шан Ян согревался горячей водой из термоса, но после того как ему довелось посетить уличную деревенскую уборную, о какой-либо теплоте не могло быть и речи — помимо пронизывающего холода, здешние санитарные условия стали для него настоящим испытанием. Вернувшись, он больше не притронулся к воде.

От холода его конечности онемели, и, вглядываясь в экран монитора, он то и дело принялся остервенело тереть ладони друг о друга, тщетно пытаясь высечь хоть каплю тепла за счет трения.

Цзинь Сюй: «...»

Он поднялся, на мгновение вышел наружу и вскоре вернулся, держа в руках армейскую шинель. Судя по всему, он добыл ее в незапертой дежурке по соседству — такие телогрейки выдавались деревенским активистам для обогрева во время ночных дежурств.

Насчет грязи сказать было трудно — возможно, она не отличалась идеальной чистотой, но и запущенной не выглядела.

Шан Ян перевел взгляд с шинели на Цзинь Сюя, и выражение его лица недвусмысленно гласило: ты же не всерьез предлагаешь мне напялить это?

Юань Дин мысленно усмехнулся: эх, начальник Шан ни за что ее не наденет, старший брат Цзинь, ну как же так, неужели ты до сих пор совсем его не знаешь?

— Забудь, — ожидаемо произнес Шан Ян. — Не настолько уж я и замерз.

Цзинь Сюй заметил:

— У тебя губы уже посинели, и все равно не замерз?

Шан Ян непроизвольно сжал губы.

Юань Дину бросилось в глаза, что старший брат Цзинь явно прибегнул к художественному преувеличению: лицо начальника Шана от холода действительно побелело, а вот губы, напротив, на этом фоне казались еще более алыми.

Цзинь Сюй, полностью проигнорировав протесты владельца, встряхнул шинель и без лишних слов набросил ее прямо на голову сидевшему Шан Яну.

— Цзинь Сюй! — Шан Ян в суматохе стянул с себя пальто, являя миру разъяренное лицо.

Цзинь Сюй вновь опустился рядом с ним, ничуть не смутившись этой вспышки гнева, и ехидно бросил:

— Смотри не заболей от холода раньше, чем раскроют дело, иначе начальство свалится с простудой — кому тогда расхлебывать?

Шан Ян не уловил скрытого подтекста в его словах и огрызнулся:

— Я вовсе не такой хлюпик.

— О? Правда? — Цзинь Сюй неожиданно скосил глаза в темный угол комнаты и бросил: — Глянь-ка, там мышь.

Шан Ян: «!!»

Он едва не подпрыгнул на месте, боясь даже толком повернуться и разглядеть это омерзительное создание. Бросив единственный испуганный взгляд, он тут же отпрянул назад и инстинктивно придвинулся ближе к Цзинь Сюю, явно ища защиты.

Цзинь Сюй тут же воспользовался моментом: ухватившись за воротник шинели, он аккуратно запахнул ее на плечах Шан Яна.

Юань Дину оставалось лишь мысленно признать собственную ошибку: старший брат Цзинь чертовски хорош в подобных делах!

После этого маневра оба оказались непозволительно близко друг к другу, и Цзинь Сюй в упор вгляделся в лицо Шан Яна.

Шан Ян: «?»

Цзинь Сюй выдал пренебрежительную фразу с изрядной долей издевки:

— До чего же горожане белокожие.

Шан Ян выплюнул в ответ:

— Белый твой...

Цзинь Сюй протянул:

— Тц, неужели ты уже забыл о служебной этике и правилах речевого этикета?

Юань Дин: «...»

Шан Ян отстранился, вернулся в прежнее положение и упрямо уставился перед собой, вытянув шею и боясь повернуть голову в сторону угла, где, как ему казалось, затаилась крыса.

Цзинь Сюй тихонько усмехнулся и заметил:

— Чего боишься, то и надо изучать тщательнее. Сколько лет прошло, а ты до сих пор ни капли не подтянул познания в грызуноведении. В сельсовете и зерна-то нет, зачем ей сюда приходить? Неужели вышла в такой мороз физзарядкой заняться?

Шан Ян: «...»

Тем не менее, надевать шинель целиком он по-прежнему не спешил, продолжая лишь набрасывать ее на плечи.

Свойства этого армейского пальто удерживать тепло действительно превосходили всякие похвалы, и под ним постепенно стало уютно и тепло.

Трое вновь принялись за монитор, пересматривая записи того злополучного вечера.

Время шло, а продвижения не было. Юань Дин, потеряв терпение, начал клевать носом — на часах уже приближалось к одиннадцати вечера.

— Начальник, — позвал Цзинь Сюй.

— Мм. — Шан Ян все еще затаил легкую обиду из-за недавней шутки и ответил холодно и отстраненно.

Цзинь Сюй вернул себе предельно серьезный вид и заговорил с расстановкой:

— Не кажется ли тебе, что Лю Вэйдун намеренно остановился именно в этом месте, словно специально подгадывая, чтобы камера зафиксировала его лицо?

Шан Ян нахмурился:

— С чего ты взял?

Цзинь Сюй пояснил:

— До дома Цзя Пэнфэя оставалось рукой подать. Если приспичило справить нужду у дороги — неужели этот процесс занял бы так мало времени?

Шан Ян: «...»

http://bllate.org/book/39280/4963315