Хэ Ицзюнь надеялся, что Юй Цзюцzэ придет и спасет его, поэтому ему пришлось соврать Ши Цинфэну: — Меньше чем за час.
Ши Цинфэн переспросил: — Так быстро?
Хэ Ицзюнь продолжил лгать: — Конечно.
В этот момент Ши Цинфэн управлял конем снаружи повозки, а Хэ Ицзюнь сидел внутри.
Повозка тронулась с места и помчалась вперед с огромной скоростью.
Хэ Ицзюнь согнулся в три погибели и чуть не рухнул на пол.
Из-за резких движений верхней части тела его ноги снова начали пронзительно болеть.
Он медленно выпрямился, издав несколько сдержанных стонов, которые не смог удержать.
Хотя боль в ногах была уже не такой сильной, как в самом начале, Хэ Ицзюнь слегка прикрыл глаза, но тут же расслабил мышцы лица.
Превозмогая боль, Хэ Ицзюнь осторожно помассировал бедра.
Он мысленно умолял Юй Цзюцзэ поскорее прийти ему на помощь, надеясь, что боль утихнет еще быстрее, еще быстрее.
Если подумать, этот Ши Цинфэн ударил его ногой от всей души — неужели нельзя было просто прямо сказать ему не убегать?
Вечерний ветерок коснулся кончиков волос, пейзаж за окном повозки уплывал все дальше и дальше.
Туманные пятна, безмятежная мрачность лесов — всё вокруг казалось таинственным, словно в сказочном сне.
На душе у Хэ Ицзюня было холодно до жути.
Шла весна, но холод превосходил осенний.
Хэ Ицзюнь произнес: — Выпусти меня из повозки. Я лучше сгину в одиночестве в диких горах, чем позволю тебе затащить меня в Поместье князя Жуйвэня и замучить до смерти.
Ши Цинфэн ответил: — Я не хочу тебя мучить и не хочу, чтобы ты умирал. Я лишь хочу, чтобы ты жил — жил долго и счастливо.
Хэ Ицзюнь возразил: — Я не признаю себя виновным! Кто бы из ваших людей меня ни допрашивал, никто из вас не добьется от меня ни единого слова, у меня язык за зубами.
— Какого бы ответа вы ни ждали, я вам ничего не скажу. Так какой смысл меня хватать? Чистой воды пустая трата сил.
Ши Цинфэн сказал: — Ты невиновен. Послушай меня, возвращайся со мной. Кроме Поместья князя Жуйвэня, тебе запрещено отправляться куда бы то ни было.
Хэ Ицзюнь взъярился: — Чушь собачья! Ты хочешь, чтобы я жил, и при этом я невиновен? Ты только что убил наемного убийцу, а я якшался с убийцами, у нас с ними была одна цель — убить тебя! Убийца виновен, а я, выходит, нет?
— Я виновен, но ты заявляешь, что не убьешь меня? Ты и вправду думаешь, что я поверю в твои бредовые сказки? Вернуться с тобой в Поместье князя Жуйвэня — все равно что спуститься в ад без границ, разве в конце меня ждет не та же участь, что и этого убийцу?
Ши Цинфэн ответил: — Ты не похож на него. Поверь мне хоть раз. Разве я когда-нибудь обманывал тебя?
Хэ Ицзюнь не выдержал: — Ты совсем сдурел? Останови повозку, я хочу выйти.
Ши Цинфэн бросил: — Не шуми.
Хэ Ицзюнь возмутился: — Это не я шучу, это ты шумишь! Я русским языком говорю: останови повозку и выпусти меня, ты что, не слышал… М? Это что… стук копыт?
Произнеся последние слова, Хэ Ицзюнь вовремя понизил голос почти до шепота.
Он приподнял занавеску и украдкой оглянулся из-за спины Ши Цинфэна, проверяя его состояние.
Ши Цинфэн был полностью сосредоточен на управлении конем и не произносил ни звука — казалось, он вовсе не расслышал тех последних слов.
К счастью, не услышал…
Хэ Ицзюнь мысленно с облегчением выдохнул и опустил занавеску.
Он бесшумно перебрался к самой дальней крышке чана внутри повозки, присел на нее и слегка подался вперед, прислушиваясь к звукам позади повозки.
Сквозь просторы ночного неба сзади доносился смутный стук копыт.
Судя по звуку, преследователей было явно больше, чем одна повозка.
Штук три-четыре, и все двигались тем же путем, в том же направлении.
Ши Цинфэн, по-видимому, тоже понял, что кто-то упорно сидит у них на хвосте, и принялся изо всех сил хлестать коня кнутом.
Конь почувствовал боль и помчался быстрее.
Однако повозки преследователей тоже прибавили ходу, и стук копыт стал совсем нестройным и гулким.
Теперь уже невозможно было разобрать, сколько именно экипажей преследует их по пятам.
Небо еще сильнее потемнело, наступил вечер.
Яростный ветер трепал волосы, от холода веяло могильным морозом, а в воздухе витала жажда убийства.
Хэ Ицзюнь подумал про себя: Должно быть, это люди Юй Цзюцзэ подоспели. Наша повозка ведь отъехала от оговоренного места уже очень далеко, они не нашли нас и пустились в погоню.
Я вовсе не хочу умирать от рук Ши Цинфэна, надеюсь, они догонят нас как можно скорее, быстрее, быстрее, быстрее! Спасите меня, спасите меня, спасите меня! Господин Чжэн, защити, господин Чжэн, защити, господин Чжэн, защити…
Внезапно Хэ Ицзюнь осознал, что пейзаж за окном повозки изменился странным образом.
Изначально с одной стороны дороги тянулся горный склон.
Дорога вилась вдоль него довольно долго, и стоило им миновать этот участок у подножия холма, как они должны были выехать обратно на широкую, многолюдную дорогу, ведущую к Цзинши.
Но хотя они только что выехали из-под склона, вокруг громоздились лишь густые заросли чащи, а над головой нависало сплошное черное марево ветвей и листьев.
Что-то здесь было не так.
Хэ Ицзюнь спросил: — Ты же только что обещал отвезти меня в Поместье князя Жуйвэня? Но эта дорога ведет вовсе не в сторону столицы! Куда ты на этот раз вздумал меня увезти, изменив свои планы?
Ши Цинфэн ответил: — Никуда особенного. Нам нужно как можно скорее выехать обратно на главную дорогу, так что мы просто разворачиваемся и едем прежним путем.
— Если продолжать тащиться по этой глухомани до большого тракта, впереди еще слишком длинный путь. Проще вернуться той же дорогой, так будет ближе.
Хэ Ицзюнь поинтересовался: — С какой стати нам обязательно возвращаться на главную дорогу? Разве сейчас не главное — добраться до столицы?
Ши Цинфэн возразил: — Нет. Сейчас главное — спасти наши жизни. Дорога слишком глухая, поблизости наверняка находится логово горных разбойников.
Внутри у Хэ Ицзюня все похолодело: — Хочешь сказать… те, кто преследует нас — на самом деле бандиты?!
Ши Цинфэн кивнул: — Именно так, бандиты. Совсем не та шайка наемников, что охотится за моей головой.
Хэ Ицзюнь удивился: — С чего ты взял?
Ши Цинфэн ответил: — Потому что все эти наемники, желавшие меня прикончить, уже угодили в переделку на дороге.
Хэ Ицзюнь: !!!
Ши Цинфэн добавил: — Обо всех делах моих людей мне докладывают, все они попали в беду.
Хэ Ицзюнь взял себя в руки и произнес: — Попасться тебе — смерть, попасться бандитам — тоже смерть. Уж лучше погибнуть от рук разбойников, чем от твоих. Я скорее отдам свою голову бандитам, чем тебе.
Ши Цинфэн огрызнулся: — Не мешай мне! Отобранные ими кони бегут быстрее наших тяжеловозных, они уже настигают нас. Мне нужно вести повозку, некогда с тобой цацкаться.
Хэ Ицзюнь заявил: — Тогда и продолжай править своей повозкой, оставь меня в покое.
Ши Цинфэн остолбенел: — Чего ты удумал?
Хэ Ицзюнь бросил: — А сам как думаешь? Если не остановишься, я выпрыгну на ходу.
Ши Цинфэн испуганно закричал: — Не смей прыгать! Послушай меня, не прыгай! Только посиди смирно в повозке, как мы вернемся в поместье, я награжу тебя всякими вкусностями и развлечениями!
Хэ Ицзюнь отрезал: — Мне неинтересно. Раз уж ты сам признаешь, что их кони быстрее наших, они неминуемо нас догонят.
— Уж лучше я позволю им погнаться за вашей… тьфу, за твоей повозкой, а сам спрячусь в траве на ночь. Это всяко безопаснее, чем ехать с тобой.
Ши Цинфэн возразил: — Это территория бандитов, какая тут может быть безопасность, если ты спрячешься в траве!
Хэ Ицзюнь отмахнулся: — Надоело с тобой спорить. Ты веди свою повозку, а я буду прыгать, не лезь ко мне.
Ши Цинфэн попытался предостеречь: — Ты ведь расшибешься…
Не успел он договорить, как резко дернул поводья.
Повозка внезапно встала как вкопанная, и Хэ Ицзюнь едва не грохнулся на пол.
Ши Цинфэн крикнул: — В чем дело? Впереди дорога вся в ухабах, но выбирать не приходится, едем дальше!
Экипаж снова тронулся с места.
Хэ Ицзюнь тут же вскочил на ноги и сиганул из повозки.
К счастью, только что тронувшаяся повозка не успела набрать скорость, так что Хэ Ицзюнь отделался несколькими кувырками по земле и не получил серьезных травм.
Плохая новость заключалась в том, что ноги снова пронзила боль — куда более сильная, чем прежде.
От этой боли Хэ Ицзюнь не мог издать ни звука и оказался не в силах пошевелиться.
Повозка остановилась.
Ши Цинфэн выпрыгнул наружу и бросился к Хэ Ицзюню.
Но, сделав всего пару шагов, он резко развернулся, вернулся назад, хлестнул коня, заставляя того умчаться самостоятельно, а сам снова побежал к Хэ Ицзюню.
Если бы Ши Цинфэн попытался затащить Хэ Ицзюня обратно в повозку и продолжить побег, было бы уже поздно — на это ушло бы слишком много драгоценного времени.
Поэтому ему оставалось лишь пустить коня в свободный бег, чтобы тот послужил ложной приманкой и отвлек внимание разбойников, а самому, подхватив Хэ Ицзюня на руки, скрыться в мрачных зарослях травы.
Стоило им сделать всего несколько шагов в густой траве, как из-за поворота дороги, мимо которой они только что проезжали, показались три конские головы — преследователи действительно оказались бандитами.
Ши Цинфэну пришлось затащить Хэ Ицзюня в заросли низкорослого кустарника высотой по пояс человеку и залечь в укрытии.
Поскольку эти кусты испокон веков росли в совершенно безлюдном месте, их ветви переплелись невероятно густо, каждая была крепкой и упругой, а кроны образовывали причудливое, колючее сплетение.
Ветви хлестнули Хэ Ицзюня по лицу, ободрав кожу до жгучей боли и оставив бледно-красные полосы. Он яростно обернулся и зловеще уставился на Ши Цинфэна.
Ши Цинфэн присел на корточки, аккуратно опустил Хэ Ицзюня на землю и ошеломленно посмотрел на него.
Хэ Ицзюнь сидел на земле и прошипел сквозь зубы: — Почему у тебя такой дикий, жестокий нрав?
Ши Цинфэн тихо ответил: — Сделай мне одолжение, давай в этот раз поступим так, ладно? Смотри: половина бандитов продолжает преследовать ту повозку, а вторая половина остановилась как раз там, где мы только что притормозили.
Не говоря ни слова, Хэ Ицзюнь со звериным выражением лица выглянул наружу, перевел взгляд обратно и снова злобно зыркнул на Ши Цинфэна.
Затем он ущипнул Ши Цинфэна за руку, впившись ногтями в кожу, и снова отвернулся.
Лицо Хэ Ицзюня оставалось совершенно невозмутимым, словно только что ничего не произошло и он палец о палец не ударил.
Ши Цинфэн опустил глаза и попытался разглядеть свою руку, но в кромешной тьме ничего нельзя было разобрать.
Впрочем, никакой боли от щипка он на самом деле не почувствовал.
Внезапно Хэ Ицзюнь резко поднялся.
Ши Цинфэн смертельно испугался и тут же силой прижал его обратно к земле.
Листья зашуршали.
К счастью, бандиты находились слишком далеко и не могли расслышать этот шорох.
http://bllate.org/book/39428/4990335
Сказали спасибо 0 читателей