Обхватив ветку руками и ногами, Дуань Чэнь в два счета забрался на уходящий вкось сук, а когда выровнял равновесие, мелкими шажками затрусил к развилке.
Протянув руку, чтобы дотянуться до верха стены, Дуань Чэнь испуганно помахал ей в воздухе, пока с трудом не уцепился за край карниза. Поскольку расстояние оказалось довольно большим, а ветка — тонкой и узкой, дрожащий и раскачивающийся сук выглядел донельзя ненадежным.
К счастью, Дуань Чэнь проявил предельную осторожность, и когда его руки крепко обхватили стену, он мысленно перевел дух.
Но стоило ему подумать, что ему удастся сбежать безнаказанно, как прямо за спиной раздался знакомый, наводящий на него ужас голос.
— Куда это ты собрался среди ночи?
Дуань Чэнь с деревянным стуком повернул голову. Его тело напряглось до предела, лицо с заметной глазу скоростью побледнело, а взгляд в оцепенении уставился на стоявшего под деревом мужчину.
Вокруг бушевало пламя: слуги с факелами окружили весь двор, и от их отблесков вокруг было светло как днем.
Яркие языки пламени плясали на лице Лин Цзинъи, а прозвучавшие в его словах легкомыслие и шутливый тон показались Дуань Чэню жутковатыми. В сменяющих друг друга вспышках света и тени Дуань Чэнь не мог разобрать его выражения лица, но почему-то отчетливо ощутил исходивший от него пронзительный холод, смешанный с гневом.
В полумраке Дуань Чэню показалось, будто Лин Цзинъи загадочно улыбается, и он неосознанно сделал шаг назад, желая рассмотреть всё получше.
Хрупкая, балансирующая на грани слома ветка больше не выдержала. Хрусть — она надломилась! Падая, Дуань Чэнь почувствовал лишь то, как мир переворачивается, а зеленые листья над головой стремительно уменьшаются.
В ушах завывал ветер, и в одно мгновение его тело тяжелым мешком рухнуло на грязь и траву. От удара земля взметнула облачко пыли, а во внутренних органах словно всё перевернулось от толчка, заставив его скорчиться на земле от боли.
Не дав ему времени опомниться, подоспевшие двое слуг подхватили Дуань Чэня под руки и вздернули на ноги.
Двор Сюнчжу в Поместье Лин среди глубокой ночи был залит ярким светом.
Все ждали во дворе: молодой господин Лин, который уже давно должен был спать, неизвестно почему поднял на уши весь дом и в ярости отправился ловить беглеца у крепостной стены.
В этот момент в комнате оставались только Лин Цзинъи и Дуань Чэнь — один возвышался над другим, один сидел, а другой был привязан.
Дуань Чэня скрутили за спиной грубой пеньковой веревкой, а в рот затолкали тряпку. Сидящий напротив Лин Цзинъи с безмятежным видом наблюдал за тем, как Дуань Чэнь барахтается на полу, пока тот окончательно не выбился из сил и не рухнул плашмя.
— Хочешь что-то сказать? — поинтересовался Лин Цзинъи.
Его глаза покраснели, грудь тяжело вздымалась от бурных эмоций, а одежда покрылась засохшими комьями грязи — выглядел он крайне жалко. Однако побег прямо у него под носом определенно требовал наказания, и раз уж изначально было заявлено, что тот станет его пажом, следовало лично преподать ему парочку правил.
Лин Цзинъи опустился на одно колено перед Дуань Чэнем, глядя на него вровень с глазами.
При встрече взглядами приглушенные, жалобные стоны из горла Дуань Чэня утихли, и Лин Цзинъи протянул руку, выдергивая кляп.
— Немедленно отпусти меня! Я заявлю на тебя в управу, чиновники придут и схватят тебя, бросят в темницу!
Дуань Чэнь испытывал сильнейший внутренний трепет — он понятия не имел, станут ли уездные власти на самом деле арестовывать Лин Цзинъи.
Просто когда он прежде спускался с гор, никто не смел преграждать путь людям из уездной управы, а в книгах сказок говорилось, что суды — это места, где карают зло и поддерживают справедливость. Но если они выступают за правое дело, почему все вокруг так ужасно их боялись?
В панике Дуань Чэнь смог вытащить из памяти лишь то скудное знание о самых грозных людях, какое у него имелось.
Лин Цзинъи наблюдал за его свирепыми попытками дать отпор, напоминавшими разъяренного кролика в охотничьих угодьях, который скалит зубы и выставляет напоказ когти.
В глазах противника подобное сопротивление казалось не более чем попыткой майского жука сдвинуть дерево.
— О? Вот как? Но ты, кажется, подписал контракт Поместья Лин.
— Если я заявлю в уезде, что ты тайно сбежал из имения, а мы потратили столько сил и средств, чтобы вернуть тебя обратно, как по-твоему, кого упекут за решетку — тебя или меня?
С этими словами он даже вытащил долговую расписку и с победным видом помахал ею перед его носом.
Дуань Чэнь заерзал всем телом, впившись глазами в ту самую бумагу из рисовой вощенки, которая с шелестом колыхалась в воздухе в руке Лин Цзинъи.
— Ты только подумай, уходишь посреди ночи, а я-то решил, что ты снова наткнулся на людей в черном и угодил в беду. Заставил всех сбиться с ног в поисковых отрядах, извел уйму факелов.
Лин Цзинъи тяжело вздохнул:
— Ладно уж, учитывая, что между нами есть крошечная связь господина и слуги, выложи парочку серебряных камней — и можешь идти. Иначе придется отправляться в управу и разбираться по закону.
Откуда у Дуань Чэня могли взяться деньги? При нем была лишь нефритовая подвеска безупречно чистой выделки, но её-то отдать было никак нельзя.
Дуань Чэнь поджал губы, бросив на него полный обиды и затаенного гнева взгляд.
Лин Цзинъи с самого начала догадывался, что у Дуань Чэня нет при себе ни гроша. Всё это выглядело как предоставление выбора, но на деле напрочь отрезало любые пути к отступлению.
Стоило вспомнить залитый факельным светом двор и плотное кольцо стражи у стен, как по телу Дуань Чэня побежали мурашки.
Когда он только перешагнул порог Семьи Лин, резные ширмы, беседки у павильонов, диковинные цветы и чудесные травы казались ему невиданной редкостью, каких он отроду не видал, но теперь всё это превратилось в угольно-черную пасть, из которой ему отчаянно хотелось сбежать.
Дуань Чэнь и без того был щуплым, а после череды угроз его личико стало совсем бледным. Лин Цзинъи посмотрел на его погруженный в оцепенение взгляд и с напускным видом тяжело вздохнул:
— Такой ты у меня чермавый да худой, с продажи даже грошей не выручишь.
Услышав о том, что его собираются продать, Дуань Чэнь широко распахнул глаза.
Ему часто доводилось слышать людские рассказы о тех, кого продавали в лютые северные земли на каторжный труд с утра до ночи — работаешь до потери пульса, а чуть выбьешься из сил, тебя жестоко хлещут кнутом до кровавых подтеков по всему телу.
Некоторые не выдерживали, а если даже удавалось сбежать, то по дороге всё равно ждала мучительная смерть от голода и жажды.
— Через несколько дней нам отправляться в академию, и искать нового пажа сейчас, пожалуй, уже поздно. Если хочешь, я могу дать тебе шанс.
— Подпишешь эту бумагу — и твой контракт останется только у меня в руках, будешь моим личным пажом до конца дней!
Лин Цзинъи велел слугам войти и развязать Дуань Чэня.
Грубая пеньковая веревка докрасна натерла запястья. Обуреваемый сомнениями и страхом, Дуань Чэнь с заминкой протянул руку, касаясь бумаги контракта, которая едва ли не касалась его лица.
Лин Цзинъи нетерпеливо подтолкнул его окриком.
Дрожащими пальцами приняв документ, усеянный частыми рядами черных иероглифов, Дуань Чэнь сумел разобрать лишь пару разрозненных знаков.
Лин Цзинъи притянул его руку к себе, с силой мазнул пальцы по штемпельной подушке и быстро поставил жирный отпечаток большого пальца на бумаге. После этого он аккуратно сложил контракт и засунул его в поясной мешочек.
http://bllate.org/book/39493/5000039
Готово: