Ночь постепенно сгущалась, Собрание Сокровищ подошло к концу. Один за другим зрители покидали свои места, и четверо молодых людей распрощались у входа в Юйчуньлоу.
Лин Цзинъи и Дуань Чэнь ускользнули тайком, а завтра предстояли утренние занятия, так что им нужно было возвращаться затемно. Что же до Хэ Яньюя, то у него дома возникли дела, и он взял в академии отпуск больше чем на полмесяца. Зная, что эти двое наверняка сбежали тайком, он подшутил над ними:
— Ночь темна, ветер силен, будьте осторожны на обратном пути.
Лин Цзинъи даже не изменился в лице и бесстрастно ответил:
— Благодарю за заботу, брат Хэ. Мы в академии тоже часто переживаем за твою женитьбу и надеемся, что ты сможешь поскорее связать себя узами брака. Мы обязательно придем выпить за твое счастье.
Хэ Яньюй и без того вернулся домой лишь потому, что старшие в семье вознамерились во что бы то ни стало навязать ему какое-то сватовство. В самый расцвет сил, свободный и любящий погулять, как он мог вынести, чтобы кто-то им помыкал? Вот он и выбрал побег из дома, чтобы залить тоску вином.
Стоило Лину Цзинъи упомянуть об этом, как на него вновь накатила глубокая печаль.
— Время не ждет, брат Хэ, проводи госпожу Цзи домой.
Цзи Цзинлань посмотрела на Лин Цзинъи, приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но Хэ Яньюй поднял руку и с улыбкой произнес:
— Госпожа Цзи, мы еще сможем собраться в будущем и тогда вдоволь повеселимся.
Фонари усеяли обе стороны длинной улицы, превратив глухую ночь в подобие светлого дня.
Дуань Чэнь поднялся на арочный мост, где в изгибах извилистого ручейка мерцали редкие звезды. Бесчисленные речные фонарики плыли сверху, и их огни заливали водную гладь ярким сиянием, отчего лицо Дуань Чэня слегка порозовело.
Лин Цзинъи сошел с моста и лишь тогда заметил, что Дуань Чэнь не отстает.
Обернувшись, он увидел того стоящим далеко на мосту.
В тяжелой ватной куртке — она напомнила ему их первую встречу, когда на Дуань Чэне была выцветшая добела холщовая одежда с рукавами, казавшимися готовыми развалиться от старости, да еще и украшенная несколькими заплатками. Весь его облик казался серым и тусклым, напоминая сбитого птенца воробья.
— Лин Цзинъи!
— Посмотри-ка!
Его радостный и удивленный голос донесся сквозь безбрежное людское море и многотысячный шум толпы.
Лин Цзинъи оставался совершенно невозмутимым, но все же повернул голову туда, куда указывал Дуань Чэнь.
В огромной столице таких рек и подобных речных фонарей было бесчисленно много. Что до Лина Цзинъи, то ему доводилось видеть куда более грандиозные, величественные и даже поистине несравненные церемонии.
Встречая их вновь и вновь, простой народ всегда опускался на колени в молитвах, истово испрашивая защиты у небесных владык.
Лин Цзинъи же оставался абсолютно равнодушным. Божества казались ему не более чем выдумкой людских сердец, а раз они фальшивы, то и молить их не о чем.
Но на этот раз он почему-то нарушил свое правило.
Когда Лин Цзинъи стоял у берега реки с цветочным фонарем в руках, он и сам замер на мгновение, не веря тому, что только что сделал.
— Лин Цзинъи, Лин Цзинъи, как думаешь, если пустить его здесь, хорошо будет?
— Лин Цзинъи, подойди скорее!
— Лин Цзинн...
Не выдержав непрекращающихся окликов, Лин Цзинъи словно бы исчерпал весь свой запас терпения, присел на корточки и толкнул фонарь прямо в воду. Дуань Чэнь тоже не стал мешкать: он плавно и неторопливо опустил на водную гладь легкий, изящно распустившийся фонарик в форме цветка лотоса с розоватым свечением у основания.
По воде одна за другой побежали рябь и круги, а фонарики поплыли по течению, сливаясь с общим потоком на реке.
Дуань Чэнь торопливо зажмурился, слегка приподнял подбородок и сложил ладони на груди.
Вскоре, открыв глаза, он увидел Лина Цзинъи: тот стоял с заложенными за спину руками, выпрямившись во весь рост, а его угольно-черные глаза, казалось подернутые туманной дымкой, в упор смотрели вперед. Низким голосом он произнес:
— Пойдем.
На следующий день после возвращения из Юйбаолоу, во время дневного занятия, Дуань Чэнь, как обычно, сидел на мягкой подушке у края стола, готовый прийти на помощь Лин Цзинъи, если тот в нем нуждался.
Наставник с увлечением вещал с возвышения, и когда дошло до самых воодушевляющих мест, его эмоции зазвучали особенно звонко и твердо, а голос загремел подобно раскату грома. Дуань Чэнь сидел с прямой спиной и вид имел сосредоточенный и серьезный, но мысли его давно уже витали где-то за девятью небесами.
В детстве в Приюте Цыю он пару лет учился грамоте у сельского наставника из селения у подножия горы. Тогда он испытывал огромный интерес к учебе, но в приюте было слишком много детей, и даже еда с питьем оставались проблемой — откуда было взяться лишним деньгам на учебу?
Поэтому однажды после полудня Дуань Чэнь самовольно бросил занятия, из-за чего Ли-гэ даже сильно поругался с ним.
В конце концов Дуань Чэнь уступил и вернулся в школу, но взамен ему разрешили после уроков вместе с Ли-гэ и другими детьми постарше ходить на подработки в деревню, чтобы зарабатывать деньги. И так продолжалось до тех пор, пока старый монах не ушел из жизни: Приют Цыю опустел, все разбрелись кто куда, а сам Дуань Чэнь в дороге потерял связь и с Ли-гэ, и с А-Нин.
С тех пор прошло столько лет, и не то что те знания стерлись из памяти — он едва ли помнил хоть пару иероглифов. К тому же человеку с его положением едва удавалось сводить концы с концами, откуда взяться праздности для чтения и учебы?
Раздался глухой стук — дважды длинные пальцы Лина Цзинъи постучали по столешнице, издав не слишком громкий звук.
Сидевший рядом Дуань Чэнь мгновенно отреагировал и тут же выпрямился.
Бросил взгляд на тушечницу — полная. Перевел глаза на бумагу — еще хватит.
Дуань Чэнь озадаченно распахнул глаза и вопросительно уставился на него.
— Слушай лекцию, — не сводя глаз с доски, произнес Лин Цзинъи.
Дуань Чэнь сперва опешил. Слова Лина Цзинъи были просты и понятны, но он совершенно не понимал, с чего вдруг тому потребовалось заставлять его слушать.
Тем не менее он послушно отозвался тихим угу и согласился.
К удивлению, три четверти часа тянулись невероятно долго. Когда седовласый наставник с козлиной бородкой собрал книги и покинул класс, у Дуань Чэня в глазах рябило от головокружения, а все тело ныло от боли.
Нельзя сказать, что он совсем не ленился и не отвлекался — каждый раз, когда он украдкой погружался в мечты, Лин Цзинъи словно отращивал глаза на затылке и безошибочно возвращал его к реальности. Так, урывками, он все же высидел от звонка до звонка весь урок, навострив уши.
На обратном пути они шли друг за другом по извилистой каменной тропинке, как вдруг Лин Цзинъи негромко бросил:
— Разве тебе не нравился талант Дэн Минюань? Почему же стоило немного поучиться, как ты сразу раскис?
Дуань Чэнь ответил:
— Наставник объясняет слишком сложно. Как там называется это слово... глубокомысленные, точно, очень глубокомысленные.
Я ведь и пары иероглифов не знаю, разве мне осилить такое, мысленно подумал Дуань Чэнь.
— Держи.
Какой-то темный предмет полетел спереди, и Дуань Чэнь в испуге протянул руки, пытаясь его поймать.
В сумерках вечера каменный светильник излучал слабый свет, а густая трава скрывала большую часть пути. В игре теней Дуань Чэнь принялся рассматривать предмет в своей руке: сплошь бурый, он источал легкий аромат сандала, а на гладком древке кисти обнаружился один неровный выпуклый участок. Вглядевшись попристальнее, Дуань Чэнь...
http://bllate.org/book/39493/5000046
Сказали спасибо 0 читателей