Солнце палило нещадно, цикады не умолкали ни на секунду. Огненные языки зноя лизали блестящий от жары асфальт, и воздух вокруг, казалось, плавился и дрожал, искажая очертания зданий.
Ло Чантин послушно сидел в кресле, позволяя мастеру Тони экспериментировать со своими волосами, которые тот решил выкрасить в цвета радуги, превратив парня в типичного представителя субкультуры шама.
Мастер Тони детей не имел, но отличался ворчливым характером старой няньки. К нему часто заглядывали стричься подростки, и он, пользуясь случаем, любил их поучать.
— Мелкий, не вздумай подаваться в бандиты, — наставлял он, нанося краску. — Курение — это не круто, это признак деградации. Радужные волосы — не оригинальность, а повод получить по шее. Собирать дань с других — тоже не великое достижение, так поступает только всякий сброд. Все эти истории про крутых парней — вранье. Быть главарем не весело: если что случится, первым бьют лидера, в участок первым забирают тоже его. Все лавры достаются другим, а все шишки — вожаку.
Ло Чантин лишь молчал. Интересно, откуда мастер Тони знает об этом так подробно? Прямо целую лекцию прочитал.
— Готово! — Мастер Тони натянул Ло Чантину на голову полиэтиленовый пакет и, отряхнув руки, добавил: — Жди, пока высохнет.
Ло Чантин, который красил волосы впервые в жизни, неуверенно спросил:
— Мастер Тони, может, феном подсушить можно?
— Если цвет вымоется, на краску не жалуйся! — отрезал мастер, даже не пытаясь ничего объяснять, и бросил парня на произвол судьбы. — А не хочешь — побрею налысо, пусть заново отрастают. Так даже удобнее.
— Нет-нет-нет! Это лишнее, спасибо.
Бедный Ло Чантин, столкнувшийся с таким безответственным парикмахером, мог только сидеть на кресле и печально ждать, пока краска схватится.
Четыре часа спустя Ло Чантин, теперь уже с длинными черными волосами, вылетел из парикмахерской так, словно за ним гнались черти. Добравшись до спасительной тени, он перевел дух. Блестящие, шелковистые пряди падали на плечи, придавая ему невероятно послушный и кроткий вид.
Он накрутил на палец короткую, до плеч, прядь. Пока был с радужной шевелюрой, не замечал, а сейчас увидел, что волосы у прежнего владельца тела отросли прилично. Он-то хотел подстричься «под горшок», но мастер Тони чуть не прибил его за такие мысли, ворча, что такую шевелюру грех портить.
Что значит — портить? А кто только что с машинкой в руках пытался обрить его наголо? Двойные стандарты в действии! Чем плоха стрижка под машинку? Это же удобно и аккуратно!
Ло Чантин вытер лицо, убрал прилипшие влажные пряди и зашел в ближайший магазинчик, чтобы купить резинку для волос. В парикмахерской он был слишком напуган, чтобы как следует разглядеть лицо, доставшееся ему от прежнего владельца. Теперь же, проходя мимо витрины, он невольно остановился.
Лицо и правда было очень красивым.
Кожа белая, нежная, словно фарфор. Глаза — черные жемчужины, влажные, с поволокой, обрамленные чуть вздернутыми, с красноватым оттенком уголками век, которые придавали взгляду особую, почти порочную притягательность. Из-за хронического недоедания парень был худощавым и миниатюрным, издалека его легко можно было принять за девушку, в нем чувствовалась та самая утонченная, вызывающая жалость красота, свойственная жителям юга.
Это была красота, совершенно иная, чем у самого Ло Чантина.
Сам Ло Чантин от природы обладал жестким, властным характером. Несмотря на то, что унаследовал от матери почти всю ее ослепительную внешность, в его взгляде всегда читалась отцовская холодность. Как бы он ни пытался скрыть свою натуру, его красота всегда была агрессивной.
Он был подобен алой розе с острыми шипами: гордой, яркой, притягательной. Стоит коснуться — и руки в крови. Он привык смотреть на мир отстраненно, с холодным скепсисом, обладая безумным, дерзким характером человека, готового разбить себя вдребезги, лишь бы не прогнуться под обстоятельства.
Лицо прежнего владельца было красивым, спору нет. Вот только слишком уж хрупким и миниатюрным — в шестнадцать лет рост едва дотягивал до ста семидесяти сантиметров. И вкус в одежде был ужасен: широкая синяя школьная форма, а под ней — застиранная до желтизны белая футболка. Ло Чантину было больно на это смотреть.
Он потратил два юаня на простую резинку с тремя серебристыми бусинами, собрал волосы в аккуратный хвост и без промедления отправился в квартиру прежнего владельца.
Тот не был сиротой. У него были родители, но толку от них было столько же, сколько от покойников. Они развелись, когда он учился в средней школе: поделили имущество, а квартиру оставили сыну. В их глазах он был балластом, камнем преткновения на пути к личному счастью. Никто не хотел брать его к себе, поэтому они решили, что он будет жить отдельно. Выписали его из семейного реестра и просто каждый месяц переводили на карту приличную сумму денег, пока ему не исполнится восемнадцать.
Прежний владелец был замкнутым и чувствительным. Он знал, что никому не нужен, а холодность родителей лишь усиливала его страх перед этим миром. Он не понимал правил жизни и не мог найти в ней свое место, поэтому пытался отгородиться от всех, создавая вокруг себя образ странного изгоя. Его страх перед людьми перерос в ужас перед всем миром, сменившись полным отчаянием.
Он отчаянно хотел сбежать из этой реальности. И лишь какая-то необъяснимая привязанность к жизни заставляла его глотать таблетки от депрессии и снотворное, заставляя себя уснуть в состоянии жуткой паники.
Таков был мир прежнего владельца. Мир, где человеческая низость и уродство не имели границ. Он понимал, что отличается от других, и пытался изо всех сил слиться с толпой, стать обычным, незаметным человеком. Но все лишь бежали от него, считая вонючим чудовищем. Он был бессилен. Чтобы выжить, ему приходилось принимать их правила игры, становясь тем самым монстром, в которого они верили, и лишь сквозь призму их презрения он мог хоть как-то подавлять свой страх.
Мир целует меня болью, а требует в ответ песню.
Ло Чантину хотелось узнать, что же это за странная привязанность, которая удерживала парня на краю, но в его воспоминаниях не было ответа.
Квартира была огромной и пугающей. Даже эхо в ней звучало тяжело, давя на психику так, что можно было сойти с ума. Ло Чантин сжал зубы до крови, и только эта острая боль помогла ему подавить нахлынувшую волну ужаса и сдержать крик, рвавшийся из горла.
— Внимание! Уровень дофамина в организме заемщика зашкаливает! Эмоциональное состояние Исполнителя заданий крайне нестабильно! Внимание!
Механический голос запасной системы раздражал до предела. У Ло Чантина не было сил заставить ее замолчать. Если бы он не испытал это на себе, то никогда бы не поверил, что депрессия — это не просто слова, а реальная болезнь, способная свести человека с ума. Это не капризы, как любят говорить окружающие.
Успокоительное. Это слово вспыхнуло в мозгу. Тело, охваченное приступом, уже действовало на автопилоте: он бросился в комнату, открыл ящик, схватил пароксетин и сертралин и, не глядя, закинул в рот горсть таблеток.
— Пароксетин и сертралин нельзя смешивать! — Система R, едва вернувшись, в ужасе наблюдала, как Ло Чантин запихивает в себя оба препарата.
Ло Чантин не ответил. Тело, не подчиняясь его воле, отчаянно пыталось проглотить лекарства. Как врач, он прекрасно знал, что их нельзя совмещать, но разве можно было контролировать этот организм в момент приступа? У тела выработался рефлекс: как только накрывает, глотать всё подряд. Нужно просто подождать, еще немного, и всё стихнет, боль и страх исчезнут, и ничто не сможет причинить ему вреда.
Побочные эффекты накрыли почти сразу. Ло Чантин сквозь туман слышал голос Системы R, но тот казался далеким шепотом смерти, доносящимся с другого края света. Он закрыл глаза, и сознание провалилось в бездонную пропасть.
Когда он очнулся, был уже день следующего дня. Ло Чантин взял телефон — ни звонков, ни сообщений. Сегодня нужно было идти в школу, но никто даже не заметил его отсутствия, даже учителя не удосужились позвонить, хотя бы для вида.
— Теперь я понимаю, почему у него началась депрессия, — усмехнулся Ло Чантин. — На моем месте любой бы впал в депрессию.
Так жить в том возрасте, когда нужно наслаждаться жизнью, — настоящее несчастье.
— Система R, ты здесь? — Ло Чантин с трудом поднялся. Вчерашний приступ вымотал его до предела, тело было ватным и липким от пота.
— Я здесь, — в голосе Системы R слышалось явное облегчение. — Это моя вина, я не предупредил тебя о времени приступов.
Ло Чантин отмахнулся:
— Не вини себя. Приступы депрессии никто не контролирует, даже сами пациенты не знают, по какому графику они происходят. А в том, что он довел себя до такого состояния, виноват он сам.
— Почему ты так говоришь? — Система R не понимала. — Депрессия — это не результат слабости или низкой самооценки, это болезнь, вызванная генетикой, средой, психологическими и социальными факторами. Они не слабые, просто они теряют смысл жизни.
— У него три ошибки! — Ло Чантин чистил зубы и загибал пальцы. — Первая: слепо верил рецептам из интернета, бесконтрольно глотал лекарства, вызвав необратимую зависимость. Вторая: не обращался к нормальным врачам, запустил болезнь до предела. Третья: мало того что менял препараты как перчатки, так еще и дозировку превышал. Он пил по три таблетки пароксетина за раз! Кто так делает? И при этом пил крепкий чай, хотя страдал от бессонницы! Только усугубил всё!
Ло Чантин с грохотом поставил стакан на раковину:
— Болен — иди к врачу, а не покупай в интернете рецептурные препараты неизвестного происхождения! Это не лечение, это самоубийство! Довести себя до такого состояния — чья это вина, если не его?
Система R промолчала, а затем предложила:
— Иди прими душ, остынь. Я заказал тебе еду, как закончишь — приедет.
— Система R, ты просто чудо! Обожаю тебя! — Ло Чантин вытер лицо и зеркало от пены, убрал зубную щетку и направился в ванную.
Ванная комната была огромной. Ло Чантин с наслаждением погрузился в воду и подумал, что прежний владелец совсем не умел жить. У него была такая ванна, а он ни разу не позволил себе просто расслабиться. Если бы он отбросил страх и просто полежал в горячей воде, он бы почувствовал хоть мгновение покоя.
Но, к сожалению, он даже заходить сюда боялся. Потому что во время ссор родителей ванная была его единственным убежищем, и теперь она напоминала ему о криках и грохоте падающих вещей.
У Ло Чантина таких проблем не было. Он лишь считал прежнего владельца глупцом: зачем взваливать на себя вину родителей? Горячий душ — это же так приятно. Любые беды в мире можно пережить, если принять ванну. А если не помогает — нужно просто съесть что-нибудь вкусное.
http://bllate.org/book/39601/5016346
Готово:
