Госпожа Е с недовольным видом прохаживалась туда-сюда перед мальчиком, как вдруг ее шаг замер. О чем-то задумавшись, она на мгновение повернула голову и долго изучала его взглядом, после чего соизволила опуститься перед ним на корточки. Не успел он и глазом моргнуть, как ее рука ловко залезла к нему в штаны.
А Лин испуганно дернулся назад, пытаясь увернуться, но было поздно — пальцы так больно впились в тело, что он невольно вскрикнул:
— Ай! Не надо!
— Ха... ха-ха, — Госпожа Е то ли прозрела, то ли была настолько ошеломлена, что рухнула на задницу прямо на пол и, тыча в него пальцем, завопила: — А я-то всё думала, почему это шлюха, родив девчонку, даже не подумала похвастаться перед господином и притащить ее в усадьбу наложкой... Так вот оно что, вот оно как... Ты испугалась, что я начну чинить препятствия, и решила тайком вырастить пацана, а потом вернуться и потребовать расплаты, да?!
— Госпожа? — Цяоэр тоже испугалась и поспешно бросилась ей на помощь.
Госпожа Е в ярости вскочила на ноги:
— Она ведь вырастила его как девчонку! Каких же трудов ей это стоило, каких трудов!
Его раскрыли...
Прошло чуть больше полудня, как у главных ворот поместья Е зашумело.
Сун Инжоу, с зажатой в руке шелковой лентой для волос, опустилась на колени прямо посреди каменной мостовой и снова и снова отчаянно кричала:
— Прошу госпожу Е проявить милосердие! Верните моего ребенка!
Шэнь Жу вместе с А Ли затесались в самую толпу зевак, протиснувшись вперед, и, прислушиваясь к непрекращающемуся шепотку со всех сторон, чувствовали, как сердце уходит в пятки.
Они ведь пытались ее отговорить, но Сун Инжоу стояла на своем — хотела поднять как можно больше шума. Она заявила, что готова до конца жизни терпеть косые взгляды и плевки в спину, лишь бы обеспечить А Лину безопасность. Ей на этом свете терять уже нечего, сынишка — ее единственный родной человек, и если не поднять бучу сейчас, то завтра, глядишь, придется вылавливать тело А Лина где-нибудь в низовьях Тяньбичуаня, а потом негодяи в один голос заявят, что мальчишка сам полез в воду по глупости, и концов не найдешь.
Она прокричала и проплакала добрых полчаса, так что голос ее совсем охрип, и в конце концов этот шум потревожил старую госпожу в глубине просторной усадьбы, после чего Сун Инжоу вежливо пригласили внутрь поместья Е.
— Чего уставились?! Делать больше нечего посреди бела дня! — стражники разогнали толпу.
Шэнь Жу проводила глазами фигуру Сун Инжоу, скрывшуюся за воротами поместья Е. На душе у нее скребли кошки, и, в конце концов, не выдержав тревоги, она прихватила А Ли и устроилась в чайной беседко на самом берегу реки.
— Матушка... А Лин... — А Ли испуганно косился на парадные ворота поместья Е.
— С А Лином ничего не случится, — Шэнь Жу потрепала его по плечу.
Когда вокруг столько свидетелей, пройдет совсем немного времени, и весть о том, что у семьи Е объявился прижитый на стороне сын, разлетится по всему Цюань Юйнину. Как бы ни была сильна власть госпожи Е, под давлением слухов она не посмеет просто так расправиться с жизнью этого бастарда — наоборот, ей придется еще и пылинки с него сдувать, чтобы сохранить лицо законной жены. Вот только Сун Инжоу... теперь ей придется несладко...
Шэнь Жу тяжело и непрерывно вздыхала.
В поместье Е уже давно не было столько шума.
Линь Тинцю злобно скрипела зубами от ненависти к этому пятилетнему пацанчику, но еще не успела придумать, как с ним поступить, как снаружи прибежала девчонка из покоев старой госпожи и передала, что та желает видеть ребенка и приказала немедленно привести его.
— С чего это старая госпожа узнала? Кто сболтнул лишнего? — Линь Тинцю свирепо зыркнула на служанку, принесшую весть.
— ...Госпожа, вы не знаете... Там у ворот такое творилось... Говорят, мать ребенка прямо на улице требовала вернуть его... Говорит... говорит, что наш дом Е отобрал у нее сына... — служанка бухнулась на колени. — Старая госпожа уже велела провести ее внутрь, вторая и третья наложницы тоже там...
Услышав это, А Лин почувствовал, как сердце забилось от радости: это матушка пришла его спасать! Хотя он до конца так и не понял, почему эта госпожа Е вдруг похитила его — они же сроду не виделись, а она так его возненанена и еще смела оскорблять матушку.
Но как бы то ни было, теперь он сможет вернуться домой с мамой!
— Ну так пошли. Я хочу посмотреть, что удумала эта дрянь.
Линь Тинцю, судя по всему, тоже недооценила Сун Инжоу. Рожать ребенка вне брака — другие на ее месте прятались бы по углам, боясь позора и людского презрения, а эта бесстыжая баба наплевала на всякое приличия и подняла такой скандал на весь город.
А Лина привели в самый дальний уголок сада, к буддийскому молельному залу. Убранство здесь было строгим и элегантным, а в воздухе витал едва уловимый, чистый аромат благовоний.
В главном кресле у квадратного стола сидела пожилая женщина с серебряными прядями у висков, облаченная в одежды цвета глубокой синевы. Ее прическу не украшали никакие шпильки, глаза были полуприкрыты, а в руках она перебирала четки из алых, налитых и сияющих бусин, на конце которых покачивался нефритовый лотос чистейшей воды.
— Госпожа прибыла, — почтительно согнувшись, шепнула на ухо старухе стоявшая рядом служанка.
Старая госпожа медленно открыла глаза:
— Мм, пришли. А где ребенок?
Линь Тинцю слегка поклонилась и молча опустилась на первое кресло по правую руку от старухи. Цяоэр с явной неохотой подтолкнула А Лина в спину, выводя на середину залы:
— Докладываю старой госпоже, вот мальчик.
— А Лин! — Сун Инжоу, до этого молча стоявшая в уголке, бросилась к нему, торопливо оглаживая его с плеч до самых кончиков пальцев, проверяя, не пострадал ли он, и сквозь слезы шептала осипшим голосом: — А Лин, не бойся, матушка пришла.
А Лин молча протянул руку и стер с ее щек слезы, заодно украдкой окинув взглядом незнакомцев вокруг.
В комнате, кроме него самого, находились одни женщины.
По левую руку от старой госпожи замерли две дамы — едва Линь Тинцю переступила порог, они поднялись и теперь смиренно стояли неподалеку. Позади них жались несколько девочек, причем две из них были абсолютно одинаковы с лица, да к тому же казались смутно знакомыми. А Лин моргнул: да ведь это те самые покупательницы, что на днях приобрели у него мешочки с песком! Только вот которая из них кто, он разобрать не мог.
— Разве не сказывали, что родился мальчик? — старая госпожа прищурилась, разглядывая его, и поманила пальцем: — Поди сюда, дай-ка взглянуть. — Затем она перевела взгляд на Сун Инжоу: — А ты говори.
— Слушаюсь... Вот он, мой сынок, зовут А Лин... Тот самый «лин», что в шелках и парче... — Сун Инжоу согнулась в поклоне и выложила всю подноготную происхождения мальчика, не утаив ни единой детали.
Когда она дошла до того, как Е Цзинъюань силой принудил ее к близости, Линь Тинцю не выдержала и вклинилась в разговор:
— Силой впопыхах?! Да ты сама, небось, решив, что обладаешь какой-то красотой, изо всех сил напоила моего господина допьяна, чтобы присосаться к богатому роду!
— Помолчи, послушай сначала, — с легкой улыбкой оборвала ее Старая госпожа Е. — Разве тебе внове знать, каков твой благоверный? Продолжай.
Упоминая о том, что А Лин рос переодетым в девочку, Сун Инжоу всё же не стала говорить всю правду, а свалила всё на какого-то бродячего предсказателя, который якобы напророчил, что так удастся отвести беду.
А Лин впервые слышал от матушки эти рассказы. Он отроду не знал, что у него вообще есть отец, но судя по всему, хоть этот отец и был важной птицей, матушка его терпеть не могла, да и он сам к нему не испытывал никаких добрых чувств.
http://bllate.org/book/39694/5029839
Готово:
