Гу Юань посидел в кабинете некоторое время, как вдруг вошла новая девушка-ассистент и с усердием поставила перед ним чашку кофе, аккуратно опустив её на край стола.
Гу Юань уставился в экран компьютера, даже не скосив глаз, взял кофе и сделал маленький глоток. В следующую секунду он вытащил салфетку, полностью выплюнул на неё этот глоток, а затем с невозмутимым видом скатал салфетку в комок и бросил в кофейную чашку.
Девушка-ассистент: «……»
Молодая сотрудница чуть не оцепенела от страха. Простояв в оцепенении какое-то время, она схватила кофе и пошла прочь, шагая в ногу.
Новая помощница была выпускницей магистратуры престижного вуза. Устраиваясь на самую низшую должность ассистента, она поначалу чувствовала себя немного ущемлённой, но после выхода на работу изо всех сил старалась заставить окружающих взглянуть на неё по-новому. Кто же знал, что за полмесяца работы босс ни разу не одарил её добрым взглядом: чуть что — всё не так, да не эдак, и даже чашку кофе заварить нормально не получается.
Происходящий из богатой семьи, красивый и богатый босс в её глазах превратился из главного героя айдола в мужчину-демоца в Armani. Если бы не тот факт, что в нынешнее время работу найти трудно, ей действительно хотелось бы ворваться в кабинет и влепить Гу Юаню в лицо заявление об увольнении.
Ассистентка в полном отчаянии стояла в комнате отдыха, уставившись на плавающий в чашке комок салфетки, и чувствовала себя настолько смущённой, что была готова расплакаться. Когда она уже собиралась без лишних раздумий побежать в отдел кадров и взять больничный, за спиной внезапно послышалось:
— Что с тобой?
Девушка обернулась:
— Помощник Фан!
Фан Цзинь был одет в белую рубашку и чёрный костюм, воротник был слегка расстёгнут, галстука не было. На его лице ещё сохранялась лёгкая бледность после недавно перенесённой тяжёлой болезни. Его взгляд переместился на чашку с поднимающимся от неё паром:
— Обезжиренное молоко?
— Да!
— Четверть порции сахара?
— Да!
— Двойная порция кофеина пятидесятипроцентной крепости?
— Всё верно!
Фан Цзинь вздоххнул и произвел:
— Сделай ещё раз, я посмотрю.
Девушка шмыгнула носом, умело включила импортную кофемашину, стоявшую в комнате отдыха, нагрела и взбила молоко, и вскоре приготовила ароматный крепкий латте. Фан Цзинь, прислонившись к косяку двери комнаты отдыха, наблюдал за всем процессом, жестом отказался от предложения девушки попробовать напиток и сказал:
— Молочная пенка получилась слишком тонкой, недостаточно густой. Надо сделать её ещё на пять миллиметров толще.
Ассистентка лишилась дара речи.
Фан Цзинь беспомощно произнёс:
— Ладно, давай сюда.
Он прошёл в кабинет, снял верхнюю одежду, оставил портфель, левой рукой зажал стопку документов, правой держал чашку с кофе и направился в соседний кабинет генерального директора. Гу Юань по-прежнему сидел перед компьютером в той же позе. Увидев входящего, он лишь слегка приподнял голову:
— Разве ты не брал больничный на эти пару дней?
— Сегодня мне уже лучше.
Ответив так, Фан Цзинь поставил кофе. Гу Юань взял чашку, отпил глоток, взял протянутые ему документы и принялся их листать. По ходу дела он по привычке выпил бо́льшую часть этого кофе и лишь затем одобрительно произнёс:
— Хорошо, что ты пришёл, а то я даже горячего выпить не мог.
Фан Цзинь: «……»
Прятавшаяся снаружи и подглядывающая ассистентка: «……»
Уголки губ Фан Цзиня слегка дёрнулись. Про себя он подумал: босс, у вас действительно двойные стандарты, неужели вы не боитесь, что кто-нибудь обвинит вас в дискриминации на рабочем месте.
Однако в глазах Гу Юаня главным был вовсе не кофе, а тот, кто вошел, постучав, с чашкой в руках. Вчера Фан Цзинь из-за температуры не вышел на работу, и хотя сегодня утром у Гу Юаня возникли внезапные озарения, рядом не оказалось никого, кто мог бы его понять с полуслова. Утром на совещании потребовался немецкий переводчик, специализирующийся на финансах; в обед захотелось фирменных хрустящих креветок по-домашнему и супа из тофу с ветчиной Цзиньхуа от помощника Фана; вечером за столом переговоров понадобился заместитель, который рядом с ним умел бы проявить смелость, рассудительность и вовремя подать нужную реплику, поддержать разговор и помочь заполучить прибыль в несколько сотен тысяч или даже миллионов долларов; а ночью во время сверхурочной работы хотелось, чтобы кто-то рядом составлял компанию и помогал по делу... Но в соседнем кабинете помощник Фан на работу не вышел.
После окончания рабочего дня атмосфера вокруг генерального директора Гу была на редкость тяжёлой. И хотя, покидая компанию, он по-прежнему хранил привычное спокойствие, не выказывая эмоций, оставаясь холодным и элегантным, все чувствовали, что воздух вокруг него в любой момент может взорваться мириадами молний и превратить всё здание в пепел.
Поэтому по сравнению с днём вчерашним, что значило то, что молочная пенка в сегодняшнем кофе оказалась тоньше на пять миллиметров?
Гу Юань отложил документы, развернул кожаное кресло на сорок пять градусов и невозмутимо посмотрел на Фан Цзиня:
— Кстати, есть кое-что, о чём я ещё не успел тебе сказать. Насчёт того, как ты позавчера в отеле спас красавицу, а потом чуть сам не пострадал от этого спасённого...
Лицо Фан Цзиня покраснело, и он уже было хотел объясниться, как Гу Юань с насмешкой прервал его:
— Тот клиент, которого ты отлупил, — генеральный директор одной из местных листинговых инвестиционных компаний. Позже он потребовал от руководства отеля предоставить ему запись с камер видеонаблюдения, чтобы найти того, кто его избил.
Лицо Фан Цзиня слегка изменилось.
Он внезапно вспомнил, что этот вопрос уладил Гу Минцзун. Вероятно, он задействовал начальника службы безопасности из числа своих людей, но раз были предприняты какие-то действия, то обязательно должны были остаться следы.
Этот отель вёл более тесные дела с бизнесом Гу Юаня, и их связи были крепче. Если бы Гу Юань после всего стал расспрашивать отель, смог бы он обнаружить там следы вмешательства Гу Минцзуна?!
— Ответственный за работу с клиентами сотрудник отеля сначала просмотрел запись и узнал в человеке, спасшем красавицу, тебя, помощник Фан. С одной стороны, они отправили людей оповестить семью Гу, а с другой — ответили тому гендиректору, что записи с камер в президентском люксе отеля нельзя просто так показывать кому попало, и потребовали действовать через полицию. Тот директор испугался, что его похождения к ночным бабочкам всплывут наружу, после долгих споров подписал с отелем соглашение о неразглашении, а затем затаился.
Гу Юань откинулся на спинку широкого кресла, закинув ногу на ногу, и небрежно произнёс:
— Я и сам никак не ожидал, что попадётся столь сообразительный сотрудник отеля, который всё уладил сам. Неплохая удача, не так ли, помощник Фан?
Фан Цзинь хорошо знал его: хотя Гу Юань улыбался, в его взгляде не было ни малейшего намёка на улыбку.
Это был тот самый пронзительный взгляд, способный пронзить кожу и кости и заглянуть прямо в самую голову.
— …… — нерешительно произнёс Фан Цзинь. — Генеральный директор Гу, насчёт этого...
— Странным мне показалось только одно, — прервал его Гу Юань, и в конце его фразы прозвучал глубокий подтекст: — Скажи, почему, узнав, что это ты, отель не стал сообщать мне — твоему боссу, а перепрыгнул через меня и напрямую обратился к семье Гу?
По спине Фан Цзиня пробежал холодный пот.
Встретившись взглядом с Гу Юанем, он на мгновение почувствовал, будто с него содрали одежду, и вся та грязь и неловкость, которые он так тщательно прятал, оказались выставлены под лучами солнца, прямо перед этим человеком, смотрящим на него с высоты своего положения.
У него даже на секунду мелькнула абсурдная мысль: неужели он всё раскопал?
Нет, невозможно, прошёл всего один день...
— Простите, генеральный директор Гу, — Фан Цзинь заставил себя прямо встретить взгляд Гу Юаня, и его голос звучал так же ровно, как обычно. — В этом деле виноват я, поэтому в ту же ночь, чтобы не создавать вам проблем, я первым делом связался со своими прежними связями в семье Гу...
Он сделал паузу. Хоть говорил он неторопливо, перед тем как произнести каждое слово, в его голове на бешеной скорости проносились бесчисленные мысли.
— Начальник службы безопасности головной компании Ван Юй раньше пересекался со мной по служебным делам. Когда я пришёл сюда работать вашим помощником, я продолжал поддерживать контакт с бывшими коллегами. Поэтому в ту ночь сразу после инцидента я попросил его помочь выяснить личность того постояльца, и на следующий день он, судя по всему, заходил в отель...
Глубокие глаза Гу Юаня слегка сузились, и лишь спустя долгое время он неопределенно произнёс:
— Оу?
— ...Я знаю, что работая на вас, поддерживать столь близкие контакты с теми людьми — табу, поэтому не осмеливался рассказать вам. Но в ту ночь я действительно совершил ошибку в порыве эмоций, а потом, боясь втянуть вас, втайне попросил о помощи бывшего коллегу. — Фан Цзинь вздохнул и спокойно продолжил: — Простите, генеральный директор Гу, в следующий раз я буду внимательнее и больше не совершу подобной ошибки.
Они стояли и сидели, разделенные расстоянием едва ли в метр. В кабинете стояла абсолютная тишина, можно было отчётливо расслышать дыхание друг друга.
Гу Юань вертел в руках перьевую ручку, вид у него был несколько рассеянный.
— Почти так, как я и думал, — наконец произнёс он спустя долгое время.
Напрягшиеся мышцы на плечах Фан Цзиня немного расслабились.
— Но я говорил не об этом. — лениво проговорил Гу Юань. — Ты — мой помощник, не говоря уже о том, вернёшься ли ты в головную компанию в будущем, по крайней мере сейчас номинально ты принадлежишь мне. Раз уж ты решил вмешаться сам и прикрылся моим именем, то и разбираться с последствиями должен был со мной, а не просить кого-то ещё.
Он с лёгкой насмешкой покачал головой:
— Пусть твой поступок по спасению того пацана сам по себе бессмыслен и крайне глуп, но люди имеют свойство ошибаться, и разок это можно простить. Однако скрывать свою ошибку и идти за помощью к другим — это уже верх абсурда. Я твой начальник, и в случае проблем обращаться ко мне — это само собой разумеющееся. Запомни это как следует, понял?
Фан Цзинь ошеломлённо смотрел на Гу Юаня, и лишь спустя долгое время до него постепенно дошёл смысл сказанного.
— Генеральный... генеральный директор Гу...
Гу Юань наконец перевёл взгляд с ручки на его лицо и раздражённо бросил:
— Я просто к слову сказал! Главное, если из-за такой ерунды ты будешь бегать к чужим людям, мне как боссу будет очень стыдно, понимаешь?
Однако все чувства Фан Цзиня захлестнула невыразимая радость. Это ощущение было даже более удивительным и сильным, чем тогда, когда Гу Юань сказал ему на кладбище: «Я не хочу видеть, как ты страдаешь».
— Возникли проблемы — приходи ко мне.
Не проси никого другого.
Это обещание оказалось для Фан Цзиня совершенно неожиданным. Оно было подобно короне, упавшей с небес и приземлившейся на его голову среди миллионов людей, хотя он был всего лишь шутом, которому было суждено никогда её не надеть. И всё же то мгновенное, застигшее врасплох удивление и возможность испытать мимолётное счастье сильно ударили по самым мягким струнам его души.
— Я понимаю... — тихо произнёс он, и в его голосе звучала робкая мягкость: — Спасибо вам, генеральный директор Гу, я... я понял, в следующий раз я точно больше не...
— Только не вздумай опять плакать! — тут же заблаговременно предупредил Гу Юань. — Я знаю, стоит тебе заплакать, как тут же поднимается температура, помощник Фан! Ты уже исчерпал свой больничный на этот год!
Фан Цзинь моргнул. Гу Юань, не сводя пристального взгляда с его необычайно длинных ресниц, которые подрагивали от этого движения, с раздражением махнул рукой:
— Всё, иди обратно работай. Вчера накопилось больше двадцати дел, ждущих твоего разбора, зайдёшь ко мне позже!
·
Фан Цзинь вернулся за свой рабочий стол. Через внутреннее окно было видно, как Гу Юань на противоположной стороне уже развернул кресло к компьютеру, и всё его внимание, казалось, снова было сосредоточено на работе.
Фан Цзинь открыл стоявшей перед ним ноутбук, но боковым зрением продолжал ошеломлённо смотреть на него.
Почему ты даешь мне такие обещания? Почему ты так хорошо ко мне относишься?
У меня ведь нет ничего, чем я мог бы отплатить тебе.
Фан Цзинь отвёл взгляд и уставился на чёрный экран своего компьютера, в отражении которого увидел собственное растерянное лицо. Он попытался вспомнить тех, кто в этой жизни проявлял к нему доброту, но в памяти всплывали лишь вышколенные слуги семьи Гу, холодные и молчаливые телохранители, руководство компании с самыми разными выражениями лиц... и всегда скрывающее эмоции, непредсказуемое лицо Гу Минцзуна.
Если заглянуть ещё дальше в прошлое, там оставались лишь рухнувший в пламени пожара дом и его родители.
Если бы это не было связано с семьей Гу, — в голове Фан Цзиня внезапно мелькнула эта мысль.
Если бы это никак не было связано с Гу Минцзуном, возможно, он смог бы всю жизнь спокойно оставаться самым доверенным и почитаемым помощником Гу Юаня, а доброта и обещания Гу Юаня продолжались бы — десять лет, двадцать лет, или даже вечно.
Даже если в будущем Гу Юань женится, заведёт семью и обзаведётся потомством, по крайней мере за этим помощником в его окружении навсегда останется своё место.
Представим, что даже спустя двадцать лет он всё так же сидит в соседнем с кабинетом Гу Юаня помещении, и стоит ему поднять голову, как он видит его красивое и знакомое лицо, и каждый день он может дышать тем же воздухом в этом тесном пространстве, пользуясь правом «возникли проблемы — иди прямо ко мне»... Сердце Фан Цзиня затрепетало от лёгкости, словно наполненный воздухом шар.
Если бы можно было полностью порвать с семьей Гу...
Если бы сделка с Гу Минцзуном навсегда была погребена на дне...
Фан Цзинь глубоко вздохнул и закрыл глаза, заставляя себя успокоиться.
В мире нет непродуваемых стен, и раз этот постыдный секрет существует, однажды он всё равно раскроется. Он должен успокоиться и терпеливо ждать подходящего момента, чтобы перед тем, как всё это постыдное прошлое выплывет на свет дня, полностью вырвать его из своей души.
Ты всегда находишь выход, Фан Цзинь, — думал он.
Ты пробивал себе дорогу в этом мире своими руками и ногами до сегодняшнего дня, ты выходил из стольких опасных ситуаций, где свистели мечи, ты обязательно придумаешь способ идти дальше.
Выход всегда найдётся.
Фан Цзинь открыл глаза и медленно, полностью выдохнул воздух из лёгких.
В этот момент лежавший на столе телефон завибрировал. Взяв его в руки, Фан Цзинь увидел новое пришедшее сообщение — номер телефона начальника службы безопасности головной компании Ван Юя:
— Помощник Фан, генеральный директор Гу велел передать, чтобы вы прибыли сегодня к семи часам вечера в отель XX.
— Мы нашли тех, кто совершил на вас покушение много лет назад.
·
Ровно в семь часов Фан Цзинь стоял в роскошном холле отеля. Девочка на ресепшене сделала один звонок, а затем вежливо склонила голову:
— Всё в порядке, господин Фан, пожалуйста, подождите.
Этот отель, заявлявший, что все его удобства соответствуют шестизвездочному стандарту, был одним из предприятий, в которые инвестировал Гу Минцзун и где он занимал пост председателя совета директоров. Изначально целью инвестиций в него было отмывание денег, поэтому из-за абсурдно высоких цен отель одновременно поражал своей роскошью и пугал отсутствием посетителей. Однако именно по этой причине за последние годы он постепенно превратился в один из центров общения местной высшей лиги. Гу Минцзун разглядел его огромный социальный потенциал и не только не вывел средства, но и вложил дополнительные инвестиции, оставив отель в пределах своей бизнес-империи.
Фан Цзинь стоял в холле. За огромными стеклянными вратами и полом из медового мрамора раскинулись гигантский газон с фонтаном, бассейн в саду и эстакада, ведущая к центру города. Ещё дальше, на улицах, только что зажглись яркие огни, потоки машин неслись вперёд, сновали бесчисленные прохожие — казалось, там лежал другой, далёкий и суетный мир.
Фан Цзинь слегка погрузился в задумчивость.
Глядя на это величественное здание отеля, завидуют ли те люди обитателям, которые так беспечно швыряются здесь деньгами?
Однако сейчас, стоя здесь, он завидовал лишь тем людям в этом мире, у которых с наступлением сумерек есть дом, куда можно вернуться — будь то высокие палаты или соломенная хижина, это в любом случае то место, куда можно вернуться.
— Помощник Фан, — начальник службы безопасности Ван Юй лично спустился вниз и, пройдя через холл, остановился за спиной Фан Цзиня. — Здравствуйте, пожалуйста, следуйте за мной.
Фан Цзинь молча последовал за ним. Спустившись на внутреннем лифте отеля до самого четвёртого подземного этажа, они оказались в огромном крытом винном погребе. Тёплый свет подвесного потолка пал на ряды винных стеллажей из красного дерева, но воздух здесь был слегка влажным и холодным.
Ван Юй сделал приглашающий жест и первым направился в самую глубь погреба.
Фан Цзинь шёл следом, и его взгляд вдруг упал на подол чёрного костюма сопровождающего: от сырости тот потемнел, хотя в золотисто-красном свете это было не слишком заметно.
То ли из-за подземного холода, то ли из-за игры воображения, но, уставившись на эту тёмную ткань, Фан Цзинь почувствовал, как в груди поднимается холодок.
— Мы на месте, — Ван Юй остановился перед деревянной дверью в самом конце, открыл её и произнёс: — Прошу.
Фан Цзинь вошёл в комнату. Просторное помещение было разделено пополам звуконепроницаемой стеклянной стеной. Со стороны двери стояли три кресла с подлокотниками, в одном из которых сидел Гу Минцзун. Заметив входящего, он небрежно бросил:
— Поел?
Фан Цзинь почтительно склонил голову:
— Нет.
— Сначала не ешь, а то потом тебя стошнит. — Гу Минцзун кивнул на стул рядом с собой. — Садись.
Фан Цзинь одёрнул пиджак, присел и, подняв глаза, заметил, что в кресле по другую сторону ожидаемо сидит Чи Ваньжу.
Чи Ваньжу выглядела как обычно — изысканная одежда, безупречный макияж, но лицо казалось очень застывшим. То ли из-за освещения, то ли по какой-то другой причине, в профиль от неё веяло какой-то мрачностью. Проследив за её взглядом, он увидел, что на полу во второй половине комнаты, за стеклянной стеной, лежал окровавленный человек. Его руки и ноги были неестественно вывернуты в обратную сторону, и если бы грудная клетка едва заметно не вздымалась, трудно было бы сказать, жив он или уже мертв.
В этот момент двое телохранителей с противоположной стороны толкнули дверь, схватили того человека с обеих сторон и выволокли вон, оставив за собой длинный кровавый след.
Следом двое других охъянников втащили внутрь связанного по рукам и ногам человека и со злостью швырнули его на пол.
Лицо Фан Цзиня осталось бесстрастным, однако пальцы, сжимавшие подлокотник, слегка напряглись.
Эту знакомую сцену он видел уже много раз и прекрасно знал, что произойдет дальше.
— Ван Юй, — Гу Минцзун, просматривая почту на телефоне, лениво бросил: — Введи в курс дела.
Ван Юй ответил «Слушаюсь» и повернулся к Фан Цзиню:
— Перед тем как отправиться на учебу в Германию, вы были похищены. И хотя тогда вас вовремя спасли, похитители сбежали. Все эти годы мы не прекращали поиски их следов, и на прошлой неделе наконец поймали этих двоих на Северо-Востоке. Их доставили сюда под конвоем, однако они ни в какую не хотят называть имя заказчика.
Пока он говорил, за стеклянной стеной один охранник прижал похитителя к полу, а второй вытащил острый нож и приставил прямо к его ноге.
— Того, которого допрашивали до этого, уже испортили, — бесстрастно произнёс Ван Юй. — Поэтому теперь допрашиваем второго.
Едва он закончил говорить, охранник по ту сторону что-то спросил, но похититель, стиснув зубы, отказался отвечать. Охранник не стал с ним церемониться, и в следующую секунду рука взметнулась вниз — с поразительной точностью и жестокостью он живьём вырезал у того коленную чашечку!
— А-а-а-а!
Крик едва не расколол толстое звуконепроницаемое стекло, а лицо Чи Ваньжу мгновенно побелело!
Фан Цзинь отвёл взгляд.
Он прекрасно понимал, к чему клонит Гу Минцзун.
Тогда целью похищения был вовсе не он, а Гу Юань. Просто по воле злого рока в тот день в машину сел Фан Цзинь. После похищения его заперли на заброшенном складе, где он целых шесть дней провёл впроголодь, и в те моменты он действительно думал, что умрёт.
Он помнил, как невероятно хладнокровно вёл себя тогда: ползая по складу, нашёл кусок проволоки, медленно перепилил верёвки на запястьях, а затем с помощью этой проволоки сделал ловушку, чтобы ловить крыс, и пил их кровь, чтобы поддержать силы. Он ловил жуков, пил грязную воду, просачивавшуюся сквозь стены во время дождя, заставлял себя сохранять ясность ума через боль, пустил в ход все возможные средства, чтобы выжить, и в конце концов продержался до шестого дня, пока Гу Минцзун не привёл людей на этот склад.
К тому моменту он уже находился в полубессознательном состоянии. Позже люди говорили, что он тогда исхудал до неузнаваемости и напоминал обтянутый кожей скелет.
Фан Цзинь и сам не знал, почему его жажда жизни оказалась столь сильна. В детстве он думал, что такой несчастный бедняга, как он, не имеет надежды даже на то, чтобы просто жить. Но когда угроза смерти действительно нависла над ним, в нём проснулись небывалая храбрость и железная воля: он не тратил ни секунды на жалость к себе или ропот на судьбу, а изо всех сил цеплялся за любую возможность выжить.
Даже презренный муравей имеет право на жизнь.
Позже он с горькой усмешкой думал: возможно, в этом и заключается стратегия выживания слабого.
Позже Фан Цзинь узнал, что тогда принял на себя удар вместо Гу Юаня, и догадаться, кто был главным вдохновителем этого, не составляло труда даже без помощи мозгов.
В то время ходили слухи, что семья Гу планирует официально ввести Чи Ваньжу в дом, но Гу Минцзун всё никак не решался на этот шаг, отчего терпение женщины наконец лопнуло. В отчаянии она могла придумать лишь один способ обеспечить своё положение за счёт ребёнка, а главным препятствием на этом пути был старший сын Гу Минцзуна — Гу Юань, законнорожденный наследник первой жены.
Поддавшись огромному искушению власти и богатства, она всё же решилась на этот рискованный шаг, но по воле судьбы похитила Фан Цзиня и упустила единственный шанс замести следы и избавиться от свидетелей. Похитители сбежали, и хотя Гу Минцзун в душе наверняка догадывался о её причастности, без железных доказательств никто не мог сместить биологическую мать Гу Яна. В итоге вопрос с введением Чи Ваньжу в дом был бессрочно и навсегда отложен.
А Фан Цзинь провёл в больнице больше месяца, пока полностью не восстановился, после чего вскоре был отправлен на учебу в Германию, и лишь когда в прошлый раз сопровождал Гу Юаня в родовое поместье, вновь повстречал эту женщину.
Всё происходящее сегодня устраивалось напоказ для Чи Ваньжу.
Он сам был здесь лишь зрителем.
Теорохранитель швырнул окровавленную коленную чашечку на пол, обернулся, зажал вторую ногу похитителя, примерился и вновь вонзил нож.
— Пре... прекратите! — Чи Ваньжу резко подскочила. — Прекратите!
Однако в комнате никто не шевельнулся, даже Ван Юй не повёл бровью.
Охранник под оглушительные крики быстро вырезал и вторую мертвенно-белую, окровавленную коленную чашечку. На этот раз он даже продемонстрировал её через стеклянную стену, и куски плоти вперемешку с кровью закапали вниз. Чи Ваньжу тут же вырвало, а Ван Юй мгновенно протянул ей заготовленный стакан воды и почтительно произнёс:
— Госпожа Чи.
Чи Ваньжу оттолкнула его рукой и бросилась к двери, однако та не сдвинулась с места ни на миллиметр.
— Чего вы в конце концов добиваетесь?! — сорвалась на крик Чи Ваньжу. — Чего вы хотите от меня?!
В комнате стояла тишина, всю кровь и крики отсекала звуконепроницаемая стена, превращая происходящее в жестокую немую сцену прямо перед их глазами.
Гу Минцзун же сохранял полнейшее спокойствие.
— Ван Юй.
Ван Юй склонил голову:
— Слушаюсь.
— По моим прежним правилам, как поступают в таких случаях?
Ван Юй ответил:
— Сдираем кожу, ломаем кости, вырезаем мясо и вытягиваем сухожилия — даже из мертвеца мы выбьем признание. Предыдущего случайно покалечили по нашей вине, но с этим такого не случится. Мы будем допытываться до тех пор, пока он не назовёт заказчика.
Гу Минцзун посмотрел на Чи Ваньжу:
— Услышала?
Чи Ваньжу с поблекшим макияжем, растрёпанными волосами и тяжело вздымающейся грудью выглядела как лебедь, сброшенная в грязь. Спустя мгновение она резко перевела взгляд на Фан Цзиня, но увидела лишь молодого человека, сидящего в высоком кресле и смотрящего на другую сторону стеклянной стены. Его лицо, похожее на резную белую яшму, было холодным и отрешённым, на нём не читалось никаких эмоций.
То ли ей показалось, но на мгновение в профиле Фан Цзиня ей мере Почудилась тень Гу Минцзуна.
Это было то самое сходное проявление тьмы, впитанное с годами до мозга костей.
— ...И что с того, что удастся выбить имя заказчика? — Чи Ваньжу заставила себя вскинуть подбородок, но в конце фразы её голос не смог скрыть дрожь. — Жестокие пытки, выбивание показаний силой — с чего вы взяли, что тот, кого назовут, и есть настоящий преступник? К тому же прошло столько лет, и что изменится, даже если назовут истинного злодея?
Гу Минцзун на мгновение задумался и даже согласился:
— Ты права.
Затем он повернулся к Фан Цзиню:
— Решать потерпевшему. Этот похититель теперь твой.
Чи Ваньжу резко посмотрела на Фан Цзинь. На его равнодушном профиле чуть опустившиеся ресницы образовывали длинный изгиб, а во взгляде не было ни единой ряби.
В комнате царило безмолвие. На другой стороне похититель кричал, извивался в судорогах, и огромные лужи алой крови на полу сливались в пугающие озерца.
Фан Цзинь тихо произнёс:
— Управляющий Ван.
Ван Юй склонился к нему.
— Убей его.
Всё тело Чи Ваньжу задрожало, она едва ли верила, что эти слова могли слететь с губ Фан Цзиня.
Однако Гу Минцзун лишь улыбнулся, словно происходящее не было для него неожиданностью, и кивнул на брошенный Ван Юем взгляд.
Ван Юй немедленно отдал по внутренней связи приказания подручным в соседнем помещении, а Гу Минцзун поднялся на ноги, небрежно отряхнул манжеты и бросил Фан Цзиню: — На такое зрелище смотреть не стоит, пойдём со мной наверх, поужинаем. — Следом он повернулся к Чи Ваньжу и велел: — Ты останешься здесь и проследишь, чтобы они всё уладили, прежде чем уходить.
Чи Ваньжу, ослабев всем телом, прислонилась к стене, не в силах вымолвить ни слова. Она во все глаза смотрела, как с бесстрастным лицом поднимается Фан Цзинь, оставляя за спиной лужи крови и кровавые ошмётки, и вслед за Гу Минцзуном выходит из комнаты.
Выбравшись из винного погреба в просторный холл, они пересели в полностью стеклянный панорамный лифт и поднялись прямо на верхний этаж отеля — в самый известный в этом городе вращающийся ресторан Звездный сад. Наступал вечер, над рестораном полностью раздвинули крышу, и сквозь стеклянные панели открывался вид на сияющие, роскошные огни ночного мегаполиса и раскинувшийся вверху великолепный шатёр из звёзд.
Официанты уже приготовили столик со свечами у панорамного окна: белоснежная скатерть, серебряные столовые приборы, а в плетеной корзине — пышный букет свежих лилий. Неподалеку мягко струились звуки рояля, исполняющего прекрасный ноктюрн, а в воздухе таился легкий, густой аромат выдержанного красного вина.
Гу Минцзун указал на бутылку вина и небрежно вернул официанту меню в золоченой обложке: — Поскольку я никак не ожидал, что ты управишься так быстро, приготовленный по моему приказу ужин задерживается. Я-то думал, судя по твоему характеру, ты еще добрых полчаса будешь тянуть кота за хвост.
Фан Цзинь ответил: — Я лишь озвучил решение, которое вы уже приняли за меня.
— Ого, с каких это пор ты стал таким послушным?
Фан Цзинь уставился на пляшущий язычок свечи посреди стола. В тусклом сиянии его лицо казалось окутанным мягким свечением, но взгляд при этом был затянут тонкой корочкой льда.
— Нет такого пути, на котором выжили бы абсолютно все, — тихо проговорил он. — Человеку всегда приходится чем-то жертвовать.
Вскоре подошел официант и налил на самое дно бокалов на высоких ножках немного красного вина. При свете свечей жидкость сверкала, словно яркий рубин, и этот переливчатый отблеск отражался в глазах Фан Цзиня, придавая им пугающе притягательную, ослепительную красоту.
— Генеральный директор Гу, — наконец подняв взгляд, он прямо посмотрел на Гу Минцзуна. — Я хочу кое о чём вас спросить.
На другом конце стола Гу Минцзун до этого не сводил с него глаз, а теперь, встретившись с ним взглядом, внезапно улыбнулся едва заметной улыбкой.
Эту улыбку было трудно описать: в ней чудилась легкая нотка сожаления, толика поощрения и в то же время выражение человека, который увидел нечто поистине забавное.
Он с минуту изучал Фан Цзиня столь многозначительным взглядом, после чего с улыбкой кивнул: — Спрашивай.
Звуки рояля по-прежнему лились легко и плавно, а лилии источали изысканный нежный аромат. Неподалеку официант в жилете и с бабочкой на шее направлялся к ним, неся на вытянутых руках высокий серебряный поднос.
— В те годы вы сказали, что у меня в этой жизни будет один-единственный шанс всё исправить.
Фан Цзинь смотрел на Гу Минцзуна и медленно произнес: — Эти слова… всё еще в силе?
http://bllate.org/book/39724/5032971
Сказали спасибо 0 читателей