Готовый перевод Ghost Painting / Призрачные картины: Искусство экзорцизма: Глава 16

Колокольчик Призыва Душ, Песня Призыва Душ 07

Нынешним главой клана Цюй был почтенный старик. Уставшая Цюй Фэй сидела в кресле в главном зале и с некоторым раздражением слушала, как эти бородатые старики суетятся и спорят о всяких мелочах.

Пока у входа не споткнулся и не влетел человек, который бежал и вопил: «Люди из клана Гу идут!» Тон и манера были точь-в-точь как у уличторговцев, кричащих: «Облава! Бегите быстрее!»

Несколько управляющих клана Цюй поспешно бросились встречать гостей, а несколько бородатых стариков и слуг выстроились в ряд у входа.

Сердце Цюй Фэй отчаянно колотилось, она с напряжением смотрела на дверь. Лишь заметив силуэты Гу Личэня и Лю Муяня, она невольно вздохнула с облегчением. Хотя ранее до нее доходили слухи, что Гу Личэнь несколько раз переписывался с Цюй Жусуном и их вроде бы связывали товарищеские отношения, однако даже к Гу Цинъи, своей кровной родственнице, тот расправился без малейших колебаний… Теперь же, раз рядом был Лю Муянь, в Гу Личэне, пожалуй, могло проснуться хоть немного человечности.

Гу Личэнь, глядя на эту седовласую армию стариков из клана Цюй, мгновенно почувствовал колоссальное давление. Что они тут устроили? Стоят у входа с суровыми минами на лицах — если бы в руках у тех дедов ничего не было, он бы решил, что они собрались облить его собачьей кровью.

— Личэнь…

Старик в самомпереди был нынешним главой клана Цюй. Этот старик всегда с показной добротой растягивал голос, обращаясь к младшим, без исключений.

Гу Личэнь выдавил из себя кривую усмешку, за руку провел Лю Муяня внутрь главного зала, небрежно опустился на деревянный стул и ледяным тоном сразу перешел к сути:

— Сбежал?

Все переглянулись, а затем дружно закивали в ответ.

— Тц… Какие же вы нынче честные, так легко умыли руки.

Глава клана Цюй с виноватым видом произнес:

— Эх, ну что ты такое говоришь… Ребенок Жусун просто слишком помешан.

— Помешан? По-моему, он просто тупой! Мозгов совсем нет.

— Да-да-да, может, ты уговоришь его? До чего же всё это докатилось… — глава клана Цюй тяжело вздохнул.

Гу Личэнь бросил на него взгляд:

— Уговорить? Уж я-то уговорить его не смогу, но… теперь, боюсь, он заставит Гу Цинъи уговаривать меня.

Глава клана Цюй изумленно спросил:

— Цинъи? Да что здесь вообще происходит?!

В главном зале мгновенно воцарилась мертвая тишина.

Сидевший рядом Лю Муянь уже слышал имя Гу Цинъи — от Гу Бая. О подвигах этой младшей сестрицы своего шицзуня он слышал немало. Он даже спрашивал об этом Гу Личэня, на что тот лишь легкомысленно обронил: «Стоит ли говорить о человеке, который уже окончательно мертв?»

Погрузившись в мысли, Лю Муянь вдруг почувствовал, как у него запекли веки — они стали горячими, невыносимо распухшими. Смутно до его слуха донесся звон бронзовых колокольчиков откуда-то издалека. Сохраняя видимость спокойствия, он попытался сказать об этом сидевшему рядом Гу Личэню, но не смел открыть глаза и зажмурился изо всех сил, потому что чувствовал, как в глазницах что-то рвется наружу.

— Шицзун… — тихо позвал Лю Муянь, голос его звучал хрипло.

Гу Личэнь, судя по всему, тоже услышал звон колокольчиков. Неторопливо поднявшись, он взял Лю Муяня за руку и мягко спросил:

— Что такое?

— Глаза болят. — Не успел Лю Муянь договорить, как Гу Личэнь прильнул к нему поцелуем. Едва холодные губы Гу Личэня коснулись век Лю Муяня, как вокруг один за другим раздались испуганные вздохи.

— Ого… И у тебя бывает такое выражение лица! — мягкий голос прозвучал как раз в меру громко, чтобы его услышали все присутствующие. Все перевели взгляд на источник звука: на балке под крышей главного зала сидела длинноволосая утонченная женщина с лицом прекрасным, как персик в цвету. На ней была белая рубашка под черным приталенным пиджаком, черные повседневные брюки и небесно-голубые туфельки.

Лицо Гу Личэня помрачнело:

— Гу Цинъи.

— Это я. — Сидевшая на балке Гу Цинъи болтала ногами, и привязанные к ним колокольчики издавали звонкий переливчатый трезвон. Она с озорной улыбкой обратилась к Гу Личэню: — Сяо Чэнь, это твой малыш? — С этими словами она указала на Лю Муяня.

— Не твое дело! Возвращайся туда, откуда пришла, иначе я не посмотрю на то, что отправлю тебя на тот свет во второй раз. — Гу Личэнь прикрыл ладонью уши Лю Муяня, который из-за звона колокольчиков испытывал сильное беспокойство, взглянул на бронзовые колокольчики у нее на ногах и холодно усмехнулся: — Неужели эта подделка замышляет мной управлять?

Гу Цинъи взглянула на колокольчики у себя на ногах и легко улыбнулась:

— Я же говорила ему, что на тебя это не подействует, а он не верил. Ой, впрочем, похоже, на твоего малыша это всё-таки действует!

Она ритмично раскачивала ногами из стороны в сторону, с улыбкой наблюдая за толпой внизу.

— Боль… Шицзун… — Боль в глазах Лю Муяня отдавалась во всем теле, под конец у него болело каждое движение мышц, и даже при слабом вдохе казалось, что воздух режет его плоть и кровь словно ножами.

Говорят, будто бы в одиночестве можно вынести любую боль. Но когда рядом есть человек, которому доверяешь, малейшая боль словно увеличивается в бесчисленное количество раз, пронзая сердце и впиваясь в кости.

— Янь-янь, не бойся. — Гу Личэнь чувствовал, как пальцы Лю Муяня, вцепившиеся в его одежду, стали донельзя слабыми, зажмуренные веки непрерывно дрожали, а что-то внутри них безуспешно пыталось прорваться наружу.

Старейшины клана Цюй тоже выглядели встревоженными — ситуация была в высшей степени странной. И дело даже не в том, что Гу Цинъи погибла еще с десяток лет назад, и не в том, была ли появившаяся женщина настоящей Гу Цинъи; главное заключалось в том, что если с человеком Гу Личэня что-то случится в их клане, то, учитывая нрав Гу Личэня, живыми им отсюда не выбраться…

— Цинъи! — В коридоре позади Гу Цинъи стоял облаченный в белые повседневные одежды Цюй Жусун, в чьих глазах читалась безграничная нежность.

Гу Цинъи удивленно обернулась и не удержалась от капризного возгласа:

— Жусун!

— Как ты… — Цюй Жусун был слегка поражен, но вместе с тем несказанно рад и до конца не верил своим глазам.

— Я вернулась, ты рад? — Гу Цинъи спрыгнула с балки и сделала шаг вперед.

Во взгляде Цюй Жусуна читались сложные эмоции, но больше всего было облегчения: его Цинъи в конце концов вернулась, и никто не в силах этому помешать.

Словно насквозь видя чувства Цюй Жусуна, Гу Личэнь холодно фыркнул, и от его ледяного взгляда Цюй Жусун аж вздрогнул от холода. Окинув его взглядом, каким смотрят на прогнившее дерево, Гу Личэнь невозмутимо помог Лю Муяню пересесть на стул, и Цюй Фэй с пониманием подошла ближе.

— Жусун? — Гу Цинъи, заметив выражение лица Цюй Жусуна, недоуменно окликнула его по имени.

Цюй Жусун ошеломленно тихо ответил:

— Мм? — и одновременно протянул руку, касаясь ее лица. Глаза его слегка повлажнели, вздох был полон то ли тоски, то ли трепета: — Ты вернулась.

Гу Цинъи улыбнулась так, что ее глаза изогнулись полумесяцами:

— Угу, я вернулась.

— Гу Цинъи. — Гу Личэнь действовал стремительно: одно мгновение — и он уже стоял всего в нескольких шагах от них.

Гу Цинъи, по привычке обвив руку Цюй Жусуна, вместе с ним уставилась на погруженного в безмятежное спокойствие Гу Личэня. Цюй Жусун же был весь начеку, словно перед лицом смертельной опасности, ведь Гу Личэнь обнажил свой легкий меч, который носил при себе. Этот угольно-черный меч пустили в ход против самой Гу Цинъи еще десяток лет назад — стоило мечу вонзиться в тело, как душа улетала во мгновение ока, не оставляя и следа.

Самое ироничное, что этот меч звался Люцин — «Оставляющий чувства».

Гу Личэнь опустил голову, глядя на Люцин, и его голос прозвучал с некоторой долей сожаления:

— Честно говоря, я думал, что ты не станешь использовать его против людей из клана Гу. Все эти разговоры о капризах судьбы и прочем… теперь приходится верить.

Старейшины клана Цюй то понимающе, то с сомнением кивали. Похоже, с воскрешением Гу Цинъи десяток лет назад были связаны какие-то темные делишки, оставалось только следить за душевным состоянием Цюй Жусуна… Старейшины клана Цюй выглядели крайне тронутыми.

Цюй Жусун заслонил собой Гу Цинъи, взгляд его был тверд:

— Личэнь, я не допущу прежней ошибки.

Уголки губ Гу Личэня приподнялись:

— Думаешь, сможешь меня остановить?

— Ха… — не успел Цюй Жусун ответить, как стоявшая за его спиной Гу Цинъи легко рассмеялась, и этот смех был до боли похож на смех Гу Личэня. Чуть вздернув подбородок, она произнесла: — Сяо Чэнь, а ты сам как думаешь, смогу ли я тебя остановить?

Обычно образ Гу Цинъи ассоциировался с кротостью и добродетелью, но на самом деле ее истинная натура была весьма озорной и милой. Она задумчиво обернулась на Лю Муяня и продолжила:

— К тому же, явиться сюда со своей слабостью да еще доверить ее ненадежным защитникам… Мм, ты все-таки ужасно самонадеян.

Гу Личэнь не рассердился, а лишь насмешливо ответил:

— Полагаешься на себя? Не говоря уж о нынешнем дне, даже десяток лет назад исход был бы точно таким же. К тому же, чтобы тронуть Янь-яня, десятка таких, как ты, окажется мало.

Гу Цинъи от такого ответа аж задохнулась от злобы, надула губы, повернулась к Цюй Жусуну и указала на Гу Личэня:

— Жусун, этот сопляк до того противный, когда подрос, совсем растерял всю миловидность.

— Личэнь. — В глазах Цюй Жусуна читалась нежность, он хотел обнять Гу Цинъи, но не смел действовать опрометчиво, чувствуя на себе хищный взгляд Гу Личэня. За последние десять лет они несколько раз связывались друг с другом, он знал позицию Гу Личэня, но поделать ничего с собой не мог — ни воля, ни сердце ему не подчинялись. В голосе, которым он звал его, слышалась едва уловимая мольба.

Гу Личэнь тяжело вздохнул:

— Цюй Жусун, на этот раз ты призвал кого надо, но не забывай: у нее нет сердца.

Цюй Жусун посмотрел на грудь Гу Цинъи — он помнил, что там действительно зияла пустота. Гу Цинъи лишь улыбалась, сладко-сладко, совсем не так, как та, которую призвали десяток лет назад. Тогда из-за нехватки опыта и недостатка духовной силы в ходе «Возвращения к жизни из мертвых» призвали вовсе не душу Цинъи, так что Гу Личэнь просто избавился от нее. И все же видеть воочию, как душа любимого человека разлетается в прах, было ужасно, даже если то была не она по-настоящему…

— И что с того?

Гу Личэнь сделал мечом изящный выпад:

— Так ты и вправду дурак?

— Да, дурак! Личэнь, отпусти нас, умоляю тебя. — Цюй Жусун отлично понимал, что сколько бы лет ни прошло, соперником Гу Личэня ему не стать.

— Я же говорю — ты дурак! — Гу Личэнь повторил еще раз, медленно поднимая руку с мечом, и с легкой усмешкой произнес: — Верить, что я вас отпущу, куда глупее, чем искать шанс на побег.

В тот же миг под его ногами вспыхнул алый свет, и всего за пару секунд странный узор, родившийся у ног Гу Личэня, расползлся до места, где стояла Гу Цинъи, как раз очертив круг вокруг всех троих. Алый свет засиял в полную силу.

Гу Цинъи прищурилась:

— Массив Призыва Душ?

Все остолбенели. Применять Массив Призыва Душ в такой момент? Разве не Массив Запечатывания Душ следовало использовать?

— Верно, Массив Призыва Душ. — Улыбка Гу Личэня отдавала безумием, его персиковые глаза слегка покраснели. — Ты думаешь, Люцин — это просто меч?

Внутри кровавого массива непрерывно вращались древние печати, отливая тусклым сиянием. В северо-западном углу массива, где голубой свет сиял ярче всего и можно было различить древний иероглиф «чувство», постепенно стала проступать человеческая фигура.

Черные длинные волосы, простые белые одежды. Фигура медленно подняла голову — пара больших кроваво-красных глаз. Все присутствующие, кроме Гу Цинъи, вытаращили глаза: перед ними был Лю Муянь.

Сидевший за пределами массива Лю Муянь услышал вздохи окружающих; уши его горело, казалось, что все смотрят прямо на него. Охваченный тревогой, он повернулся набок, пытаясь на слух отыскать Гу Личэня, а веки затрепетали еще яростнее.

— Ха… Сяо Чэнь, ради того чтобы убить меня, ты и впрямь не пожалел сил. — Гу Цинъи прикрыла рот рукой, с улыбкой глядя на человека, подошедшего к Гу Личэню.

Гу Личэнь убрал меч, заложил руки за спину и бросил рассеянный взгляд на Лю Муяня за пределами массива. Убедившись, что тот не сильно пострадал, он успокоился:

— Маленькая тетушка, перед лицом вашей силы я не смею проявлять беспечность.

Гу Цинъи слегка растерялась: это обращение Гу Личэня «маленькая тетушка» заставило место в ее груди, которое должно было быть пустым, вновь затрепетать. Этого не должно быть… Она давным-давно разучилась чувствовать трепет в сердце… Даже намека на него остаться не могло.

— Цинъи! — раздался из коридора за спиной Гу Цинъи голос Цюй Жусуна в белых повседневных одеждах, в глазах которого плескалась бесконечная нежность.

Увидев Душу Меча, появившуюся перед Гу Цинъи в ту же секунду и лицом в лицо схожую с Лю Муянем, Цюй Жусун ощутил легкое волнение, хотя Душа Меча ничего не делала — она просто смотрела на Гу Цинъи.

Гу Цинъи среагировала мгновенно: почти одновременно она метнула в него пламя. Ей было прекрасно известно, что в стихиях Гу Личэня недостает огня; к счастью, сама Гу Цинъи родилась под счастливой звездой и обладала полным набором пяти стихий, что делало ее идеальной кандидаткой в небесные наставники.

Небо и земля перевернулись за считанные мгновения, скорость происходящего превосходила всё, что способен уловить человеческий глаз.

— Он всего лишь часть массива, маленькая тетушка. — Гу Личэнь молниеносным движением запечатал Цюй Жусуна, лишив того возможности двигаться, оказался за спиной Гу Цинъи и легко похлопал ее по плечу. Гу Цинъи с грохотом рухнула на колени.

Из уголка рта Гу Цинъи сочилась кровь, но она запрокинула голову и рассмеялась звонким, чистым смехом. Протянув руку, она нанесла удар сквозь сердце Души Меча. Звук разрываемой плоти сопровождался глухим стоном, и Гу Личэнь внезапно выплюнул полный рот крови.

Гу Цинъи зловеще ухмыльнулась:

— И правда, связь жизней.

Находившийся за пределами массива Лю Муянь тоже почувствовал острую боль в груди, а зазвучавший в ушах звон колокольчиков настойчиво манил его открыть глаза.

— Цинъи… — Цюй Жусун испытывал муки совести. Он не хотел, чтобы добрая Цинъи и Гу Личэнь убивали друг друга — стоило людям клана Гу проявить безжалостность, как они были способны сравнять всё с землей.

Гу Цинъи стерла кровь с уголка рта:

— Жусун, очень скоро, совсем скоро больше не останется никого, кто смог бы нам помешать.

Цюй Жусун только качал головой, ощущая горечь во рту. Он просто хотел обнять Гу Цинъи, большего ему не было нужно.

Гу Личэнь прижал к себе Душу Меча и опустился на древний иероглиф неподалеку, после чего равнодушно спросил:

— Гу Цинъи, как тебе удалось выбраться из Пруда Кровавого Очищения?

Услышав это, Гу Цинъи в ответ усмехнулась:

— С какой стати людям клана Гу после смерти обязательно попадать в Пруд Кровавого Очищения?

— Ты туда не попадала?

— Разумеется.

— Хе-хе… Ну и отлично.

Гу Цинъи настороженно посмотрела на него:

— Что ты имеешь в виду?

Гу Личэнь приподнял подбородок Души Меча и подался вперед… вглядываясь в беспокойные всполохи в его глазах.

Гу Цинъи вдруг почувствовала по всему телу жжение — то самое жжение, грозившее уничтожить саму душу:

— Что это такое?

— Свойство Люцина… Люцин… какую бы боль ты ни причинила мне, ровно столько же он возвращает тебе. Гу Цинъи, души, не прошедшие через Пруд Кровавого Очищения, не выдерживают разъедающей силы Люцина. Прости, маленькая тетушка. — Урон, который меч Люцин наносил сородичам из клана Гу, был максимальным по своему эффекту.

Гу Цинъи широко раскрыла глаза. Ее грудь была насквозь пропитана кровью — точно так же, как тогда, когда ее сердце только вырвали. Лицо ее сменило несколько выражений, и она, горько рыдая, бросилась к Цюй Жусуну.

— Личэнь, отпусти меня, Личэнь… — Цюй Жусун ясно понимал: если Гу Цинъи исчезнет сейчас, это будет окончательное исчезновение, подлинное рассеяние души, когда и о перерождении нечего и мечтать.

Гу Личэнь лишь холодно смотрел на него:

— Ты же прекрасно знаешь: у нее нет сердца.

Цюй Жусун протянул к Гу Цинъи руки, пытаясь ее схватить, и горестно закричал:

— Гу Личэнь, это у тебя нет сердца! Я просто хочу обнять ее, я просто хочу обнять ее… Цинъи, ты даже времени на объятия нам не хочешь дать! Это у тебя нет сердца, Гу Личэнь, позволь мне обнять Цинъи, умоляю тебя…

— Жусун… — Гу Цинъи подползла к барьеру массива, удерживавшему Цюй Жусуна, но стоило ей протянуть руку и коснуться преграды, как пальцы почернели от ожогов. Утирая слезы, она смотрела на любимого человека, оказавшегося на расстоянии вытянутой руки: — Жусун, я — это Цинъи.

Цюй Жусун кивнул:

— Я знаю, Цинъи, ты — Цинъи.

— Жусун, обними меня.

— Цинъи… прости меня, Цинъи… — Ноги Цюй Жусуна были скованы, и он не мог пошевелиться.

Гу Цинъи вновь протянула руку и чудом пробила барьер массива, крепко сжав ладони Цюй Жусуна:

— Жусун, я — это Цинъи. — Повторяла она снова и снова. За поясом у Цюй Жусуна висел маленький деревянный меч из персикового дерева; Гу Цинъи перехватила руку Цюй Жусуна, заставив его схватиться за этот персиковый меч. Улыбнувшись так ярко, будто персиковые цветы в весеннем саду, она изо всех сил вонзила его себе в грудь и, не переставая, с последними силами шептала: — Жусун, я — это Цинъи, твоя Цинъи…

Гу Личэнь с тяжелым сердцем отвернулся и про себя зачитал заклинание упокоения душ. Маленькая тетушка, ты в конце концов… вернулась.

— Нет… Цинъи, не уходи, Цинъи…

На губах Гу Цинъи застыла улыбка:

— Жусун, я лишь желаю, чтобы в этой жизни всё было мирно и спокойно, а годы текли безмятежно. В следующей… — Прости, у них не будет следующей жизни… Жусун, раз уж я не смогла подарить тебе спокойствие в этой жизни, то в будущей тем более не смогу. Больше всего на свете ты заслуживал моего сожаления, Жусун.

Одержимый пропитывавшей всё его тело призрачной ци, Лю Муянь изо всех сил рвался открыть глаза, а звон колокольчиков настойчиво манил его. Он разинул рот, силясь позвать Гу Личэня, кричал из последних сил, но никто его не услышал.

— Открой глаза, открыв глаза, ты увидишь то, что хочешь узнать. — Этот голос безостановочно эхом отдавался в голове.

Уставший Лю Муянь закрыл лицо руками. Где шицзун? Шицзун… То, что он увидел, прорвав преграду и открыв глаза — среди багровой пелены Гу Личэнь сидел на земле, прижимая к себе длинноволосого его самого. Пусть они выглядели немного растрепанными, но выражение лица шицзуна было невероятно нежным. Кто же тогда видел всё это? Лю Муянь? Разве Лю Муянь не был рядом с Гу Личэнем? Кто я? Кто такой Лю Муянь?

Шицзун… кто я такой…

http://bllate.org/book/39999/5072751

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Ghost Painting / Призрачные картины: Искусство экзорцизма / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.