С этого момента он мог — и смел — выражать свое недовольство только так.
Щелк! Дверь квартиры открылась, и Мо Сынянь вернулся в реальность.
Цзянь Юйшань одарила его улыбкой, схватила за руку и потащила прямо в прихожую. По своему тону и выражению лица она ничем не отличалась от любящей матери из любой обычной семьи.
— Заходи же, заходи. Ах ты, ребенок, почему я тебе столько звонила, а ты ни разу не взял трубку? И на столько сообщений в Вичате не ответил! Я уж думала, с тобой что-то случилось.
Мо Сынянь слишком хорошо знал этот сценарий и у него не было ни малейшего желания подыгрывать, поэтому он пустил в ход универсальную отговорку:
— Я занят работой, зарабатываю деньги. Мне некогда отвечать на звонки и некогда писать сообщения.
— Ой, неужели мама помешала твоей работе? В следующий раз мама будет внимательнее.
— Нет.
Пройдя в гостиную, он окинул взглядом всю квартиру и обнаружил, что дорогая бытовая техника, которая еще несколько месяцев назад стояла на своих местах — например, очиститель воздуха марки Bosch, — куда-то исчезла. Пропали и другие вещи: телевизор, напольный кондиционер, кулер для воды...
Ему даже не нужно было гадать или о чем-то спрашивать: всё это наверняка продали за бесценок ради денег, и дом становился всё более пустым и убогим.
Мо Сынянь попытался вспомнить, как эта квартира выглядела раньше, но сколько ни старался, не смог. Зато перед глазами отчетливо всплыла сцена, как бандиты, пришедшие выбивать долги, громили и грамили всё вокруг.
Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить поднимающиеся эмоции, и сквозь зубы бросил вопрос:
— Почему вы сменили замок на двери?
Услышав столь неожиданный вопрос, Цзянь Юйшань на мгновение замерла, но тут же потупилась и принялась наводить порядок на обеденном столе, сгорая со стыда:
— Пару дней назад твой младший брат случайно его сломал, вот и пришлось поставить новый.
Услышав звяканье посуды, Мо Сынянь перевел взгляд на обеденный стол.
Четыре пары палочек и чашек, четыре блюда и один суп — но на тарелках осталась лишь жидкая похлебка, на поверхности которой плавали жирные пятна, а в глубине качались обрезки имбиря и зеленого лука. Рисоварка была абсолютно чистой, и лишь на ложке для подачи риса застряло с десяток рисинок.
Когда в последний раз дома готовили порцию лично для него, он уже смутно припоминал, но овощной суп точно никогда не был настолько скудным.
Мо Сынянь отвернулся, не выдержав, и прямо выпалил:
— Вы сами прекрасно знаете, он его сломал или коллекторы разгромили.
Поняв, что притворяться дальше бесполезно, Цзянь Юйшань решила включить материнский авторитет:
— Раз замок уже поменяли, давай не будем об этом. Сынянь, ты ведь уже какое-то время трудишься на новой работе, тебе уже выплатили зарплату?
— Кроме как клянчить у меня деньги, вам больше не о чем со мной поговорить? — Мо Сынянь не стал отвечать на ее вопрос и, беззастенчиво придвинув стул, сел.
Не считая врачей и медсестер, Цзянь Юйшань была первой, кто узнал о его болезни, поэтому он и затянул с выплатой денег за прошлый месяц аккурат до сегодняшнего дня — считай, дал им времени на перестройку.
Однако даже сейчас на ее лице не отразилось ни единой тени беспокойства.
Закрыв кран и вытерев руки полотенцем, она подошла, придвинула к нему другой стул и, усевшись, заговорила с серьезным видом:
— Я тут почитала в интернете: с твоей болезнью можно какое-то время жить, ничего страшного. Даже если начнется обострение, стоит лишь проявить железную волю — и ты сможешь жить как обычный человек, работе это никак не помешает.
— Вы и правда так думаете?
— Конечно! Ты с самого детства был умнее и сообразительнее других детей, мама верит, что ты справишься с этой болезнью. Не переживай, вся наша семья будет за тебя болеть и поддерживать!
Даже если бы бездомная собака заболела и свернулась калачиком у дороги, у какого-нибудь доброго и жалостливого прохожего нашлось бы желание погладить ее, участливо спросить о самочувствии, налить воды и дать поесть.
Если бы повезло, ее, глядишь, даже отвели бы в ветеринарную клинику.
Мо Сынянь же услышал в свой адрес лишь дежурные, пустые слова ободрения, за которыми стоял вполне конкретный корыстный умысел.
Он горько усмехнулся:
— Какой же я дурак, и зачем только стал вас об этом спрашивать? Вам нужно лишь одно, чтобы я продолжал жить и зарабатывать для вас деньги, а потом расплачивался с долгами Мо Люняня.
— Да как ты можешь такое говорить? Мы же хотим, чтобы ты жил долго и счастливо! Твои дедушка с бабушкой еще несколько дней назад ходили в храм молиться за ваше здоровье, ты...
— Не нужно!
Стоило услышать слова о молитвах за здравие, как в теле Мо Сыняня что-то оборвалось: нервы натянулись до предела, и он яростно прервал Цзянь Юйшань криком.
После этого он резко поднялся, вытащил из кошелька банковскую карту и швырнул ее на стол, сдерживая кипящую внутри злость:
— Здесь десять тысяч юаней. С этого момента каждый месяц я буду переводить деньги на этот счет, будете снимать сами. Пин-код — день вашего рождения.
Сказав это, он решительным шагом направился к выходу. В тот самый момент, когда его рука легла на дверную ручку, он бросил через плечо:
— Я очень занят на работе, больше без серьезной причины мне не звоните.
— Тогда не забудь навестить дедушку с бабушкой.
— Хлоп!
Слова Цзянь Юйшань потонули в грохоте захлопнувшейся двери. Прислонившись спиной к двери, Мо Сынянь попытался собрать мысли в кучу: в голове крутилась лишь одна навязчивая идея — поскорее вернуться к Сюй Ишэну. Руки сами собой полезли в карман и достали телефон.
На экране красовался белый пес: Бай Дэ сидел на зеленой лужайке, его чистокровная белая шерсть сияла на солнце, глаза были слегка прищурены, уголки пасти приподняты, а из приоткрытой пасти выглядывал розовый язык и ряд белых зубов.
И этот улыбающийся вид выглядел донельзя милым, от всей его стати веяло благородством — где тут вообще можно было разглядеть хоть капли суровости?
Благородный и суровый? Ха, твой хозяин куда больше подходит под это описание, Сюй... Сюй... — Мо Сынянь осекся, только сейчас сообразив, что до сих пор толком не знает имени своего шефа.
Может, последовать примеру управляющего Лу и звать его братом Сюй? По правде говоря, судя по его характеру, он ни за что не согласился бы отпускать меня на столь долгий срок, почему же он до сих пор меня не хватился?
Бормоча про себя всякую всячину, Мо Сынянь зашагал к выходу, попутно открывая Вичат, собираясь черкнуть пару строк, чтобы показать свою исполнительность и инициативу.
Его пальцы то и дело стучали по клавиатуре: текст в поле ввода то появлялся, то стирался подчистую. Этот маневр повторялся раз за разом.
Лицо у него, конечно, писаное красавец, но вечно ходит с такой угрюмой и недовольной физиономией... Ладно, ради Бай Дэ стоит поторопиться назад.
Наконец уговорив себя, Мо Сынянь принялся сосредоточенно набирать сообщение.
Большой палец правой руки уже занесся над кнопкой отправки, как вдруг в пустом диалоговом окне неожиданно всплыло новое сообщение: Как освободишься, сразу возвращайся. У тебя нет свободного времени на игры в телефоне.
Откуда он знает, что я смотрю в телефон?
Мо Сынянь растерянно замер, зажал кнопку удаления, лихорадочно соображая, что ответить, как прилетело еще одно сообщение: Вечером Бай Дэ нужно выгулять пару раз. Через час жду тебя в ChronV.
Он привел пса в салон? Разве в самом центре города разрешено свободно выгуливать крупных собак?
Мо Сынянь ничего не понимал, но сейчас главным было срочно отписаться: Хорошо, я уже возвращаюсь.
Спрятав телефон, Мо Сынянь продолжил путь. До этого он шел, уткнувшись носом в экран и полностью погрузившись в переписку, поэтому абсолютно не заметил человека, который уже довольно долго стоял у лифта.
— Лян Илюй, ты чего здесь стоишь?
— Мама сказала, что ты вернулся домой, но я-то знаю, что надолго тебя не хватит, поэтому просто ждал, пока ты выйдешь. Поедем вместе, заодно поболтаем по дороге.
Войдя в лифт, Мо Сынянь нажал кнопку первого этажа и прямо ответил:
— Без проблем. Только долго болтать не выйдет, я немного спешу.
— Вижу-вижу, всю дорогу в телефон пялился с таким сосредоточенным видом, что я даже не рискнул тебя окликнуть. Что, на новой работе сплошные проблемы? — будучи криминальным следователем, Лян Илюй привык выражаться прямо, тем более что они были друзьями детства, выросшими в одном дворе.
Мо Сынянь бросил на него косой взгляд и горько усмехнулся:
— То, что я сменил работу, опять моя матушка растрепала?
— Не совсем так. Тетя Цзянь сказала моей маме, а мама — мне, — поправил его Лян Илюй.
— Проехали, разницы никакой.
— А твой братец Люнянь сейчас остепенился? Тех ребят, что приходили к тебе на днях, я попросил коллег проверить, больше они твой дом беспокоить не будут.
Не дождавшись ответа после долгой паузы, Лян Илюй вздохнул:
— Ладно, о нем ни слова. Давай о другом. Ты в прошлый раз говорил, что с телом творится что-то неладное. В больницу ходил? Что за болезнь нашли?
Мо Сынянь сохранял полное спокойствие:
— Мизантропия.
— Та самая редкая болезнь, которой на весь мир болеет меньше двадцати человек?
— Она самая.
Лян Илюй на мгновение онемел. В голове у него зазвенела пустота: он уперся свободной рукой в бок и принялся остервенело ерошить свой ежик на голове.
Ему безумно хотелось верить, что он просто расслышал или что этот парень перед ним сейчас шутит, но вероятность обоих событий равнялась нулю.
Лян Илюй то открывал, то закрывал рот, собираясь с мыслями, но подходящих слов утешения так и не нашел. Молча сопровождая друга, он дошел до ворот жилого комплекса.
Поколебавшись еще с полминуты, он наконец выдавил из себя:
— Как твой друг скажу: если вдруг что-то понадобится — обращайся. И не надрывайся на работе, здоровье дороже.
Не услышав от знакомого привычных пустых нравоучений, Мо Сынянь едва заметно улыбнулся:
— Ладно, спасибо. Я побежал, как-нибудь созвонимся.
Тут Лян Илюй вытащил из кармана ключи от машины, придержал его за рукав и предложил:
— Погоди, моя машина как раз припаркована неподалеку. Где ты работаешь? Я подброшу.
Не успел он договорить, как у него перед глазами блеснула вспышка, и где-то рядом послыхался едва уловимый щелчок затвора камеры.
Инстинкты криминалиста мгновенно подкинули сигнал тревоги. Лян Илюй замер, закрутив головой по сторонам: требовалось одновременно вычислить источник света и звука и отсеять возможные аномалии.
Его взгляд стал острым, как клинок. В ту же секунду он просканировал крыши всех окружающих высоток, деревья и кустарники, где мог кто-то прятаться, припаркованные машины и каждого проходящего мимо жильца.
Мо Сынянь проследил за его взглядом и поинтересовался:
— Пытаешься выследить какого-то преступника, который здесь залег на дно?
— А, нет, наверное, показалось. Пошли, я отвезу тебя на работу. — Не обнаружив ничего подозрительного, Лян Илюй решил пока отступить.
— Не нужно, я сам... — Мо Сынянь еще не успел договорить отказом, как в кармане завибрировал телефон. — Подожди секунду, у меня звонок, я отвечу.
Увидев на экране абонента со скромной подписью Сюй, он интуитивно почуял неладное, сделал пару шагов в сторону к пустой площадке и с нехорошим предчувствием нажал кнопку приема.
Стоило поднести трубку к уху, как Мо Сынянь отчетливо уловил в динамике с трудом сдерживаемую, закипающую раздражительность собеседника: дыхание было тяжелым и предельно неровным.
Он прекрасно понимал это ощущение внутреннего сдерживания. Не успел он даже раскрыть рот, чтобы задать вопрос, как с той стороны донеслось:
— Чтобы слушал сюда: я хочу, чтобы ты сию же секунду, немедленно вернулся ко мне!
http://bllate.org/book/40059/5082029
Готово: