Первый телефонный разговор с Сюй Ишэном лишь укрепил Мо Сыняня в двух выводах: у того переменчивый характер и капризный нрав.
По дороге он только и думал о том, неужто все начальники вроде Сюй Ишэна — те еще самодуры, но раз этот так любит собаку, значит, душой он всё же не совсем пропащий.
Придя к выводу, что в этот раз он, скорее всего, стал чьим-то козлом отпущения и мальчиком для битья, Мо Сынянь тотчас мысленно внес человека в черный список и переименовал его в контактах и мессенджере на холодную кислую морду.
Когда Мо Сынянь прибежал к входу в ChronV, до назначенного часа оставалось ровно десять минут. Пройдя в заведение через служебный вход для персонала, он увидел, что на первом этаже несколько утренних сотрудников вьются вокруг рабочих мест в сильном волнении перед открытием.
Знакомы они особо не были, да и времени в обрез, поэтому Мо Сынянь хотел было проскользнуть мимо и подняться наверх, но у лестницы его окликнул парень на вид студенческого возраста.
Тот устроился на работу в ChronV примерно в то же время, что и он. Наверное, сказывалось то, что парень учился только на первом курсе — от него так и веяло чистой студенческой наивностью.
Оглянувшись наверх, парень отвел Мо Сыняня в уголок и шепнул:
— Сюй-гэ сегодня с утра лютует, даже тебя поминал. Будь наверху поосторожнее. Если почувствуешь неладное — включай диктофон или камеру, вдруг пригодится.
Мо Сынянь оглянулся: остальные уткнулись нос в работу, и даже те двое, что еще на рассвете встречали его с сияющими улыбками, теперь старательно отводили глаза.
В ту же секунду всё встало на свои места: оказывается, все решили, что это он, этот «сладкий мальчик», плохо слушался хозяина и вывел из себя ту самую «холодную кислую морду» наверху.
На таком фоне искреннее доброжелательство паренька выглядело особенно заметным. Поблагодарив его кивком, Мо Сынянь почти бегом бросился к кабинету в самом дальнем конце третьего этажа.
Он трижды постучал и прождал полминуты, но ответа не последовало.
До истечения срока оставалась всего минута, и Мо Сынянь, не раздумывая больше, взялся за ручку и распахнул тяжелую дверь.
Едва переступив порог, он уловил легкий запах медицинского спирта. Окинув комнату взглядом и никого не обнаружив, он неуверенно позвал:
— Господин Сюй? Я Мо Сынянь, вы здесь?
— Притащился в последнюю минуту, нарочно? — раздался голос Сюй Ишэна. В его тоне сквозило полудоверчивое подозрение.
Определив источник звука, Мо Сынянь перевел взгляд влево и вперед: Сюй Ишэн как раз бинтовал себе запястье, глядя прямо на него, и приближался с абсолютно беспристрастным лицом.
До необходимости защищаться дело пока не дошло, да и привычных по обычным офисам сцен разноса подчиненных начальством тоже не наблюдалось.
Однако Мо Сынянь знал, что Сюй Ишэн — это омут, по одному лишь внешнему виду которого невозможно понять, сколько ледяного холода, водорослей на подводных течениях и затаившихся водоворотов скрывается на дне.
Мо Сынянь прекрасно понимал, что на месте работника сейчас следовало бы излиться извинениями вроде: «Простите, что заставил вас ждать, впредь буду следить за временем, такого больше не повторится».
Но сейчас ему хотелось поступать по возможности так, как велит сердце, поэтому он наотрез отрезал:
— Нет, вы не так поняли.
— Тогда почему это заняло столько времени? — Сюй Ишэн ловко завязал узел одной рукой, вытащил телефон, разблокировал экран и ткнул им в лицо Мо Сыняню. — От твоего дома досюда на метро максимум сорок минут.
Почувствовав резкий запах мази, Мо Сынянь машинально чуть дернул носом и отступил на шаг в сторону.
Глядя на подробную схему маршрута от станции метро «Девятая линия» у его дома до ChronV, он вдруг пожалел, что не ответил более обходительно.
На голове у Сюй Ишэна все еще сохранялась утренняя прическа из мягких волос, и если он молчал, то внешне казался донельзя послушным и свежим.
Подавив желание изобразить безропотное смирение, Мо Сынянь медленно произнес:
— Выходя из дому, я встретил знакомого. Мы немного поболтали, наверное, из-за этого задержался.
— Что за знакомый, о чем болтали? — не унимался Сюй Ишэн.
— Да так, старый приятель, ни о чем особенном.
— Правда? А с чего это вы вдруг встретились сегодня, заранее договаривались?
— Нет, он живет в доме напротив. Услышал, что я вернулся, и подошел поболтать.
— У вас настолько близкие отношения?
От этого допроса, похожего на допрос подозреваемого, Мо Сынянь начал терять терпение. Тяжело вздохнув и отвернувшись, он бросил небрежно:
— Можно и так сказать.
Стоило ему это произнести, как зрачки Сюй Ишэна сузились. Перед глазами всплыла картина: Мо Сынянь и Лян Илюй идут бок о бок; вот Мо Сынянь открыто и беззаботно улыбается ему во время беседы; вот Лян Илюй хватает его за руку, а тот даже не пытается отстраниться.
Разве могут вести себя так обычные знакомые? Нет, не могут, точно не могут.
Бви брови Сюй Ишэна сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, плечи приподнялись, а грудь заходила ходуном.
В следующий миг он протянул руку, мертвой хваткой вцепился пальцами в челюсть Мо Сыняня и резко развернул к себе. Голос его упал до зловещего хрипа:
— Мо Сынянь, все, кто смел мне лгать, уже мертвы. Советую тебе даже не пытаться.
— Я не вру, и угрожать мне не нужно! — Очередное незаслуженное обвинение заставило внутри Мо Сыняня закипеть ярость. Он в упор посмотрел ему в глаза и ответил тем же тоном: — Хватит с меня этого бреда.
— Тогда выкладывай всё, о чем вы говорили. Живо! — Сюй Ишэн усилил нажим, но тут же сам глухо застонал от резкой боли в травмированном запястье.
Мо Сынянь уже собирался перехватить его руку, чтобы освободиться, но, заметив странную бледность на лице начальника, опустил ладони и раздраженно бросил:
— Сначала отпусти! Мне больно от твоего зажима.
— Так говори же! — Сюй Ишэн сорвался на крик, его голос опасно взлетел, приобретя истеричные нотки, грозящие перерасти в срыв.
— Он просто справлялся о моем самочувствии! — взревел в ответ Мо Сынянь, переведя дыхание и добавив: — Вот и всё! Доволен теперь?
Как только Мо Сынянь закончил кричать, пальцы Сюй Ишэна разом ослабли. Рука его слегка задрожала. Глядя на оставшиеся от его собственной хватки красные следы, он растерянно заворочал глазами, и в этот момент стал до боли похож на провинившегося щеночка, не понимающего, в чем он накосячил.
Медленно подняв руку, он с пугающей осторожностью провел по бровям Мо Сыняня, а подушечками пальцев легко заскользил туда-сюда по его векам.
Мо Сынянь дважды сухо кашлянул, опустив голову и переводя дыхание, и поначалу даже не обратил внимания на столь странные нежности со стороны противника.
Успокоив дыхание, он выпрямился и с серьезным видом произнес:
— Пусть я не...
Не успел он договорить, как щека неожиданно ощутила мягкое тепло. Тело инстинктивно отпрянуло назад, и он настороженно бросил:
— Ты что творишь?
— Ничего. Что ты там хотел сказать? Продолжай. — Сюй Ишэн с непроницаемым лицом как ни в чем не бывало отдернул руку.
— Понятия не имею, на что ты вечно злишься, но если моя повседневная обязанность — работать мальчиком для бивня... для битья, то ладно, я не против, только предупреждай заранее.
— Ты не... Ты не мальчик для битья.
— Раз так, то в следующий раз, когда разозлишься, не срывайся на мне. — Мо Сынянь обвел взглядом кабинет и спросил: — Где Бай Дэ? Я выведу его погулять ненадолго.
Сюй Ишэн молча повернулся к дивану и, указав на дверь в правом углу, бросил:
— Он в комнате отдыха смотрит мультики и лопает снеки. В это время он уже дрыхнет, пусть поспит, потом повозишься.
Возможности поиграть с псом немедленно обломились, и веки Мо Сыняня уныло опустились. Чувствуя себя абсолютно обессиленным, он выдавил:
— Каковы же мои трудовые обязанности на данный момент?
— Придумай что-нибудь и развлеки меня, чтобы мне стало весело. — Сюй Ишэн, уютно устроившись на диване с телефоном в руках, с невозмутимым видом озвучил свое третье поручение.
Он как раз просматривал рейтинг ресторанов в приложении доставки. Прикинув, что из-за транспортировки стейки и японская кухня растеряют весь вкус, он остановился на китайской и, листая меню, добавил: — Сначала поедим, а потом примешься за работу.
Не прошло и суток с момента их знакомства, а от него требовалось ровно то же самое, что от человека, подобравшего на улице первого встречного в отвратительном настроении с приказом непременно его развеселить.
Мо Сыняню показалось, что над ним просто издеваются самым изощренным образом, но живот уже урчал от голода, а на препирательства банально не осталось сил.
С самого ухода из дома он еще ни разу не присел отдохнуть: поясницу ломило, ноги налились свинцом и ныли. Кое-как дотащившись до дивана напротив Сюй Ишэна, он рухнул на сиденье.
То ли мягкая кожа дивана оказалась на редкость удобной, то ли накатившая усталость немного отступила, но мысли в голове стали проясняться, а ум — работать четче.
Чтобы развеселить человека, нужно сначала узнать его поближе — двигаться от простого к сложному, и тогда результат не заставит себя ждать.
Мо Сынянь обратил внимание на то, как именно забинтовано запястье Сюй Ишэна: это была «восьмиобразная» повязка, которую накладывают исключительно при растяжениях или разрывах связок.
Правда, уточнять это он не стал, а вместо этого задал другой вопрос:
— Если тебе удобно, не мог бы ты назвать свое имя? Или хотя бы подсказать, как мне называть тебя в неформальной обстановке?
Сюй Ишэн замер. Пальцы, только что лупившие по экрану телефона, зависли в воздухе. Его глаза внезапно вспыхнули — словно весеннее солнце растопило лед или на сухой ветке пробился юный побег.
Бросив телефон на сиденье и прижав к груди случайно подвернувшуюся диванную подушку, он повернулся к Мо Сыняню набок и впервые заговорил мягким, обволакивающим голосом:
— Сюй Ишэн. Меня зовут Сюй Ишэн.
Красивое имя. Наверняка за ним кроется глубокий смысл.
Мысленно отметив это про себя, Мо Сынянь невольно расслабился. Откинувшись на спинку дивана, он принялся гадать, какие именно иероглифы скрываются за этими звуками: какой «и» и какой «шэн»?
Стоило ему погрузиться в раздумья, как он по привычке склонил голову набок, подперев подбородок ладонью так, что пальцы прикрыли правую щеку, и уставился в одну точку, моргая каждые несколько секунд.
Это была классическая поза из учебника по размышлениям. Сюй Ишэн неотрывно следил за ним пару минут, а затем, решив, что пауза затянулась, тихо спросил:
— Ломаешь голову над тем, какие именно иероглифы в моем имени?
— Угу. Судя по твоему положению в обществе и домашней коллекции нефритовых вещиц, вряд ли для тебя подобрали банальные знаки. — Мо Сынянь продолжил рассуждения: — Есть такой духовой музыкальный инструмент — «шэн». Наверняка в твоем имени используется именно этот иероглиф.
Сюй Ишэн почти целиком уткнулся лицом в сгиб локтя, оставив на виду лишь чуть вздернутые уголки глаз и бровей:
— Верно. А второй?
Мо Сынянь подумал пару секунд, и в его голосе уже не было прежней уверенности:
— Иероглиф «и» в значении «смысл» или «намерение», да?
— Угадал. С чего вдруг решил на него поставить?
— Ну, «шэн» — это инструмент, и из всех омофонов с ним идеально сочетаются разве что «и» (мысль, воля) или «и» (память, воспоминание). Но последнее чаще дают девочкам. К тому же у первого иероглифа такая же структура, как у «шэна» — верхняя и нижняя части четко разделены, так что я и поставил на «и» смысловое.
http://bllate.org/book/40059/5082030
Сказали спасибо 0 читателей