Ужинав, я с сомнением обратился к Хунхайэру:
— Как так вышло, что в последние дни не видно Цинхуаня? Разве он не здешний управляющий?
Тот холодно фыркнул:
— Этот лисьий хвост? Я сослал его к подножию горы сторожить склады.
— Ты... уже знаешь? — я слегка удивился. Вряд ли это было так. Судя по поведению Цинхуаня, его чувства к Хунхайэру должны были быть чистой тайной страстью.
Хунхайэр вдруг немного разозлился:
— А ты откуда знаешь? Кто тебе сказал? Клянусь, я вырву ему язык!
Мне пришлось успокаивать его:
— Тебе не стоит так злиться. Хотя он и парень, но, по-моему, мир демонов довольно либерально смотрится на подобные вещи.
В результате Хунхайэр завелся еще сильнее:
— Да пусть он заигрывает с какими угодно демонами, мне все равно! С какой стати он полез к моему отцу?!
А? Что-что?
Хунхайэр даже отбросил палочки в сторону, снедаемый негодованием:
— Он только и делает, что шляется на гору по любому поводу и целыми днями крутится возле моего отца! Думаешь, я не вижу? Любой знает, что он просто хочет закадрить моего батюшку. Хм, да этот паршивый малый лис и в подметки не годится моей матушке!
Насколько мне было известно, Король-Бык часто брал сына с собой.
Иными словами, тот факт, что Цинхуань якобы целыми днями «крутился возле» Короля-Быка, на самом деле был лишь обходным маневром. Настоящей его целью было крутиться возле того, кто сидел прямо передо мной...
Какая жалость, какая горькая жалость! Мало того, что эта безнадежная страсть осталась безответной, так еще и сам предмет воздыханий решил, что парень метит на роль любовника его собственного отца!
Поэтому на следующий день, снова повстречав на задней горе осунувшегося Цинхуаня, я само собой исполнился глубокого сочувствия.
Он больше не выглядел таким ледяным и настороженным, как вчера при нашей первой встрече. Хотя сегодня от него все еще веяло усталостью, при виде меня на его лице отчетливо промелькнула радость, а уголки губ чуть приподнялись:
— Я думал, сегодня ты не выйдешь.
Он так долго безответно любил Хунхайэра и не имел с кем поделиться, а теперь, когда я узнал его тайну, меня вполне можно было считать кем-то вроде его доверенного лица.
Эх, подумать только — как же мучительна эта тайная любовь.
— Вообще-то Хунхайэр собирался учить меня грамоте, но тут к нему по делу прибежали еще двое мелких демонов, так что я вышел прогуляться. Ты же теперь заведующий складом, разве тебе не нужно работать? — Упс, прозвучало как-то слишком современно, Цинхуань наверняка найдет это странным.
— Мне нужно работать только по утрам, — ответил он, присаживаясь рядом со мной.
Этот лис и впрямь был умен, раз смог уловить мой смысл. Я даже обрадовался:
— Значит, теперь каждый день после полудня ты сможешь играть со мной.
Он склонил голову набок и моргнул:
— Разве молодой господин не должен играть с тобой?
Я слегка толкнул его:
— Перестань вытягивать из меня слова, у меня нет никаких подобных интересов к твоему молодому господину.
Заметив, как он тихонько улыбнулся, я тяжело вздохнул — ох уж эта мнительность безответно влюбленных... и продолжил:
— Когда у него есть свободное время, он действительно придумывает всякие странные игры, но вечно дело заканчивается тем, что его срывают неотложные обязанности молодого господина Горы Накопления Грома. Остальные же и вовсе не смеют заговорить со мной. Эх, божественной птице тоже нужно как-то развлекаться...
Тем более что я — всего лишь подделка.
Цинхуань подумал немного и сказал:
— Тогда я буду приходить к тебе на часок после полудня.
Не успел я и радостно пискнуть, как он добавил:
— Но только здесь.
Понимающе хлопнув его по плечу, я изрек:
— Я всё понял.
Лицо у него сделалось странным:
— Всё понял?
Я улыбнулся с видом знатока:
— Да ты просто боишься, что Хунхайэр увидит нас и снова решит, будто этот лис-самец и на меня глаз положил.
Пусть даже я угадал абсолютно точно, не обязательно было делать такое лицо, будто проглотил муху...
С тех пор как у нас с Цинхуанем появились полуденные свидания, моя жизнь стала обретать хоть какой-то смысл.
Изначально я рассчитывал лишь на то, что мне скучно целыми днями сидеть одному, и хотелось бы просто с кем-нибудь поболтать. Но Цинхуань превзошел все мои ожидания: он поразительно много знал, был очень умлен и легко воспринимал даже такие научные теории, которые люди этой эпохи принять были не в силах.
По правде говоря, для демона это поистине редкое качество... ведь сами по себе демоны — существа насквозь антинаучные.
И тем не менее он ухитрялся объяснить само существование демонов с точки зрения науки! Это оставляло просто... безмолвными, и что еще более поразительно — в его словах был железный смысл...
Дело было так:
— Цинхуань, на самом деле у людей после смерти нет никакой души. Ведь так называемая душа — это сознание, а оно обязано опираться на плоть, то есть на объективную реальность.
— Я понимаю твою мысль. Ты же уже говорил, что сознание не может существовать вне объективной реальности.
— Но чего я не могу понять: взять, к примеру, тебя. Изначально ты — лиса, но после культивации твое тело умудрилось обойти законы природы и принять человеческий облик. Разве это не странно?
— Таковы естественные законы для демонов. После сотен и тысяч лет культивации количественные изменения переходят в качественные. Ничего странного здесь нет.
— А как же Подземный Мир? Разве тамошние призраки не оторваны от плоти?
— Именно поэтому они все и отправились в Подземный Мир: человеческий мир больше не может их вместить. Как ты сам сказал, стоить утратить опору в объективной реальности, и эти проявления сознания уже не могут продолжать деятельность. Поэтому они все уходят в обитель мертвых, а владыка Яма распределяет для них новые вместилища в объективной реальности.
— ...
Я слушал с отвисшей челюстью. Изначально это я растолковывал ему базовые теории, но в итоге он усвоил их и обобщил куда тщательнее меня. Живи он в современном обществе и пройди он системное обучение, из него вышел бы выдающийся философ.
Поразмыслив, я решил, что мое собственное положение весьма и весьма специфично, и зашел издалека:
— А как ты думаешь... скажем, гипотетически: представь, что ты заснул, а проснувшись, обнаружил, что превратился в совершенно другого человека. Почему такое могло произойти?
Цинхуань нахмурился, а затем усмехнулся:
— Это невозможно.
— Почему невозможно?
— Ты же сам говорил, что сознание не способно функционировать само по себе. Измениться в другого человека просто за один сон — это совершенно... — он моргнул, — «неу científica» (не научно).
Я окончательно лишился дар речи.
Помимо того, что я просвещал его в различных областях науки, он и сам поведал мне немало интересного.
— Дуншэн Шэньчжоу, Синю Хэчжоу, Наньчжань Бучжоу и Континент Бэйцзюй Лучжоу — это четыре великих континента, на которые Небесный Двор разделил Нижний мир. Синю Хэчжоу находится под юрисдикцией Татхагаты; Наньчжань Бучжоу изначально был пожалован истинному владыке Эрлану Ян Цзяню, но позже Ян Цзян счел это хлопотным и попросил четырех бодхисаттв — Ди Цзан-вана, Вэньшу, Пусяня и Гуаньинь — помочь ему с управлением делами в Наньчжань Бучжоу; а Дуншэн Шэньчжоу изначально предназначался в качестве удельного владения для царя всех птиц, то есть твоего приемного отца, однако по какой-то причине он подал прошение в Небесный Двор с просьбой переписать эту землю на тебя.
Если посудить, Фэнхуан должно быть очень сильно любит этого своего сына, раз даже пожалованное владение переуступил ему.
— Это всего три континента, а что насчет Континента Бэйцзюй Лучжоу?
— Я и сам не знаю, там никто никогда не бывал. Говорят, это сплошной океан. — Цинхуань вдруг осекся, словно о чем-то вспомнив.
— Что такое?
— Ничего, просто в голову пришла одна странная мысль. — Выражение его лица стало несколько суровым, явно то, о чем он подумал, было не пустяком.
Я с любопытством спросил:
— Это связано с Континентом Бэйцзюй Лучжоу?
Цинхуань внезапно задал встречный вопрос:
— Ты ведь говорил мне, что мир кругл, верно?
Я кивнул, а потом покачал головой:
— Не «мир кругл», а Земля круглая.
Брови его сошлись на переносице, но в конце концов он так и не открыл мне, до чего именно додумался.
Впрочем, вряд ли это было что-то из ряда вон выходящее: я уже заметил в нем зачатки сумасшедшего ученого, наверняка он столкнулся с какой-то неразрешимой для него астрономической или географической загадкой.
Ладно, проехали. Когда он окончательно запутается, то непременно спросит меня, и тогда я выдам ему готовый ответ.
Ничего не попишешь, что поделать, если за моими плечами образование из будущего, пришедшее из мира спустя две тысячи лет.
Попрощавшись с Цинхуанем, я вернулся в Ланхуань, напевая какую-то фальшивую мелодию.
Ланхуань — так называлась та далекая от мирской суеты пещера, где жили Хунхайэр и Принцесса Железный Веер. Когда я впервые услышал это название, меня едва не хватил удар: вообще-то я угодил в Путешествие на Запад, а не в Полубоги и полудемоны, чёрт побери.
Хунхайэр стоял у ручья, уперев руки в боки, широко распахнув свои миндалевидные глаза:
— Ты где пропадал? Я только сегодня узнал, что вот уже полмесяца ты каждый день после полудня куда-то уходишь!
Я невинно развел руками:
— Ты целыми днями занят донельзя, мне стало скучно, вот я и ходил к задней горе на обрыв посмотреть.
Он подскочил ко мне и принялся обнюхивать с ног до головы. Я, не зная, плакать мне или смеяться, оттолкнул его:
— Ты что, как щенок маленький?
Надув губы, он произнес:
— На задней горе полно сосен, если бы ты действительно ходил туда, от тебя бы пахло сосновой смолой. Ладно, раз ты не соврал мне, я прощу тебе то, что ты тайком убегал развлекаться в одиночку.
И этот парень еще смеет вести себя так, будто ему больше ста лет набежало? Со всех сторон чистейший подросток в пубертатном периоде; того и гляди, у демонов этот возраст как раз и длится веками.
Меня вдруг осенило:
— Принцесса Железный Веер — земная бессмертная, Король-Бык — демон, а ты тогда кто?
Это что получается, какой-то необычный межвидовой полукровка?
Хунхайэр на секунду замер:
— Я... наверное, демон. Небесный Двор не вносил меня в Бессмертный Реестр.
Точно! Цинхуань рассказывал мне, что вся разница между демонами и бессмертными сводится к одной-единственной вещи: наличию или отсутствию Бессмертного Реестра.
Если выражаться совсем прямо, разница лишь в официальном трудоустройстве. Есть запись в реестре — значит, бессмертный на государевой службе; нет записи — обыкновенный дикий демон.
Неудивительно, что когда в прошлом смотришь телесериал Путешествие на Запад, многие небожители на поверку выглядят сущими демонами.
Хунхайэр вдруг задал мне встречный вопрос:
— Твой отец — Фэнхуан, тогда почему ты — птица Пэн? Кто твоя мать?
Вопрос застал меня врасплох, и мне пришлось отшутиться:
— Я потерял память и ничего не помню.
Люйвэй, младшая сестра-двойняшка Цзиньчи, — павливица. Разнояйцевые близнецы, к тому же разных биологических видов — на это может быть лишь одно объяснение: у них разные отцы.
Так кто же из них не является родным ребенком Фэнхуана? Люйвэй? Или Цзиньчи?
И кто же мать этих двоих детей?
Ай, плевать, все равно сейчас это меня никак не касается.
Хунхайэр вовсе не собирался подстерегать меня тут от нечего делать — у него ко мне было дело.
На Гору Накопления Грома пожаловал гость, и явился он специально за мной.
Не видевшись каких-то два с лишним десятка дней, Гогуо жутко исхудал: щеки запали, лицо казалось сплошь состоящим из одних огромных глаз, да и выглядел он скверно.
Я озадаченно спросил:
— Что с тобой случилось?
Уж не разругался ли он с Сунь Укуном и не страдает ли от сердечных ран?
Гогуо с ног до головы омерил меня холодным взглядом и только после этого процедил:
— А ты неплохо устроился.
Я растерялся — это за что же я успел ему насолить?
Хунхайэр тут же взвился рядом:
— С чего это у тебя, мелкий древесный дух, такой тон!
Гогуо бросил на него мимолетный взгляд и снова уставился на меня:
— Передай великому вану, пусть немедленно возвращается.
Я остолбенел:
— Куда это он ушел?
Но тот пропустил мои слова мимо ушей и продолжил:
— Послезавтра... Надеюсь, в тот день он будет дома.
Ошеломленный этой бессмыслицей, я в то же время почему-то почувствовал, как слово дома резануло слух своей неуместностью.
Хунхайэр, чье присутствие внаглую проигнорировали, взорвался от ярости:
— Что за бред несешь! Где там шляется Сунь Укун, возвращается он домой или нет — какое это имеет отношение к Цзиньчи!
Я только-только подумал, что в его словах есть доля здраваго смысла, как он тут же добавил:
— Они же давным-давно расстались!
Одна холодная капля пота скатилась по лбу, а перед глазами запестрела сетка из черных линий.
— Я столько всего приготовил к тому дню и не хочу, чтобы мои трупы пошли прахом. Увидишь его — так передай, чтобы помнил: послезавтра он должен быть дома. Даже если у него есть дела, которые непременно нужно сделать, пусть сначала объяснится со мной.
Выпалив эту чреду странных фраз, Гогуо развернулся и ушел.
Мы с Хунхайэром остались стоять, растерянно переглядываясь. Наконец, мы синхронно выдали:
— Псих какой-то!
http://bllate.org/book/40089/5086617
Сказали спасибо 0 читателей