Улица Цинсысян
Ли Мо проспал всю ночь без сновидений вплоть до самого начала часа мао. Ощутив во рту сухость и жжение, он позвал Би Цзао — слугу, что неотлучно прислуживал ему в личных покоях. Повторив зов несколько раз, но так и не дождавшись ответа, он наконец открыл глаза и замер: прямо перед его постелью сидел темный силуэт. Рассмотрев, кто это, Ли Мо испуганно вскрикнул и в ужасе отпрянул в самый угол кровати.
Лицо этого человека цвело персиковым румянцем, а волосы вились облачной копной; прищурив глаза, незваный гость улыбался с пугающей мягкостью. Ли Мо же от неожиданности затрясся в крупной дрожи. Годы текли, как вода, но эта женщина-лисица Нань Байби казалась совершенно такой же, как и десяток лет назад. Он испуганно забормотал: Нань… Нань…, перевел испуганный взгляд и лишь тогда почтительно произнес:
— Госпожа Юйчи.
Нань Байби с улыбкой поправила ему воротник нижней одежды, сбившийся во сне, а затем, взяв его за руку, коснулась шрама от стрелы на запястье:
— Какими судьбами Саньлан пожаловал в Чанъань?
Ли Мо ответил предельно честно:
— Я покинул Гору Чаошань еще месяц назад. Перед отъездом отец строго наказывал не тревожить госпожу без нужды, поэтому я и не заходил с визитом.
Нань Байби улыбнулась:
— Мудрый Ван слишком излишне учтив, но раз он предупредил заранее, нам и вправду лучше следовать его воле. Только вот как Саньлан умудрился снова встретиться с А-Чжаном, да так, что тот привел его в свой дом и поселил в собственных покоях?
Ли, чувствуя себя виноватым, пробормотал:
— Я сильно напился в таверне, а А-Чжан проявил доброту и приютил меня. Это всего лишь случайная встреча, никаких иных связей между нами нет.
Нань Байби вздохнула:
— Саньлан, можешь не скрывать, А-Чжан уже рассказал мне, как ты выручил его вчера из беды. Спасибо, что спас его в трудный момент. Знаешь ли ты, что по природе своей он человек отрешенный, его близкие друзья — это лишь пара ребят из семей Яо и Вань, и он никогда прежде не приводил чужаков к себе домой? — Сделав небольшую паузу, она медленно добавила: — Скажи, помнит ли он тебя?
Ли Мо покачал головой:
— Особое зелье безмятежности забвения, что варит Вэй Ванчунь на Горе Чаошань, действует безотказно. Боюсь, А-Чжан теперь всю жизнь меня не вспомнит.
Хотя эти слова были чистой правдой, произнося их, Ли Мо почему-то ощутил легкую, саднящую горечь в груди.
Нань Байби, казалось, с облегчением выдохнула:
— То, что А-Чжан вернул свой духовный разум — полностью заслуга Горы Чаошань. Но раз он позабыл прошлое, пусть живет себе в тишине и покое. Жить обычной жизнью: жениться, растить детей, пройти через все круги старости, болезней и смерти — на самом деле великое благо.
Истолковав ее слова по-своему — она явно не желала никаких новых распрей с Горой Чаошань, — Ли Мо решился на жесткий шаг:
— Госпожа может не беспокоиться. Если бы не счастливое стечение обстоятельств, мы с А-Чжаном вовсе не встретились бы. Раз уж мы случайно столкнулись, подобно плывущим по воде ряске и блуждающим облакам, то так же быстро и разойдемся в разные стороны.
Нань Байби пристально посмотрела на него и внезапно произнесла:
— Сейчас А-Чжан упражняется в стрельбе из лука в заднем саду.
Услышав это, Ли Мо поднялся, оделся, обулся, привел себя в порядок, а затем достал из-под подушки сборник мелодий для пипы и бережно спрятал его за пазуху. Придав лицу беззаботное выражение, хотя сердце в груди колотилось и ходило ходуном, он сложил руки перед Нань Байби:
— Ли Мо смеет откланяться. Вряд ли нам доведется свидеться вновь, поэтому прошу госпожу поблагодарить за меня А-Чжана.
Старший брат Ли Мо, Ли Чжэнь, долгие годы вел дела в Чанъани, тайком скупая недвижимость в самых разных уголках города, однако на людях он выступал лишь скромным хозяином аптеки Юнцзитан на Восточном рынке. О том, что Бу Ци объявился в Чанъани, узнал именно он и сразу же отправил весточку на Гору Чаошань.
Столь серьезное дело, а отец взял да и прислал непоседу и легкомысленного повесу Ли Саня, приставив к нему прямолинейного и вспыльчивого Цао Баобао. От этого старший брат мучился головной болью и не знал, куда деться от досады — кажется, с тех пор у него каждый день стали выпадать перья.
В переулке Цинсысян квартала Аньи он арендовал просторный пустующий дом о трех дворах, чтобы Ли Мо и Цао Баобао было где остановиться, и нанял нескольких слуг для ведения хозяйства. В конце концов Ли Чжэнь и сам переехал туда, чтобы приглядывать за ними лично — не хватало еще, чтобы эти двое бестолковых балбесов не только ничего не добились, но и выдали их тайну, навлекая беды на Гору Чаошань.
Набравшись смежности, Ли Мо вошел в переднюю залу и действительно застал старшего брата — тот чинно сидел на низкой тахте, маленькими глотками потягивая чай. Слуга Би Цзао уныло стоял в сторонке, понурив голову, словно побитая осенними заморозками куропатка.
Изображая веселье, Ли Мо протянул:
— Братец, чего это ты в такую рань еще не ушел в лавку на Восточном рынке?
Ли Чжэнь поднял голову. Под глазами у него залегли темные тени, но голос звучал тихо и вкрадчиво:
— Где тебя носила после вчерашнего праздника цветов?
Ли Мо ответил уклончиво:
— Выпивал с друзьями, да так надрался, что не заметил, как вырубился, вот и заночевал где попало.
Ли Чжэнь бережно поставил селадоновую чашку на столик, да так резко хлопнул по нему ладонью, что аж взвизгнул:
— И до каких пор ты будешь молоть чепуху! Я отправил Би Цзао обыскать каждую таверну, а мне докладывают, что тебя увлек к себе домой сам Юйчи Чжан! Отец наказывал тебе держать язык за зубами и вести себя сдержанно. Мать повторяла бессчетно: не своевольничай и будь предельно осторожен во всем. А уж я-то каждый день твержу: ни в коем случае не связывайся с семейством Юйчи!
Он продолжал сыпать упреками, отчитывая брата на все лады, и Ли Мо, не выдержав этого потока нравоучений, поспешно перебил его:
— У нас есть продвижение в поисках Бу Ци!
Ли Чжэнь на полуслове замер с открытым ртом, сухо кашлянул и потребовал:
— И что же тебе удалось выяснить?
Ли Мо доложил:
— Тяжелая болезнь Ло Сицзюнь весьма туманна и не обходится без участия наложницы Юй-нян. Та бесследно исчезла, а я как раз вовремя заметил пролетавшего мимо белого ворона. Возможно, эта Юй-нян принадлежит к клану Белого Ворона. Кто-то видел Бу Ци в поместье Ло, но когда в день праздника цветов я всё тщательно осмотрел, подозрительных лиц не обнаружил — похоже, Бу Ци не прячется в поместье Ло. Если сопоставить эти два факта, один человек становится крайне подозрительным. И этот человек — монах Ляокун, который прежде лечил Ло Сицзюнь.
Ли Чжэнь немного подумал, и лицо его смягчилось:
— И что ты намерен делать?
Ли Мо самодовольно ухмыльнулся:
— Канцлер Ло велел мне почаще бывать в поместье Ло и приглядывать за здоровьем Ло Сицзюнь. Братец, поживее собирай мне целебные травы для укрепления организма, я снова отправлюсь навестить Ло Сицзюнь!
Та самая служанка, что голосила в день происшествия, нынче с заметной застенчивой улыбкой вела Ли Мо к покоям, где жила Ло Сицзюнь.
Деревянный монстр — магнолия — был полностью выкорчеван, а на его месте устроили небольшой прудик, в котором плескались разноцветные карпы кои. Ло Сицзюнь была без капли косметики, волосы ее просто собраны в узел, и она, прислонившись к перилам, бросала в воду корм. Рыбы сбивались в плотные стайки и шумно боролись за еду, вздымая мелкую белую рябь.
Ли Мо передал сверток с лекарством служанке и с улыбкой произнес:
— Сегодня барышня выглядит бодрой. Через несколько дней можно будет закончить с этим горьким зельем и полностью перейти на укрепляющее питание.
Ло Сицзюнь обернулась, слегка подобрала подол и сделала легкий поклон. Ее чистая кожа и хрупкая, нежная фигура и впрямь напоминали свежий бутон лотоса, колышущийся на ветру.
— Всем, чего я достигла сегодня, я обязана Саньлану. Саньлан не только спас мне жизнь, но и то и дело навещает меня. Его великую милость и глубокую доброту поистине невозможно отблагодарить.
Ли Мо торопливо замахал руками:
— Опять вы за свое. Разве я тот, кто помогает в надежде на ответную услугу?
Не успел он договорить, как висевший под карнизом длиннохвостый попугай с красной грудкой и синей головой громко закричал. Его голос звучал странно, словно он передразнивал чей-то насмешливый смех.
Ли Мо быстро подошел к клетке и холодно уставился на птицу. Ло Сицзюнь за его спиной пояснила:
— Это отец достал его для меня, чтобы хоть как-то развлечь, но говорить по-человечески он не умеет, только перья яркие. Не знаю почему, но в последние дни он совсем зачах и потерял всякий вид.
Ли Мо подумал про себя: «Еще бы он умел говорить по-человечески, иначе ты бы услышала, как он обзывает меня болтливым черножопым вороном». Стоя к девушке спипой, он чуть шевельнул губами, и попугай мгновенно умолк.
— Этот попугай родом из Лэйчжоу, он далеко от родных мест и совершенно не переносит чанъаньскую сырость и холода. Если так пойдет и дальше, он долго не протянет. Барышня, почему бы вам не отпустить его? А в другой раз Ли Мо подарит вам чанъаньского попугая с сине-зеленой грудкой, как вам такое?
— Сегодня же я прикажу отвезти его за город и выпустить на волю, — она подошла к Ли Мо чуть ближе и мягко произнесла: — И дело не только в такой мелочи. Ради Саньлана я готова взяться даже за самое трудное и опасное поручение.
Ли Мо украдкой отступил на шаг назад и с улыбкой ответил:
— Одно дело у меня действительно есть, и я хотел бы попросить барышню уделить ему внимание.
— Саньлан может говорить прямо, — кивнула Ло Сицзюнь.
— Нельзя ли представить меня досточтимому учителю Ляокуну?
http://bllate.org/book/40253/5107621
Сказали спасибо 0 читателей