Цзян Чжэнь немного занимался самобичеванием, сожалея о своей недавней бурной реакции.
Едва разобрав задачу, Мэн Тинкэ собрался встать. Цзян Чжэнь немного поколебался и окликнул его:
— Ты всю домашку доделал?
Мэн Тинкэ покачал головой:
— По математике один вариант еще не готов.
— Ну так пиши давай. Репетитор мне уже разобрал все задания из того листка по математике, если будут непонятные вопросы, я могу тебе объяснить.
Мэн Тинкэ улыбнулся краешком рта, его выражение лица словно немного оттаяло.
— Ты мне объяснишь?
Цзян Чжэнь только тут вспомнил, что тот рассказывал об участии в сборах для Международной математической олимпиады.
Ему стало немного жарко в лицо:
— Ой… А вдруг… Ха-ха. — Он еще дважды сухо рассмеялся.
Мэн Тинкэ сходил в комнату за бланком, сел рядом с Цзян Чжэнем и быстро погрузился в работу, принявшись решать задачи.
В просторной и тихой гостиной был слышен лишь звук гелевой ручки, скользящей по бумаге.
Цзян Чжэнь повернул голову и бросил взгляд на Мэн Тинкэ.
Тот был высоким, ноги у него тоже были длинные, поэтому, когда он сидел по-турецки на ковре, всегда выглядел несколько нескладно и словно чувствовал себя не в своей тарелке.
Голова слегка опущена, рука быстро решает какую-то задачу по стереометрии — полное сосредоточение.
Казалось, он совершенно не замечает открытого и ничуть не скрываемого глазения со стороны Цзян Чжэня.
После окончания национальных праздников они вернулись в школу, и подоспели результаты прошлого ежемесячного тестирования. Поскольку гуманитарные классы впервые составляли общий рейтинг отдельно, Цзян Чжэнь написал экзамен неплохо и оттого выглядел несколько занебесным.
Он попросил у классного руководителя ведомость с результатами и принялся ее изучать. Сверху вниз — сначала отыскал Мэн Тинкэ: тот стоял очень высоко в списке. Взгляд постепенно сместился вправо по строке таблицы, изучая баллы по отдельным предметам: математика и английский — превосходно, история — слабое место, что и подпортило его итоговый общий рейтинг.
Цзян Чжэнь анализировал всё с видом знатока.
Затем он опустил взгляд ниже, отыскивая собственное имя.
Он прекрасно знал свои сильные и слабые стороны, но на этот раз по математике удалось набрать на редкость вполне удовлетворительный балл, так что и его позиция в рейтинге поднялась следом.
Он с упоением изучал этот список весь обеденный перерыв и лишь с неохотой передал его старосте Гуань Хаю.
Гуань Хай посмеялся над ним:
— Сколько ни вглядывайся, толку не будет.
Цзян Чжэнь рассердился и сделал вид, что собирается встать и поколотить его. Движение вышло слишком резким, и он с размаху задел парту своей соседки сзади и соседки Мэн Тинкэ по парце — Цзян Цзин, отчего из ее выдвижного ящика вывалилась какая-то книга.
Цзян Цзин и Ни Илинь ушли вдвоем в туалет, а Мэн Тинкэ отправился на репетицию духового оркестра и тоже отсутствовал. Сейчас задние ряды пустовали, и Цзян Чжэнь, словно воришка, поднялся, обошел ряды кругом и на цыпочках подкрался к ее месту, чтобы поднять упавшую от толчка книгу и замести следы преступления.
Книга оказалась тонкой и узкой, и Цзян Цзин аккуратно обернула ее обложкой из оберточной бумаги. Цзян Чжэнь взвесил ее на руке — очень легкая; по размеру и формату было нетрудно догадаться, что это томик манги.Он слегка удивился. Цзян Цзин была скрытной, немногословной, обычно почти не участвовала в их беседах и почти не рассказывала о своих увлечениях, поэтому Цзян Чжэнь только сегодня узнал, что она любит мангу.
Цзян Чжэню стало немного любопытно, он и сам любил почитать мангу, хотя покупал её нечасто. Сейчас ему захотелось узнать, что именно читает одноклассница — вдруг у них общие интересы?
Он не стал возвращаться на своё место, а так и прислонился к стене рядом с партой Цзян Цзин, слегка перелистывая страницы.
Он не стал начинать с первой страницы, а просто наугад открыл книгу где-то посередине.
На рисунке были изображены два старшеклассника. Их головы соприкасались, они сидели очень близко друг к другу и плечом к плечу занимались за столом в библиотеке.
Цзян Чжэнь подумал про себя: «Это повседневная манга о школьной жизни?»
Он перевернул страницу. На следующем кадре был дождливый день, оба шли под одним зонтом. Парень повыше чуть наклонил зонт, полностью укрывая под ним невысокого юношу, в то время как его собственное плечо промокло насквозь.
Цзян Чжэнь снова задумался: «Школьная дружба?»
Перевернув следующую страницу, Цзян Чжэнь замер от неожиданности.
Сначала он поднял голову и огляделся: никто не обращал внимания на его действия и выражение лица, а Цзян Цзин и Мэн Тинкэ еще не вернулись на свои места. Только тогда он успокоился и снова опустил взгляд на мангу в своих руках.
В комиксе высокий парень проводил невысокого до самого дома. Его одежда уже полностью промокла, и тогда коротышка резким движением затащил его под навес у входа, схватил за воротник рубашки, притянул к себе повыше и поцеловал.
Цзян Чжэнь остолбенел.
Его кончики пальцев онемели, и он машинально захлопнул книгу с громким хлопком.
Что это вообще такое?
Его лицо мгновенно запылало, от мочек ушей до тонкой кожи на щеках — всё покрылось розоватым румянцем. Он растерянно держал мангу в руках, чувствуя, как его бросает в жар.
Он вовсе не был незнаком с однополой любовью — в конце концов, он читал немало произведений Уайльда и прекрасно понимал подобные вещи, просто никогда не думал о таком применительно к реальной жизни.
Пока он застыл в оцепенении, стоя рядом с партой Цзян Цзин, вернулась она сама. Увидев у Цзян Чжэня в руках ту самую книжку в обложке из обёрточной бумаги, она на секунду тоже растерялась, в её глазах мелькнула тень испуга, но она быстро взяла себя в руки, подошла и забрала свою книгу из рук ошеломленного Цзян Чжэня.
— Извини... я тут случайно задела твою парту, и книга выпала, когда я двигалась.
Румянец на лице Цзян Чжэня ещё не до конца сошёл.
Цзян Цзин кивнула:
— Ничего страшного.
Она привычным движением засунула книгу в парту, отодвинула стул и молча села.
— Ты посмотрел её?
— А?— Ты прочитал то, что было в книге?
— …Мгм. — Цзян Чжэнь немного занервничал, но ему было стыдно врать, поэтому он кивнул и подтвердил.
Как раз в этот момент вернулся Мэн Тинкэ, и их разговор резко оборвался.
Мэн Тинкэ не стал сразу возвращаться на своё место. Сначала он обошел парту Цзян Чжэня, согнул пальцы и легко постучал по крышке, после чего поставил на краешек стаканчик с бабл-ти, который принес с собой. Цзян Чжэнь поднял на него взгляд, приоткрыл рот, но в конце концов ничего не произвел.
Мэн Тинкэ, впрочем, не обратил на это внимания и спокойно уселcя на своё место.
Цзян Цзин бросила на Мэн Тинкэ задумчивый взгляд, перевела его на согнанную спину Цзян Чжэня, но тут же отвела глаза.
Цзян Чжэнь весь день пребывал в скверном настроении, вяло уткнувшись лицом в парту. Лишь когда учитель истории вызвал его и сделал замечание, он немного пришел в себя, выпрямился и уставился на черную доску — хотя находился ли в этот момент его разум где-то далеко, оставалось только гадать.
Мэн Тинкэ видел, что товарищ явно не в форме, и пару раз ткнул его ручкой в спину, но неизменно получал в ответ: «Я в порядке» и «Всё хорошо». Тогда он перестал расспрашивать, решив, что дело просто в недовольстве результатами месячного тестирования, и больше не докучал ему.
После уроков наступила очередь дежурить для их двух рядов. Сюй Цзыцянь велел Цзян Чжэню вынести мусорное ведро из класса, а сам отправился в умывальниковую сполоснуть швабру.
Мусорное ведро было огромным, почти по пояс взрослому человеку, и обычно его всегда носили вдвоем, но сегодня Цзян Чжэню почему-то совсем не хотелось звать Мэн Тинкэ в пару, и он сейчас колебался, не обратиться ли ему к Цзян Цзин.
Цзян Цзин как раз стояла спиной к нему и вытирала доску. Он сделал два шага в ее сторону и замер.
Случай во время обеденного перерыва до сих пор заставлял его чувствовать себя неловко перед Цзян Цзин. Даже несмотря на то, что он сам еще толком не разобрался, каков был исток этих сложных, не поддающихся описанию чувств.
Некокоторое время он бессмысленно пялился на трещины в плитке на полу класса, как вдруг кто-то рядом уже подхватил ведро с одной стороны и обратился к нему:
— Пошли. Чего не зовешь? Думаешь, один утащишь?
Глос прозвучал совсем близко, а в самом тоне сквозила естественная, привычная близость и некоторая ленивость.
Цзян Чжэнь в испуге повернулся к собеседнику.
Спина окаменела, на душе царил полный кавардак, ноги не двигались — казалось, будто на них наложили заклинание неподвижности, и сделать шаг было невозможно.
— Ты чего сегодня сам не свой? — Мэн Тинкэ, заметив, что тот уже долго стоит без движения, и вовсе бросил ношу. Мусорное ведро с глухим стуком опустилось на пол. Мэн Тинкэ обошел его, встал прямо перед Цзян Чжэнем и слегка наклонился, заглядывая в лицо.
Небо уже начало сереть. В классе ярко и тепло горел свет, но вот в школьном коридоре после уроков лампы еще не включили.
Теплый желтый свет падал из окон, отбрасывая на выложенный плиткой коридор ровные косые тени. Мэн Тинкэ стоял против света, из-за чего Цзян Чжэню было трудновато разобрать выражение его лица.
Можно было лишь разглядеть, что глаза у него очень яркие, и в них читалось нечто вроде беспокойства и заботы, в которых невозможно было ошибиться.
Затем чья-то рука опустилась вниз, слегка откинула его челку, и тыльная сторона ладони легла Цзян Чжэню на лоб.
Рука Мэн Тинкэ была прохладной, а кожа — мягкой. Стоило ей коснуться лба, как Цзян Чжэню показалось, что он и впрямь начинает температурить.
Словно мнимый симптом какой-то болезни.
В голове у Цзян Чжэня на секунду стало абсолютно пусто.
Он отчетливо слышал, как гулко бьется пульс в сосудах возле висков, а пальцы бессознательно теребили боковой шов школьных брюк.
Ему стало немного беспомощно. Хотелось смахнуть руку Мэн Тинкэ, поскорее покончить с этим измерением температуры, сказать ему, что он прекрасно себя чувствует и абсолютно здоров, а еще — чтобы все лампы в темном коридоре школы разом вспыхнули ярким светом и прогнали туман из его тяжелеющей головы.
К счастью, рука Мэн Тинкэ подержала так всего пару секунд и тут же отстранилась.
— И не горячий вроде, — пробормотал он сам себе. — Чего ты сегодня такой поникший?
В тот самый миг, когда рука отделилась от лба, Цзян Чжэнь с облегчением выдохнул.
Не раздумывая, он ухватился за край мусорного ведра.
— Пошли.
— Я в порядке.
Мэн Тинкэ что-то ответил; в его голосе вроде бы всё еще сквозило сомнение, но он быстро подхватил ведро с другой стороны, и они тронулись с места.
В этот раз Цзян Чжэнь, что случалось крайне редко, не пошел домой вместе с Мэн Тинкэ. Он на ходу выдумал предлог, сказав, будто Ло Фэй попросила его заглянуть в дальний магазинчик за коробкой лепешек с каштанами, и им с Мэн Тинкэ совсем не по пути, — только так ему удалось с трудом уговорить товарища.
Приняв душ, Цзян Чжэнь в полном отупении, даже не высушив волосы, плашмя растянулся на кровати.
Ло Фэй звала его несколько раз, но он словно ничего не слышал. В конце концов она разъяренно ворвалась в его комнату, собираясь устроить нагоняй, но, увидев, что её собственный сын неподвижно и безжизненно лежит на постели, смертельно испугалась.
Пока она в панике соображала, что делать, Цзян Чжэнь приподнялся на локте и произнес:
— Мам, я в порядке, просто задумался о кое-чему.
Только тогда Ло Фэй с облегчением выдохнула и ткнула его пальцем в лоб. Потыкав, она немного смягчилась, потрепала его по голове и заговорила с ним необычайно мягким и ласковым тоном, даже перейдя на домашнее прозвище:
— Чжэнь-чжэнь, ты меня до смерти напугал. Это что, из-за того, что ты плохо написал месячный тест?
осторожно предположила Ло Фэй.
Цзян Чжэнь и сам запутался в собственных мыслях и не знал, как всё объяснить. Плюнув на попытки оправдаться, он глухо бросил:
— Мгм, — и снова рухнул на кровать, повернувшись к матери спиной. — Я в порядке, выйди, пожалуйста, я полежу немного один.
http://bllate.org/book/40570/5152495
Сказали спасибо 0 читателей