Самое главное — он ведь наверняка поверил той вчерашней лжи насчет помолвки в прошлой жизни...
При одной этой мысли у Цзян Чжэня взгляд стал совершенно безумным. К счастью, закончив говорить, Се Юй уже ушел и, повернувшись к ледяному ветру, собрался практиковать меч.
Приняв исходную позицию, Се Юй заставил Цзян Чжэня чистой силой меча отступить на несколько шагов. Инстинкт демона подсказывал бояться мечников, и это заставило Цзян Чжэня насильственно прийти в себя. Увидев, как холодный ветер опутался вокруг Се Юя, словно имея собственную форму, он торопливо вцепился в крутящуюся чашку в руках.
Однако его взгляд не отрывался от Се Юя, и он уже не мог думать ни о чем другом.
Небо и земля слились в едином цвете в схватке с ледяным ветром.
Оказавшись посреди такого зрелища, он словно сам попал под свирепую, мощную метель.
Се Юй сложил два пальца вместе и провел ими вдоль лезвия — его движения были легкими и свободными, переменчивыми и непредсказуемыми. То промелькнет сине-белая вспышка и последует прямой колющий удар, то клинок изогнется извилистой змеей.
Один удар казался нацеленным влево, но на самом деле взмывал вправо и вверх; предсказать направление было невозможно, и от него веяло лишь пронзительным убийственным намерением. Казалось, среди ледяного ветра они очутились в непредсказуемой пучине. Но постепенно присмотревшись, Цзян Чжэнь почувствовал, что этот комплекс движений с мечом становится всё ровнее, внезапно успокаиваясь, подобно глади воды. Проведя с холодным ветром несколько столкновений, клинок больше не нес в себе жажды убийства.
На поверхность всплыли мягкость и затаенная на долгое время печаль.
Побудь он среди заклинателей еще немного, то сразу понял бы, что это вовсе не техника меча Восточного Континента, а вожделенные для бесчисленных людей Семь стилей Лазурных Облаков.
Когда Се Юй убрал меч, уже забрезжил рассвет. Цзян Чжэнь знал, что настал час чэнь, но всё равно продолжал смотреть на Се Юя с видом притворного восхищения.
Однако, как ни странно, та странная духовная энергия так и не появилась.
Разве это не считается ложью?
Цзян Чжэнь размышлял об этом и никак не ожидал, что Вэнь Чжу придет поймать его с поличным.
В тот момент он как раз аплодировал Се Юю и говорил красивые лживые слова, которые, впрочем, не возымели никакого эффекта. Вэнь Чжу примчался с лицом бога войны, но, заметив, как оба они мило и гармонично беседуют, понимающе смягчился: — Младший соученик Се.
Се Юй: — Мм.
Тогда Вэнь Чжу схватил Цзян Чжэня за руку и шепнул: — Настал час чэнь, пора к наставнику.
Цзян Чжэнь жалобно посмотрел на него, но Вэнь Чжу остался непреклонен, лишь голос его стал чуть мягче: — Время уже не раннее, младшему соученику Се тоже пора вернуться на отдых и как следует залечить раны. Оставаясь здесь, разве ты не переживаешь о его плохом самочувствии?
Заметив это, Цзян Чжэнь с абсолютно невозмутимым видом соврал: — Конечно нет, просто Бессмертный наставник так красиво владеет боевыми искусствами, что я не удержался и посмотрел еще чуть-чуть, позабыв о времени.
—! — Вэнь Чжу едва не покраснел от стыда из-за такой прямоты и бросил на него безобидный взгляд, в котором отчетливо читалось четыре слова: нельзя вести себя столь распутно.
Цзян Чжэнь же в ужасе опустил голову: дух, духовная энергия?
Се Юй что, и правда поверил в эти его хвалебные речи?
Вспышка озарения промелькнула в голове, и Цзян Чжэнь с жаждой знаний спросил: — Вэнь Чжу, а что значит скрытный извращенец?
—? — Голос у него был очень тихий, так что услышал его только Вэнь Чжу, но выражение лица у того стало совсем не радостным, а напротив, крайне странным: — Ты...
Заметив это, Цзян Чжэнь не осмелился больше спрашивать. Однако Вэнь Чжэнь всё равно тяжело вздохнул и обратился к Се Юю: — Прошу прощения, младший соученик Се, Цзян Чжэню еще нужно идти в учебный зал, он вернется только после полудня...
— Не нужно. — Се Юй пошел другой дорогой. — Мне необходим покой.
Подразумевалось, что Цзян Чжэнь был для него слишком шумным.
Но Вэнь Чжу вовсе не терял надежды, его лицо стало еще более сосредоточенным. Младший соученик Се даже сочтение его шумным позволил Цзян Чжэню остаться рядом — если это не любовь, то что же?!
Оглушенный словом скрытный извращенец, он шел словно в тумане. То и дело украдкой поглядывая на хрупкого и тоненького Цзян Чжэня, он внутренне сокрушался: стоило пропасть с глаз всего на мгновение, как тот выдал столь потрясающее изречение.
— Эх...
Увидев, что Вэнь Чжу снова вздыхает, Цзян Чжэнь с некоторым беспокойством коснулся его лба. Оглянувшись, он снова пересёкся взглядом с невзначай брошенным взглядом Се Юя, после чего Вэнь Чжу смахнул его руку.
- - - -
Вернувшись на первый этаж, Цзян Чжэнь присел на корточки у черного хода и тихонько шмыгнул внутрь. Его место находилось совсем близко к двери — так его научил Вэнь Чжу. Но человек не появляется из ниоткуда, и наставник не был дураком, просто он уже был наслышан, что тот ходит составлять компанию Се Юю, поэтому сделал вид, будто ничего не замечает.
Если посмотреть на это так, то остальные вольные практикующие стали еще больше удивляться происхождению и положению парня.
Ши Жо сидел недалеко от него, и только когда общий интерес и пересуды стихли, спросил: — Куда ты ходил?
Цзян Чжэнь не знал, стоит ли рассказывать, поэтому соврал самую малость: — На второй этаж, к другу.
С тех пор как он научился лгать у Се Юя, он стал всё более искусно справляться с вопросами, на которые не знал, как ответить. Но подход был несколько экстремальным: подобно лепечущему ребенку, он зациклился исключительно на этом способе поведения.
Однако Ши Жо вовсе не был так легковерно настроен; он легко усмехнулся, а затем уверенно произнес: — На четвертый.
—...Мм. — Заметив, что его разоблачили, Цзян Чжэнь смущенно ответил: — Да.
Ши Жо снова спросил: — И к кому?
Цзян Чжэнь почувствовал, что тот переходит границы дозволенного, но не знал, как с этим справиться. Поэтому он сжал губы и воспользовался проверенным методом: — К Вэнь Чжу.
Ши Жо посмотрел на него и покачал головой: — Не похоже.
— Цзян Чжэнь, когда лжешь, не бойся выдавать себя с потрохами, и не бойся творить дурные дела. — Кончики пальцев Ши Жо легко постукивали по ножке стола, а сверху доносились громкие размышления наставника, которые почти заглушили его следующие слова: — Если тебя спрашивают о том, о чем говорить не хочется, просто откажись.
Цзян Чжэнь услышал это, и в его сердце шевельнулось чувство глубокой вины.
Он не заметил победной улыбки на бледном лице Ши Жо, поэтому, когда тот пошел в атаку и снова спросил, кто это был, понурив голову, во всем признался.
— Се Юй? — Эти два слова Ши Жо пожевал на губах, и в конце выражение его лица слегка изменилось.
Цзян Чжэнь поинтересовался: — Что такое?
Однако Ши Жо отвернулся и больше не ответил на его вопрос.
Это не было похоже на то, будто он не расслышал, атмосфера сгустилась до предела. Цзян Чжэнь на мгновение замер, а затем тоже умолк.
Лишь к полудню, когда рабочие разошлись на перерыв, эта мрачная и напряженная атмосфера постепенно рассеялась. Управляющий Цинь продолжил распределять их на протирку корпуса Духовного Корабля, но Цзян Чжэня оставил позади.
— Теперь ты в подчинении у Се Юя, тебе не нужно выполнять такую грязную работу, ступай к себе и отдохни.
Цзян Чжэнь удивился и робко произнес: — Но я всего лишь подаю чай и воду, вообще-то я всё еще вольный практикующий. Если меня не станет, они ведь снова долго будут мерзнуть.
Управляющий Цинь: — Твое намерение похвально, но кто из тех, кто наверху, позволит тебе заниматься подобной грязью? — Он торопливо выпроваживал Цзян Чжэня и явно не желал ввязываться в долгие споры.
Цзян Чжэнь дважды получил легкий толчок в спину, с некоторым беспокойством оглянулся и, подумав, все же произнес: — Управляющий Цинь, мой друг все еще внизу... Могу ли я...
— Не можешь. — Строго сказал управляющий Цинь. — Ни заменять нельзя, ни приводить кого-то с собой, такова судьба. Если он не приспособлен к этому, пусть придет ко мне или попытается поступить в ученики к какому-нибудь главе пика. А не посылает тебя вымаливать поблажки.
Цзян Чжэнь лишился дар речи: — Я не вымаливаю поблажки... Хорошо, спасибо.
Он вернулся в комнату, но на душе было весьма тревожно. Поэтому в час уэй он набрал ушат горячей воды и направился к участку Ши Жо, чтобы тот мог согреться, когда поднимется наверх.
Однако стоило ему немного подождать, как вокруг стало собираться всё больше вольных практикующих, окруживших его со всех сторон и заговоривших наперебой. Цзян Чжэнь не успевал отвечать и чувствовал, что намерения этой толпы не столь уж добрые — казалось, им нужен лишь повод, чтобы протянуть руку и столкнуть человека в центре.
Цзян Чжэнь только собрался отказаться, как со стороны окраины толпы послышался голос Ши Жо:
— Разойдитесь.
Когда это он успел подняться наверх?
Цзян Чжэнь остолбенело посмотрел в ту сторону, и толпа быстро уступила Ши Жо дорогу. Место здесь было уединенное, людей почти не было, а те, что находились рядом, лишь злорадствовали и следили за ними с предвкушением зрелища.
Цзян Чжэнь вновь с пронзительной четкостью осознал: этим поводом, возможно, действительно был Ши Жо, но при этом и к нему самому никто не испытывал уважения.
В этот момент один крепко сбитый вольный практикующий заговорил первым:
— Хм! Раз уж он не хочет работать, ему, естественно, остается лишь карабкаться наверх благодаря влиятельным покровителям! Забрался повыше, а всю тяжелую и холодную работу оставил нам.
Цзян Чжэнь: —?
Один из стоявших рядом с ним вольных практикующих толкнул его в плечо и, противно усмехнувшись, спросил: — Ну-ка, расскажи мне, как это — карабкаться наверх с помощью влиятельных покровителей?
—.
Цзян Чжэнь обвел всех взглядом, и глаза его остановились на Ши Жо, который оставался невозмутимым и даже наслаждался представлением. Внезапно он понял: это была чистой воды травля.
Глава 12
Честно говоря, Цзян Чжэнь не испытывал особого трепета от услышанного: во-первых, он с детства привык к насмешкам цветов и трав, а во-вторых, в речах этих вольных практикующих попадались слова, смысл которых он просто не понимал.
Но незнание значения не означало непонимания сути. Из-за той лжи между ним и Ши Жо легла пропасть, и тот даже разительно переменился в лице — от этого в душе Цзян Чжэня всё же шевельнулось легкое неприятное чувство.
Глядя на воду, которая уже перестала испускать пар, Цзян Чжэнь вздохнул и перевел взгляд на Ши Жо: — Прости, я не должен был тебе лгать.
Выражение лица Ши Жо слегка дрогнуло, но Цзян Чжэнь уже с помрачневшим сердцем стал прокладывать себе путь сквозь толпу. Его движения были решительными, и какое-то время никто не мог прийти в себя. Лишь тот самый крепкий вольный практикующий вовремя подскочил, преградил ему дорогу и гневно выпалил:
— Мы все здесь вольные практикующие! С какой стати тебе полагаться на связи, чтобы увильнуть от работы?! Где же справедливость? Больше всего на свете я презираю таких людей, лентяев!
Цзян Чжэнь: —.
Первый вольный практикующий бросил: — Чжао Синь, чего ты тратишь на него слова? Такого человека, который потворствует заносчивости Лю Таня, лучше всего разрубить на десять тысяч кусков и прямо здесь прибить до смерти!
Цзян Чжэнь скосил глаза и глянул на него: —.
Он не знал, что и сказать: с какой стати это он потворствует заносчивости Лю Таня?
Стоявшие позади практикующие, видя, что тот молчит, поддались злому азарту — в конце концов, слабые лучше всего подходят на роль возбуждающего средства.
Второй вольный практикующий поддакнул: — Именно! Такой человек, едва попав на Духовный Корабль, сразу же начинает цепляться за связи, и еще неизвестно, через задний ли проход он прошел... или... — Дальше можно было не продолжать, формулировка оказалась грубой.
На беду, Цзян Чжэнь ничего не понял и остался стоять с абсолютно ошеломленным лицом.
Тогда третий вольный практикующий выложил всё начистоту: — Вольные практикующие всегда чисты перед собой, у нас нет связей и мы не опираемся на кланы родственников. Если он не шел через задний проход, то как еще? За счет своей мордашки и тела, как какой-нибудь мальчик для утех!
—... — На этот раз Цзян Чжэнь наконец всё понял.
Но даже став всеобщим объектом ненависти, Цзян Чжэнь по-прежнему не испытывал особых душевных колебаний, считая лишь, что у заклинателей уж слишком узкий кругозор.
Его выгнали из-за отсутствия родственников, а его уровень упал со Стадии Великого Достижения до Введения во Ци, и даже тогда он не питал ни малейшей обиды — подобная мелочь явно не тянула на повод для травли.
http://bllate.org/book/40675/5169612
Сказали спасибо 0 читателей